- Я посчитала, что это очень важно, старшая госпожа, - по-прежнему глядя в пол, ответила Платина. - Господин обязательно должен знать, что среди разбойников может быть тот самый человек, кто зимой убил в лесу людей.
- Почему вы не сказали мне об этом? - собеседница грозно свела брови к переносице.
"Так бы ты и стала меня слушать, - мысленно огрызнулась девушка. - Гавкнула бы, что это не моё дело, и всё!"
Но вслух она тихо произнесла, виновато разведя руками:
- Забыла, старшая госпожа. Так много всего случилось, что просто из головы вылетело. А когда господин на коня сел, я и вспомнила. Ну, и подумала, что это поможет ему отыскать убийц, и не сдержалась.
- Вы что же, Ио-ли, считаете, что без вас тот след никто бы не нашёл? - презрительно фыркнула женщина, передавая пустую чашечку служанке.
- Его там уже нет, старшая госпожа, - вздохнув, покачала головой Платина. - Какой-то слуга наступил и всё испортил.
- Какой ещё слуга?! - почти крикнула супруга начальника уезда. - О чём вы вообще?
Девушка подробно рассказала, где и при каких обстоятельствах ей на глаза попался тот злополучный отпечаток, и что с ним потом стало.
Внимательно выслушав её, хозяйка дома задумалась, глядя куда-то мимо собеседницы.
- Я поняла, почему вы так поступили, Ио-ли, - наконец медленно заговорила она. - Но не могу оставить столь вопиющее нарушение правил приличия без последствий. Поэтому до возвращения господина вы не должны покидать свою комнату. Пусть он сам решает: как с вами быть?
"Отделалась домашним арестом", - усмехнулась про себя Платина и склонилась в почтительном поклоне.
- Слушаюсь, старшая госпожа.
- Ступайте, - устало махнула рукой женщина.
- Только мне бы чего-нибудь поесть, - не выдержав сосущего чувства под ложечкой, попросила девушка.
- Так в чём же дело, Ио-ли? - вскинула брови супруга начальника уезда. - Пошлите служанку на кухню.
- Я так и сделаю, старшая госпожа, - заверила Платина, мысленно обругав себя за очередной промах.
Едва оказавшись на веранде, она тут же последовала совету хозяйки дома.
Минут через пятнадцать она уже сидела за столом в своей комнате, с жадностью поедая варёный рис с множеством закусок.
А поздно вечером, уже в сумерках, её навестили все три наложницы, сразу явившись со своими служанками, чаем и сластями.
Слегка озадаченная подобным визитом, девушка на всякий случай напомнила, что старшая госпожа не разрешает ей выходить из комнаты.
- Но она не запрещала нам навещать вас, - царственным тоном заявила Эгоро, грациозно опускаясь на табурет.
- Ах, не переживайте вы так, Ио-ли, - пренебрежительно махнула рукой Ошо. - Завтра вернётся господин, и вас выпустят. Лучше расскажите нам о разбойниках! И о празднике в замке Канако. Это правда, что господин Хваро привёз родителям невесты какие-то умопомрачительно дорогие подарки?
- Неужели молодую госпожу Канако в самом деле убили из-за украшений? - вступила в разговор Анно. - Вы их видели? Они на самом деле такие дорогие и красивые? А то старшая госпожа нам ничего не говорит.
Разобравшись в причинах столь трогательного внимания к своей персоне, Платина охотно поведала наложницам историю поездки в замок Канако, не забыв упомянуть о своей стрельбе из лука, умолчав лишь о подслушанном разговоре барона с кем-то из доверенных людей.
- Расскажите, как на вас напали разбойники, Ио-ли? - дрожащим от нетерпения голосом попросила третья наложница.
Но старшие дружно возразили.
- Нет, рассказывайте по порядку, Ио-ли, а то ещё забудете что-нибудь! Почему вы не танцевали? Неужели вам никто из молодых людей не понравился?
- Я на них и не смотрела, - отмахнулась девушка. - Всё равно мужа мне господин выбирать будет. Да и танцевать я не умею.
- Может, он уже и сговорился с кем-нибудь, - произнесла первая наложница чрезвычайно многозначительным тоном и, словно дразня навостривших уши товарок, откусила кусочек сушёной хурмы.
- Вы что-нибудь знаете, Эгоро-ли? - сочла уместным поинтересоваться приёмная дочь начальника уезда.
- Господин так быстро нашёл Ио-ли жениха? - охнула третья наложница, а вторая скептически хмыкнула, делая глоток чая.
- Вот этого не знаю, - прожевав хурму, покачала головой Эгоро. - Но я слышала, как господин сказал старшей госпоже, чтобы она не беспокоилась за будущее Ио-ли.
- Когда это случилось? - спросила Платина.
- Позавчера, - охотно ответила собеседница. - Как раз перед вашим отъездом.
- Надеюсь, господин подобрал вам достойную партию, Ио-ли, - приторно улыбнулась третья наложница и заканючила, словно маленькая капризная девочка: - Ну когда же вы расскажете про разбойников?!
- Мы уже долго ехали по дороге, - понизив голос, заговорила девушка. - Как вдруг со всех сторон завыли волки: "У-у-у-у!"
От неожиданности Эгоро подавилась хурмой, да так, что служанке пришлось хлопнуть её ладонью по спине.
После короткой суматохи и перебранки приёмная дочь начальника уезда продолжила свою жуткую историю. И пока она её рассказывала, слушательницы охали, качали головами, иногда переспрашивали, но никто не притронулся ни к вкусняшкам, ни к чаю.
Не забыла Платина ни о подрубленном дереве, убившем старого рыцаря Канако, ни о ворвавшемся в их фургон страшном бандите, ни о погибшей невесте и других жертвах, ни о следе, так похожем на тот, что они с госпожой Амадо Сабуро видели в зимнем лесу.
А когда речь зашла о том, как они решили ехать не в замок, а в Букасо, пришла Угара и пригласила наложниц на ужин в покои старшей госпожи.
Ия осталась одна. Оки принесла ей с кухни еды, помогла умыться, переодеться в одежду для сна, и девушка завалилась на кровать. Только заснуть никак не получалось. Перед глазами упрямо всплывали неприглядные подробности этого ужасного дня.
Совершенно неожиданно в голову пришла мысль, что если бы та золотая шпилька вдруг застряла в густой шевелюре супруги начальника уезда, тот бандит с глазами наркомана мог убить их всех, как несчастного Макаса.
Девушка задрожала, чувствуя, как тело покрывается "гусиной кожей", словно от холода, а зубы начинают тихонько постукивать. Откуда-то из глубины памяти всплыло словечко из какого-то сериала: "отходняк".
Снаружи донёсся неясный шум. Платина приподнялась на локте. Перестала тихонько похрапывать спавшая на тюфячке у печки Оки.
Ия прислушалась. Мягкий топот ног, непонятные возгласы. По прикрывавшей окно бумаге заскользили жёлтые пятна.
Вскочив с кровати, девушка подбежала к двери и осторожно выглянула из комнаты.
На веранде возле покоев родной дочери начальника уезда толпились неряшливо одетые служанки.
- Что там, госпожа? - прошелестел над ухом тихий голос Оки.
- Вот сходи и узнай, - вздрогнув от неожиданности, проворчала та. - Мне-то нельзя отсюда выходить.
- Слушаюсь, госпожа, - охотно согласилась девочка которую, видимо, тоже обуяло любопытство.
- Оденься сначала, - буркнула Платина, придержав её за рукав.
Пока служанка облачалась в юбку и кофту, на веранде показалась Угара и, отправив кого-то за Чиникешом, напутствовала на прощание:
- Старшая госпожа приказала послать за почтенным Джуичи. Пусть поторопится. Первой молодой госпоже плохо.
- А что с ней, Угара? - спросил кто-то из служанок.
Ответа Ия не расслышала, но женщины дружно заохали, прикрывая ладошками рты. Мимо девушки тенью проскользнула Оки. Торопливо обувшись, она быстро вбежала на перекинутый через прудик каменный мостик.
Скоро появился и сам старший слуга, одетый тоже весьма небрежно. Видимо, очень спешил. Подойдя к двери, он что-то спросил. Дождавшись ответа из запертой комнаты, поклонился, наверное, по привычке, и поспешил на передний двор.
Платина видела, как Оки пристаёт к перешёптывавшимся служанкам, как те отмахивались от неё, иногда даже пытаясь ударить.
Ловко уворачиваясь, девчонка продолжала что-то говорить. Наконец, видимо, прояснив ситуацию, поспешила к своей хозяйке.
- Первая молодая госпожа заболела, - доложила служанка, останавливаясь у веранды.
- Я это уже знаю, - досадливо скривилась Ия. - Что с ней?
- Сильный жар, госпожа, - объяснила собеседница, выжидательно глядя на хозяйку. - За лекарем послали.
- Зажги светильник, - распорядилась девушка.
"Отравилась чем-нибудь? - гадала она, глядя, как Угара пронесла в комнату Иоро медный тазик с водой. - Или простудилась? Всё-таки ещё прохладно, а шёлк плохо греет".
Прибежала Оки с бумажным фонариком и зажигательными палочками.
Платина привычно взглянула на своё отражение в зеркале. Конечно, самой младшей госпоже запрещено покидать комнату, но она не может оставаться равнодушной, когда заболела родная дочь её приёмного отца. Пусть лучше накажут за непослушание, чем посчитают бездушной стервой.
- Заплети мне косы, - распорядилась хозяйка. - И побыстрее.
- Да, госпожа, - поклонилась служанка, взяв со столика пластмассовую расчёску.
За последнее время она уже кое-чему научилась и умела делать самые простые причёски.
Со двора донеслись знакомые возбуждённые голоса. Подошли встревоженные суматохой наложницы. Хотя они, скорее всего, уже знали о болезни Иоро.
Переодевшись в домашнее платье, Ия сложила косу, закрепив сзади шпилькой, и вышла из комнаты. Оки помогла ей обуться. Увидев девушку, служанки расступились склонившись в полупоклоне.
Не заметив на веранде никого из жён своего приёмного папаши, Платина тихонько постучала костяшками пальцев по дверному косяку и, посчитав невнятное бормотание разрешением, вошла в комнату.
У кровати стояло два табурета. На одном блестел медью таз, на втором сидела старшая госпожа и протирала красное лицо дочери мокрой тряпочкой.
Видимо, привлечённая шумом, девочка посмотрела на Ию затуманенным взором и вновь прикрыла глаза.
Из кое-как уложенной причёски хозяйки дома выбивались длинные, неряшливые пряди. Осунувшееся, лишённое косметики лицо казалось постаревшим лет на десять. Платье сидело криво, и в ворот выглядывал край белой шёлковой курточки для сна.