Причём количество и качество кушаний постепенно уменьшалось, дойдя до чашки риса, плошки с соусом и миски тушёных овощей. Еда быстро остывала, после чего с трудом лезла в рот.
Тот неприятный разговор с Оки врезался в память ещё и потому, что именно тогда служанка сообщила первые новости о Хваро.
Оказалось, что на второй день после похорон рыцаря Канако и его дочери чиновник по особым поручениям от самого губернатора с целой толпой стражников явился в городской дом землевладельца то ли с обыском, то ли вообще затем, чтобы его арестовать.
Однако барона там не оказалось, и теперь противный мажор собирается ехать к нему в замок.
Эта история так расстроила Платину, что, едва дождавшись ухода служанки, она вновь рухнула на кровать и заплакала, проклиная Рокеро Нобуро за то, что тот никак не оставит их в покое.
Ругаясь всё тише, путешественница между мирами перешла на родной язык, наконец-то отведя душу и высказав о губернаторском братце, его родне и сексуальных предпочтениях всё, что только приходило в голову.
Ночью девушка почти не спала, а когда задремала, то сон обернулся кошмаром, в котором когда-то схватившие её работорговцы избивали палками связанного Тоишо Хваро.
Проснувшись от собственного крика, Ия долго не могла унять бешено колотившееся сердце, но, едва задремав, снова оказалась в невольничьем караване, где рядом с ней шёл барон почему-то в затрапезной, покрытой пятнам женской одежде, с длинной косой, скреплённой на затылке красивой, серебряной шпилькой, никак не вязавшейся с его нищенским обликом. Едва молодой человек открыл рот, собираясь что-то сказать, как один из охранников ударил его тупым концом копья в живот, от чего Хваро упал в невесть как появившуюся у него под ногами грязную лужу. А надсмотрщик, которым почему-то оказался Рокеро Нобуро, заливисто смеялся, обнажая редкие, гнилые зубы, начавшие вдруг стремительно удлиняться, превращаясь в острые клыки.
Вырвавшись из морока, Платина долго сидела на смятой постели, держась за голову. Ей уже не хватало сил даже для того, чтобы плакать.
Когда совсем рассвело, и затянутые бумагой окна посветлели, она подошла к зеркалу.
Увидев свою опухшую физиономию, обрамлённую аурой всклокоченных волос, с покрасневшими, безумными глазами, девушка поняла, что так больше продолжаться не может. Надо брать себя в руки, а то так недолго и с ума сойти, или наделать глупостей.
Срочно требовалось дело, способное занять всё её внимание и отвлечь от разрушительных переживаний.
Чтение отпадало сразу. Все эти рассуждения о морали, долге и добродетели только ещё сильнее раздражали. Оставались вышивка и... акробатика!
Теперь, дождавшись, когда служанка уйдёт, снабдив её всем необходимым, приёмная дочь начальника уезда сбрасывала платье и, оставшись в одной "пижаме", до изнеможения повторяла гимнастические упражнения, восстанавливая силу мышц и гибкость связок.
Буквально истязая себя, она за день выматывалась настолько, что вечером, рухнув на кровать, засыпала сразу и без сновидений.
Тем более, что масло в светильнике приходилось экономить. Ия не удивилась, если бы старшая госпожа вообще отказалась бы его дать, сославшись на то, что думать о своём неподобающем поведении самая младшая госпожа может и в темноте.
Старые навыки возвращались на удивление быстро. Очень скоро девушка вновь почувствовала себя гибкой и сильной.
Жаль только, приходило это вместе с потом, который никак не удавалось смыть тем жалким количеством воды, что Оки приносила по утрам и вечерам.
В комнате имелся некоторый запас нижнего белья, но вот постельное не меняли, и очень скоро оно приобрело весьма неприятный цвет и запах.
Хорошо запомнив слова приёмного папаши о том, что теперь они "одна семья", однажды утром Платина приказала Оки передать хозяйке дома просьбу прислать ей чистое бельё или позволить самой постирать свои вещи.
А вечером служанка, очень сильно смущаясь, сообщила, что старшая госпожа демонстративно не обратила внимание на её слова. Когда же девочка рискнула повторно озвучить просьбу своей госпожи, супруга начальника уезда прикрикнула на неё, а Икиба и вовсе отхлестала по щекам.
Чтобы хоть немного компенсировать нанесённый ей вред, Ия подарила служанке ещё одну ленточку.
Настроение той сразу улучшилось, и она пообещала исполнить любую просьбу своей доброй хозяйки. Конечно, если это будет в её силах.
Когда ощущение немытого тела сделалось совершенно невыносимо, девушка через служанку попросила хозяйку дома о встрече.
Однако та передала, что не намерена общаться с ней лично без разрешения господина. Поначалу подобный ответ едва не вызвал у Платиной новую истерику. Но, справившись с собой, она ещё раз "прокрутила" в памяти рассказ Оки, почувствовав в нём какой-то скрытый, незамеченный сразу смысл. Супруга начальника уезда словно на что-то намекала.
Проснувшись ночью, "пленница" немного прогулялась по веранде, вернувшись в комнату при первом же появлении сторожей, обходивших усадьбу с дубинками и фонарями.
А утром ещё раз попросила Оки как можно точнее передать слова хозяйки дома.
"Если она не может общаться со мной лично, - усмехнулась про себя Ия, усаживаясь за стол, - напишем ей письмо".
Чистая бумага и тушь хранились в одном из ящичков. Вспомнив уроки госпожи Андо, Ия обратилась к благородной госпоже Сабуро с просьбой позволить ей посетить баню.
Дочь, даже приёмная, столь благородного господина, как Бано Сабуро, должна содержать себя в чистоте, поскольку грязное тело порождает грязные мысли, мешая сосредоточиться на осознании своих ошибок.
Получив аккуратно сложенный листок, служанка клятвенно пообещала передать его хозяйке дома.
Вечером девочка, довольно улыбаясь, принесла мисочку политого острым соусом мяса и сказала, что сегодня самую младшую госпожу проводят в баню. А вот насчёт белья никаких распоряжений не поступало.
"Придётся стирать по ночам в пруду, - тут же решила Платина, с аппетитом уплетая холодную говядину. - Сейчас тепло, всё в комнате высохнет. С простынёй возиться не буду, а вот трусы и носки надо освежить. Ну, и наволочку с подушки".
Стемнело, усадьба затихала, погружаясь в сон после напряжённого трудового дня, а к приёмной дочери начальника уезда всё никто не приходил.
От раздражения и обиды появилось желание плюнуть на все условности и самой отправиться в баню. Наверняка там ещё осталась тёплая вода, так что можно хотя бы немного ополоснуться.
Вот только девушка сильно опасалась попасться кому-нибудь на глаза. Тогда о её прогулке непременно узнает хозяйка дома или даже глава семейства. А тот сдуру может приказать и замок на дверь повесить, лишив её даже редких ночных прогулок по веранде.
Ия надеялась, что рано или поздно в Букасо заглянет госпожа Амадо Сабуро и всё же уговорит брата смягчить режим содержания его приёмной дочери. На многое она не рассчитывала. Лишь бы в сортир пускали, да в баню. Ну ещё и меняли бельё.
Её мечты прервал лёгкий шум на веранде и тусклый свет, мелькнувший в приоткрытом окне.
Раздался тихий стук, и знакомый голос вкрадчиво произнёс:
- Самая младшая госпожа!
- Угара! - обрадовалась Платина, бросаясь к двери.
- Да, это я самая, самая младшая госпожа, - мягко улыбаясь, поклонилась служанка. - Милостивая старшая госпожа приказала проводить вас в баню.
- А постель поменять? - тут же поинтересовалась девушка.
- Зачем же вам её менять? - удивилась собеседница.
- Так я сколько времени на одной простыне сплю, - пояснила Ия. - В комнате душно, я постоянно потею. Она почти чёрная стала.
- Старшая госпожа сказала, чтобы вы своё белье захватили, - озабоченно проговорила служанка. - А про постель разговора не было. Но я ей передам.
- Спасибо, Угара, - поблагодарила приёмная дочь начальника уезда, весьма довольная тем, что не придётся по ночам стирать в холодной воде, и попросила: - Подожди, я сейчас всё соберу.
- Только поторопитесь, самая младшая госпожа, - проворчала Угара. - Не то вода остынет.
- Я быстро, - заверила Платина.
Увязав бельё в узел, она поспешила вслед за служанкой, освещавшей дорогу фонарём, прикреплённым цепью к концу короткой палки.
- Всё это гордыня ваша, госпожа, - неожиданно прошептала провожатая, когда они вступили в ведущий на хозяйственный двор проход. - За неё вас господин и наказал. Да пошлёт Вечное небо старшей госпоже тысячу лет жизни, за то что она не побоялась вас из комнаты выпустить.
- Передай, что я до самой смерти не забуду её доброту, - гася вспыхнувшее в душе раздражение, пришелица из иного мира отчаянно старалась, чтобы голос её звучал как можно искреннее и проникновеннее.
- А вы опять её огорчаете, - продолжила пенять Угара.
- Это всё от недостатка правильного воспитания, - ханжески вздохнула Платина. - Если бы ты только знала, как я переживаю из-за своего необдуманного поведения. Как мне стыдно, за то что не оправдала доверие господина. Я знаю, что заслужила это наказание.
И злорадно подумала: "Так и передай: дескать прониклась, раскаялась и образумилась".
- А уж как мне вас жалко, госпожа, - доверительно зашептала собеседница.
"Врёшь ты всё", - усмехнулась про себя Ия, но от комментариев удержалась.
- Долго мне вас ждать? - недовольно проворчала банщица, даже не думая кланяться приёмной дочери начальника уезда. - Мойтесь быстрее, да мне убираться надо. Вон уж темень на дворе, а у меня дел полно.
- Успеешь! - огрызнулась Угара, а девушка стала молча раздеваться.
Вода в ванной действительно оказалась чуть тёплой и явно несвежей. Какие уж тут лепестки цветов и ароматные травы.
"Весь дом знает, что я в немилости, - хмыкнула про себя Платина, невольно прислушиваясь к недовольному бурчанию банщицы. - Вот эта коза и выёживается. Знает, что я ничего ей сделать не могу. Даже пожаловаться некому. Я же здесь полулегально. А эта мерзавка даже душистое мыло спрятала".
На полочке оставалась только какая-то неприятно пахнущая слизь. Хорошо, хоть в воде ограничений не было и удалось как следует вымыть голову.