С неряшливо сбитой на сторону причёской, в платье из сиреневого шёлка третья госпожа наложница стояла на перекинутом через прудик мостике и, прикрыв глаза, выла, прижимая к груди сжатые кулачки.
- О Вечное небо, за что ты наказало меня так жестоко?! Чем прогневил тебя этот дом? Отец, почему ты отдал меня в эту несчастливую семью?
Её служанка, присев на ступеньку неподалёку, ревела, одной рукой размазывая слёзы по опухшему лицу, а другой придерживая край кофточки с оборванными завязками.
Напротив, прислонившись спиной к столбику веранды, Усуя, поправляя растрёпанную причёску, что-то тихо бормотала себе под нос, зло поблёскивая мокрыми глазами. С потемневшего подола юбки стекала вода. Сырой носок на босой ноге сбился серой гармошкой.
Стараясь не привлекать к себе внимания, Ия надвинула на глаза шляпу и, прижимаясь к стене, поспешила на задний двор. За ней, втянув голову в плечи и потупив взгляд, шла Оки.
Вдруг дверь комнаты второй госпожи с грохотом распахнулась. Вылетевший оттуда ком рухнул на доски веранды красивым платьем из бледно-розового шифона. Тут же раздался громкий, визгливый крик старшей госпожи.
- Дура! Куда всего нахватала?! Тебе бы самой спастись и детей уберечь! Солдаты вот-вот здесь будут! Кому ты в тюрьме будешь свои тряпки показывать?!
Что ответила ей Ошо-ли, Платина уже не слышала, нырнув в узкий, крытый проход, где едва не врезалась в какого-то слугу, прижимавшего к груди пухлый, объёмистый свёрток.
"Тоже тащит, что плохо лежит", - успела подумать девушка, когда мужчина, старательно пряча лицо, проскользнув мимо, устремился к главному залу.
"Вот где всякого хабара полно! - глядя ему вслед, завистливо вздохнула пришелица из иного мира. - Кто-то знатно прибарахлится".
Однако у неё и мысли не возникло вернуться, дабы прихватить на память о семействе начальника уезда что-то более существенное, нежели нижнее бельё и пара платьев.
Ия понимала, что самое важное сейчас - как можно быстрее убраться отсюда. Поэтому она поспешила на задний двор. Только там можно, перебравшись через ограду, попасть в пустынный переулок. В других местах по периметру усадьбы расположены разнообразные постройки, а на переднем дворе даже сейчас должно быть весьма оживлённо, если слуги в кухне пьянствуют. Да и ворота там выходят на главную улицу, по которой придут те, кто уже арестовал несчастного Бано Сабуро, и теперь явятся за его имуществом.
Она на всякий случай проверила, не отстала ли Оки? Вдруг светлый проём впереди заслонила женская фигура в одежде госпожи.
"Первая наложница, - тут же узнала её Платина. - Чего она тут забыла? В уборную бегала? Да какая разница? Главное, эта коза просто так мимо не пройдёт. Обязательно докопается. Вот же непруха!"
И точно! Едва заметив их, молодая женщина выкрикнула:
- Стойте! Кто такие? Что ты здесь делаешь? Оки! А это ещё кто?
Не говоря ни слова, девушка прибавила шагу.
- Ио-ли? - охнула наложница. - Почему в таком виде? Куда-то бежишь? Что это за узел?
- Пропустите, Эгоро-ли! - зашипела сквозь стиснутые зубы приёмная дочь начальника уезда.
- Так ты бежать вздумала?! - отстранившись, в ужасе вскричала первая наложница. - Господин тебя безродную удочерил, в семью принял, а ты его в беде бросаешь! Да ещё и воруешь! Ах ты, мерзавка неблагодарная! Не пущу!
И она крепко вцепилась в левый рукав её кафтана.
На миг путешественнице между мирами действительно стало даже немного стыдно, поскольку горькие слова собеседницы содержали немалую долю правды. Но тут она вспомнила о сыновьях своего приёмного папаши, старший из которых уже, наверное, получил деньги и материнское повеление бежать отсюда как можно дальше, а младшие вот-вот покинут дом вместе со второй наложницей.
То, что сама Азумо Сабуро, кажется, готова разделить судьбу супруга, обвинённого в государственной измене, вовсе не означает, что Платина должна последовать её примеру. Ия не чувствовала себя настолько обязанной начальнику уезда, чтобы из-за него идти в рабство. Однако девушка не имела ни времени, ни желания растолковывать всё это спесивой Эгоро Сабуро, поэтому без затей резко ткнула ей кулаком в нос.
За свою короткую жизнь Ие Платиной приходилось драться чаще, чем обычной девочке её возраста. Семья то и дело меняла города, а она школы. Иногда среди одноклассниц и одноклассников находились желающие самоутвердиться за счёт новенькой.
После первых же драк отец обучил её нескольким приёмам, предназначенным для того, чтобы ошеломить противника и выиграть время для бегства.
Вот и сейчас резкая боль заставила первую госпожу наложницу отпустить её кафтан и схватиться за свой нос.
Вытаращив глаза, она с ужасом смотрела на приёмную дочь своего мужа, замахнувшуюся для нового удара.
Спасаясь от него, молодая женщина, взвизгнув, бросилась в сторону, но, запутавшись в подоле, неловко упала на деревянный настил.
- Госпожа! - со смесью ужаса и восхищения воскликнула Оки.
Не обращая внимания на неё, девушка прикрикнула на растянувшуюся поперёк прохода Эгоро.
- Иди отсюда!
Скуля и прикрывая ладонью кровоточащий нос, та кое-как встала, держась за стенку, и, прижимаясь к ней, проскользнула мимо Ии и прятавшей лицо за узлом служанки.
- Пошли! - сказала ей Платина, но та вдруг тихо выдохнула:
- Госпожа!
Девушка увидела валявшуюся на оструганных досках серебряную шпильку с короткой золотой висюлькой, очевидно, выпавшую из причёски первой наложницы.
Глянув ей вслед, приёмная дочь начальника уезда без колебаний подобрала дорогую безделушку и, спрятав её за пазуху, скомандовала:
- Бежим!
Однако девочка осталась стоять на месте, повторив:
- Госпожа.
- Ну, что ещё? - застонала Ия, глянув ей за спину. Эгоро уже добралась до второго двора и явно собиралась позвать на помощь. Если, конечно, при данных обстоятельствах её кто-то послушает?
- А как же тётушка Унега? - выпалила служанка. - Её же тоже сошлют канал копать!
Понимая, что время стремительно уходит, и вот-вот здесь могут появиться стражники или слуги начальника уезда, путешественница между мирами, натянуто улыбаясь, лихорадочно размышляла, как бы заставить добрую девочку уйти отсюда поскорее?
- Ну, что ты, Оки! - наконец выпалила Платина, вспомнив долгие беседы с монашкой в лесной хижине. - Она же такая искусная мастерица! Её отправят шить одежду для каких-нибудь служащих или солдат. Это тебе и мне одна дорога - на стройку!
- Думаете? - с надеждой и недоверием спросила собеседница.
- Конечно! - с максимальной уверенностью в голосе вскричала Ия.
В этот миг со стороны главного зала донеслись крики и женский визг.
- Стражники пришли! - охнула девушка и, не давая спутнице опомниться, схватила её за руку, презрев все условности. - Бежим, не то поздно будет!
- Да, госпожа, - облегчённо выдохнула та, перехватывая поудобнее узел с вещами.
- Выпьете чаю, господин Нобуро? - радушно предложил цензор, кивнув на поднос с двумя маленькими фарфоровыми чашечками.
Потирая запястья с красными полосами на коже, молодой человек злобно зыркнул на равнодушно сворачивавшего верёвку солдата.
Однако во рту пересохло, поэтому младший брат губернатора не стал отказываться, сделав крошечный глоток.
- Как видите, здесь нет ни палача, ни писца для записи показаний, - мягко улыбаясь, проговорил высокопоставленный чиновник. - Сегодня мы просто беседуем, как принято у благородных и образованных людей. Я гораздо старше вас, господин Нобуро, и считаю своим долгом дать вам добрый совет. Расскажите всё, что знаете, покайтесь в своих преступлениях и смиренно отдайте себя на волю государя. Я, со своей стороны, обещаю просить его о снисхождении, учитывая вашу молодость, искреннее сожаление о необдуманных поступках и помощь в искоренении крамолы.
Крепко зажав чашечку в кулаке, Рокеро Нобуро с грохотом опустил её на поднос, так что на чайнике с горячей водой подпрыгнула крышечка.
Стоявший за спиной солдат положил ему тяжёлую руку на плечо.
Оскалившись, молодой человек попытался её сбросить, но второй конвоир крепко вцепился ему в запястье. Подёргавшись, арестант шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы и обмяк.
По знаку цензора солдаты отпустили его и он заговорил, с трудом сдерживая рвущуюся наружу ярость:
- Благодарю за мудрый совет, благородный господин Цунадоро. Я, конечно, воспользуюсь им и расскажу вам всё.
- Похвально, господин Нобуро, - одобрительно кивнув, цензор аккуратно поставил чашечку на поднос и, откинувшись на низенькую спинку обшарпанного кресла, приготовился слушать.
- Где-то в десятых числах месяца Кабана, - размеренным тоном заговорил молодой человек. - Точную дату, к сожалению, сейчас не могу вспомнить. Находясь по делам в городе Тодаё, я приобрёл в книжной лавке на улице Ткачей книгу новелл Бамана Гари под общим названием "Букет наслаждений". Я знал, что книги этого автора запрещены, но не смог удержаться от любопытства. О чём искренне сожалею и готов понести самое строгое наказание. Больше я закон не нарушал.
Собеседник презрительно скривил сухие губы.
- Напрасно упорствуете, господин Нобуро, вы всё равно всё расскажете. Волею Сына неба я имею право допрашивать с пристрастием любого дворянина. Ну разве что, кроме вандзи. Но вы к ним не относитесь. Из уважения к вашему благородному брату я хотел избавить вас от столь болезненной процедуры, а его от позора. Но, если вы не желаете говорить...
Он театрально развёл руками.
Солдат вновь вытащил из-за пояса верёвку.
- Подождите! - подался вперёд арестант. - Господин Цунадоро, пожалуйста, ответьте на один вопрос.
- Спрашивайте, - благожелательно кивнул собеседник, знаком приказав конвоиру не торопиться.
- Что вы хотите от меня услышать? - напрямик спросил молодой человек.
- Правду, господин Нобуро, - охотно пояснил высокопоставленный чиновник. - Только она ещё может спасти вас.
- А поконкретнее нельзя, господин Цунадоро? - скривился младший брат губернатора.