Собеседница встала. Бывшая рабыня взяла у неё узел с вещами, рассудив, что его они будут нести по очереди.
Чем выше взбиралось солнце, тем становилось теплее, хотя осень всё решительнее вступала в свои права, и погода стояла гораздо менее комфортная, чем вчера.
Они сделали ещё одну короткую остановку, а когда всё-таки добрались до ручья, у Ии совершенно пересохло во рту, да и в желудке начались какие-то подозрительные шевеления.
Помня о данном себе обещании, она опустилась на колени и, припав к воде, принялась жадно утолять жажду.
Иссушенный организм впитывал холодную, сказочно вкусную жидкость как губка. Но когда у недавней невольницы выступила на лбу испарина, она поняла, что больше не сможет выпить ни капли.
"Одно желание исполнилось, - хмыкнула Платина, наблюдая, как спутница аккуратно подносит ко рту сложенную лодочкой ладошку. - Теперь бы ещё добраться до избушки и поесть... Точнее пожрать!!!"
Внезапная боль в животе заставила её поморщиться. Взгляд обритой налысо женщины, вытиравшей губы извлечённым из рукава платочком, сделался тревожным.
К счастью, приступ быстро прошёл, и недавняя невольница вяло махнула рукой: дескать всё в порядке.
Тяжело поднявшись на ноги, жрица направилась к зарослям, а девушка, вернувшись к вещам, бесцеремонно уселась на узел с одеждой.
Она уже ужасно устала, а до избушки ещё идти и идти. Если сегодня утром невезучая путешественница между мирами пребывала в полной уверенности, что самое страшное, по крайней мере на данном этапе её странствий, уже позади, то сейчас энтузиазма у неё значительно поубавилось.
Бывшая рабыня начинала сомневаться в том, что сможет добраться до избушки, не свалившись где-нибудь на полдороге.
Сил совсем не осталось, а приходилось тащить ещё и тяжеленную корзину. Ия прекрасно понимала, что на её скудных запасах им вдвоём со спутницей долго не протянуть. Однако от этого осознания груз не становился легче, а, наоборот, с каждым шагом давил на плечи всё сильнее.
Когда одинокое облачко наползло на солнечный диск, и сразу стало заметно прохладнее, недавняя невольница встрепенулась, обеспокоенная слишком долгим отсутствием женщины. Вскочив, она принялась тревожно оглядываться по сторонам, но сразу же успокоилась, заметив мелькнувший среди кустов коричневый балахон.
"Не могла поближе оправиться", - с раздражением подумала девушка, глядя, как спутница выбирается на дорогу, бережно придерживая широкие рукава.
Подойдя ближе, она протянула недавней невольнице три небольших грецких ореха. Нервно сглотнув вмиг набежавшую слюну, та торопливо зашарила глазами по земле, выискивая подходящий камень, ибо разгрызть неожиданный подарок зубами вряд ли получится.
Поиски не затянулись, но за это время жрица выложила из рукава ещё с десяток таких же орехов.
Скорлупа оказалась неожиданно твёрдой, и Ия, разозлившись, буквально размазала орех по камню.
Спутница осуждающе покачала головой, но бывшая рабыня, не обращая внимания на её укоризненный взгляд, принялась торопливо выбирать кусочки размолотого ядра.
По вкусу оно действительно сильно напоминало грецкий орех, но с заметной горчинкой.
Принимая во внимание негативный опыт, последующие удары девушка наносила гораздо более вдумчиво. Семь орехов она взяла себе, но жрица решительно придвинула ей ещё два.
Путешественница между мирами подумала, что голодала гораздо дольше обритой налысо приятельницы знатной дамы и не стала возражать.
Скудная трапеза не столько утолила голод, сколько раздразнила пустой желудок. Тем не менее недавняя невольница почувствовала себя значительно бодрее, и ближайшее будущее уже не казалось ей таким беспросветным.
Подхватив на плечи копьё с подвешенной на нём корзиной, случайные знакомые зашагали в сторону той рощи, где они впервые встретились при весьма трагических обстоятельствах.
Минут через сорок неспешного хода женщина негромко вскрикнула.
Проследив за её взглядом, Ия сразу заметила поднимавшиеся вдалеке густые клубы дыма, отчётливо выделявшиеся на фоне светло-голубого, покрытого редкими облаками, неба.
"Ну горит что-то и чего?" - вскинула брови недавняя невольница, с недоумением глядя на встревоженное лицо жрицы и не понимая причин столь бурной реакции.
- Платино, Сабуро, - громко выдохнула та и, не пытаясь опустить корзину, стала делать энергичные знаки руками.
Глядя, как собеседница шевелит двумя опущенными вниз пальцами, девушка, кажется, догадалась в чём дело, но желая получить подтверждение, протянула руку в сторону дыма, повторив:
- Сабуро, Платина.
Женщина кивнула.
"Она хочет сказать, что дымит там, откуда мы пришли? - растерянно подумала бывшая рабыня. - А что там может так гореть? Вот ё-моё! Караван! Ну точно! Они сжигают повозки и трупы!"
Ия ткнула пальцем себе за спину и после короткого замешательства собеседницы увидела, как та склоняет голову в знак согласия.
"Теперь уже точно никто не узнает: кого там перебили? - криво усмехнулась недавняя невольница. - Вот и всё. Концы в воду, вернее в огонь. Понятно, что без мародёров здесь не обошлось. Но как они это сделали? Да элементарно! Набросали сверху хвороста, полили какой-нибудь горючей дрянью и бросили факел. А начальству, если спрашивать будет, навешают лапшу на уши. Например: зверей хотели от поста отогнать, или чтобы не воняло. Трупов-то там полно лежало".
Глаза жрицы заблестели, по щеке сползла одинокая слеза, дрожащие губы шевелились, словно она что-то шептала, хотя девушка не смогла расслышать ни слова, а вот её лицо внезапно приобрело странно-умиротворённое выражение.
"Радуется, что подруги не стали кормом для диких зверей? - предположила бывшая рабыня, слегка озадаченная столь странной реакцией спутницы. - Ну да. Если сегодня ночью хищники не залезли в фургон, то теперь им до тех мёртвых женщин уже не добраться. А может, она на это и надеялась, убирая тела в повозку? Тогда почему служанку оставила на дороге? Ну так - то же служанка. Вот же ж феодализм. Дворяне и эти, как их? Крепостные! Как же мне тогда здесь устроиться поприличнее? Ладно, подумаем об этом потом. Пока бы как-нибудь выжить".
- Сабуро! - негромко окликнула Ия спутницу, а когда та перевела взгляд на неё, выразительно махнула рукой вперёд, рассудив, что самое главное они увидели и поняли, а задерживаться зря здесь не стоит.
Однако, сделав несколько шагов, недавняя невольница едва не споткнулась от внезапно явившейся в голову мысли: "Знатная дама! Мародёры увидят, что её нет у фургона, и догадаются, что кто-то жив! Вот блин, надо же так лохануться! Оставили бы всё как есть , никто бы и не подумал, что кто-то уцелел. Но я же не знала, что эти уроды решат устроить погребальный костёр! И эта лысая тоже хороша. Такую подсказку оставила. Мы же тихо ушли, никого не потревожили, и если бы с дамой не облажались, никто бы ничего не узнал".
Она бросила через плечо сердитый взгляд на погружённую в себя женщину: "Хорошо, что я их языка не знаю, а то бы сказала всё, что думаю. Вдруг теперь эти мародёры нас искать начнут?"
Девушка мрачно засопела, но продолжая рассуждать, очень скоро успокоилась: "Но им же неизвестно, кто именно остался в живых? Нас точно никто не видел. Правда, жрица на первом посту во всю права качала. Там её точно запомнили. А значит, и мародёрам о ней тоже скоро станет известно. И чо? Тот бандит в фургон даже не заглянул. Может, не знал, что там ещё кто-то есть, или понадеялся на стрелы? У повозки все стены в дырках. Чудо, что жрицу не зацепило. А теперь уж не узнают, сколько народа в ней ехало. Хотя могут по скелетам определить..."
Данное предположение показалось настолько глупым, что путешественница между мирами насмешливо фыркнула: "Ага. А потом сделают реконструкцию лица и анализ ДНК... Нет, даже если они действительно что-то заподозрят - искать нас в этих горах всё равно, что иголку в стоге сена. Никто никуда не пойдёт. По крайней мере, пока эпидемия не закончится. А потом пусть жрица сама разбирается. Она, конечно, здесь не самая крутая, но, судя по всему, и не из последних. Вон как перед ней жирный садист стелился. И на первом посту на солдат буром пёрла".
Миновав очередной поворот, бывшая рабыня увидела знакомую рощу, вымершую деревню и женщину, сидевшую прямо на дороге в каких-нибудь сорока-пятидесяти метрах от них.
Сделав "на автомате" ещё несколько шагов, Ия замерла, ощутив сильный толчок в спину раскачивавшейся в так шагам корзины.
Она узнала ту самую крестьянку, которая приходила на стоянку каравана работорговцев вместе с двумя мужчинами и подростком.
- Даджет мило, Платино-ли? - проговорила спутница с вопросительными интонациями в голосе.
Неопределённо пожав плечами, недавняя невольница продолжила разглядывать женщину.
Та сидела, широко раздвинув прикрытые тускло-синей юбкой ноги в больших кожаных калошах с потёртыми подошвами, наклонив туловище и безвольно свесив руки.
- Найроду сайджан! - вскричала жрица, снимая с плеча свой конец копья.
Чтобы корзина не свалилась, девушке пришлось последовать её примеру.
Бросив узел, лысая женщина поспешила к крестьянке.
Переполненная самыми нехорошими предчувствиями, бывшая рабыня поспешила за ней.
Не пройдя и половины расстояния, она заметила, как с подбородка селянки на её грудь спускается тягучая ярко-алая капля, а кофту покрывают светло-коричневые пятна самого неприятного вида.
- Зараза! - крикнула перепуганная Ия, хватая спутницу за рукав балахона. - Сабуро, нет! Не ходи! Нельзя!
Та удивлённо посмотрела на неё, проговорив:
- Даул и иена окада, Платино-ли.
Недавняя невольница поняла только последнее слово и вновь энергично замотала головой, для наглядности чиркнув себя большим пальцем по горлу.
Видимо, услышав шум, несчастная медленно подняла бледное, восковое лицо с лихорадочно блестевшими, но одновременно затухающими глазами человека, ступившего на порог вечности.
Она натужно с хрипом и булькающим клёкотом в груди закашляла. На губах появилась красно-жёлтая пена.