Тогда путешественница между мирами как нельзя кстати вспомнила многократные предупреждения своей спутницы о том, что, беседуя с её братом, следует тщательно взвешивать каждое слово и хорошенько думать, перед тем как говорить.
Непривычная к столь строгому самоконтролю, усугублённому всё ещё недостаточным знанием местного языка, девушка ужасно устала и с огромным удовольствием покинула домашний кабинет начальника уезда.
Путь из затерянной в горах избушки до Букасо оказался неблизким, и им с Сабуро дважды пришлось ночевать в придорожных селениях.
В памятной вымершей деревне, где жители ещё отсутствовали, а все кладовые уже опустели, монашка настояла на том, чтобы молодая спутница окончательно переоделась в женскую одежду, поскольку ходить по лесу уже не придётся. Кроме того, по предложению спутницы они повесили котомки на копьё, обвязав его наконечник тряпками для маскировки, а кинжал Ия стала носить за пазухой.
Безропотно натянув кофту на свитер, а юбку поверх джинсов, она тем не менее сумела отстоять сапоги, заявив, что те, даже будучи на виду, не смогли заинтересовать хозяина невольничьего каравана, а уж под длинным подолом их тем более никто не заметит.
Следующую ночь они провели в маленькой харчевне. Свободных комнат не оказалось, и пришлось спать в крошечном обеденном зале на набитых старой соломой мешках в компании ещё пятерых спутников обоего пола, коим не было никакого дела до чужой обуви.
Да и в доме Сабуро на сапоги девушки разве что недоуменно косились, не проявляя впрочем ни особого удивления, ни любопытства.
Вот и сейчас супруга начальника уезда спокойно беседует с золовкой, давая Платине возможность обуться.
- Я приказала приготовить для вас комнаты Ошо и Анно, госпожа Амадо, - с улыбкой сообщила женщина. - Там тепло, и вы сможете хорошо отдохнуть.
- Зачем же так затруднять наложниц моего дорого брата, Азумо-ли, - досадливо покачала головой монашка.
- Но что же вы будете тесниться, дорогая золовка! - всплеснула широкими рукавами из яркого шёлка собеседница. - Господин приказал принять вас со всем почтением и уважением.
- Вы заставляете меня чувствовать себя неудобно перед другими невестками, госпожа Азумо, - продолжила упорствовать служительница богини милосердия. - У госпожи Эгоро маленькая дочка. Ей будет очень тяжело в такой тесноте. Нет, Азумо-ли, я настаиваю, пусть госпожа Ошо вернётся к себе, а мы вдвоём переночуем в комнате госпожи Анно.
- Ну, если таково ваше желание, дорогая золовка, - беспомощно развела белыми, холёными руками супруга хозяина дома. - Тогда я уступаю.
Обернувшись к стоявшим за спиной служанкам, она коротко спросила:
- Слышали?
- Да, старшая госпожа, - синхронно поклонились все три.
- Угара, - обратилась Азумо к одной из них. - Передай госпоже-наложнице Ошо, что она может вернуться к себе.
- Слушаюсь, старшая госпожа, - ещё раз поклонилась служанка.
- И пусть Анно-ли тоже к ней отправляется, - после короткого размышления уже в спину ей добавила жена начальника уезда.
Угара обернулась.
- Да, старшая госпожа.
... и вновь зашагала через двор.
Когда Ия, обвязав голенища сапог верёвочками, встала на ноги, супруга хозяина дома проговорила с виноватой улыбкой:
- Господин запретил задавать вам вопросы Амадо-ли, но как же мне обращаться к вашей молодой спутнице?
- Зовите просто "гостья", - помедлив, ответила монашка, добавив извиняющимся тоном: - Это ненадолго, дорогая невестка. Завтра господин всё объяснит.
- Надеюсь, этого не придётся ждать слишком долго, - доверительно понизила голос собеседница. - Иначе мы все просто умрём от любопытства.
- Ну что вы, Азумо-ли! - с шутливым испугом вскричала золовка. - Господин слишком любит вас, чтобы допустить подобное.
- Я приказала приготовить баню, - посерьёзнев, сообщила невестка. - Надеюсь, вы не откажетесь ополоснуться, Амадо-ли?
- С удовольствием! - воскликнула монашка.
"А мне, значит, грязной ходить?" - раздражённо подумала девушка.
- Вас, госпожа гостья, - словно прочитав её мысли, обратилась к Ие жена чиновника, - Оджина пока проводит в комнату. Вы сможете помыться чуть позже.
- Благодарю вас, госпожа Сабуро, - поклонилась Платина, облегчённо переведя дух и помня, что обращаться по имени даже с добавлением частицы "-ли" можно лишь к очень близкому человеку или к младшему члену семьи в сугубо неформальной обстановке при отсутствии посторонних.
- Быть может, вам подобрать более подходящую обувь? - внезапно предложила собеседница.
Девушка вспомнила расшитые яркими узорами матерчатые туфельки жён начальника уезда и решила, что в таких далеко не уйдёшь. Но и возиться с сапогами там, где то и дело приходилось разуваться, тоже надоело. Не зная, что ответить на столь неожиданное и щедрое предложение, она вопросительно посмотрела на монашку.
Та еле заметно пожала плечами, предоставив ей право самой выпутываться из данной ситуации.
- Благодарю, госпожа Сабуро, - медленно заговорила Платина, тщательно подбирая слова. - Это было бы чудесно.
Улыбка супруги хозяина дома стала ещё снисходительнее.
- Только, если можно, - продолжила Ия. - Недорогие.
- Ценю вашу скромность, госпожа гостья, - её речь явно насмешила собеседницу. - Но, хвала Вечному небу, наш господин достаточно богат.
- Возможно, я неправильно выразилась, госпожа Сабуро, - поймав недовольный взгляд старшей спутницы, торопливо поклонилась девушка. - Просто мне бы хотелось обувь в которой... удобно долго ходить.
- Ах, вон что вы имели ввиду, - понимающе кивнула жена чиновника. - Тогда я прикажу подобрать вам дорожные туфли.
- Спасибо, госпожа Сабуро, - едва не выдохнула от облегчения Платина.
- Не забудьте о наших вещах, Азумо-ли, - напомнила монашка, когда они направились к зданию с высокой черепичной крышей, всё внутреннее пространство которого занимал один большой, богато убранный зал.
- Икиба! - бросила через плечо супруга хозяина дома. - Проследи, чтобы всё доставили в комнату госпожи Амадо Сабуро.
- Да, старшая госпожа, - поклонившись, пожилая служанка в зелёном, меховом жилете и с серебряными серьгами в ушах осталась выполнять полученное приказание.
Не доходя до горбатого каменного мостика, перекинутого через замёрзшую лужу, жена начальника уезда неожиданно безапелляционно заявила:
- Дорогая золовка, пусть Оджина проводит вас в баню, а комнату госпоже гостье я покажу сама.
Монашка резко обернулась. Поймав её обеспокоенный взгляд, девушка пробормотала, скромно потупив глазки:
- Мне бы не хотелось утруждать вас, госпожа Сабуро. Лучше я постою и подожду слуг с вещами.
- Нет-нет, - покачала затейливой причёской женщина, проговорив с затаённой издёвкой: - Вы же наша гостья, госпожа гостья. А когда гость доволен, рады и хозяева. Не расстраивайте нас, госпожа гостья.
- Как я могу себе такое позволить, госпожа Сабуро?! - картинно разведя руками, Ия, не удержавшись, добавила в голос изрядную толику яда, подумав с горечью: "Тётка, похоже, порядочная стерва. А она здесь самая главная. Вот же-ж повезло. Ладно, пока осмотримся, а там видно будет".
- Пойдёмте, госпожа гостья, - собеседница сделала приглашающий жест, и камни в украшавших белые пальцы перстнях разноцветно сверкнули в лучах яркого зимнего солнца.
- Только после вас, госпожа Сабуро, - столь же любезно ответила Платина.
Кивнув, супруга хозяина дома стала подниматься на мостик.
Отстав на пару шагов, девушка двинулась следом. Поравнявшись со всё ещё стоявшей монашкой, она услышала тихий шёпот:
- Не расстраивайтесь, Платино-ли. Госпожа Азумо вовсе не такая сердитая, какой хочет казаться.
- Надеюсь, Сабуро-ли, - вздохнула Ия.
Перебравшись на другой берег прудика, жена начальника уезда направилась к жилому крылу, перпендикулярно примыкавшему к другому почти столь же высокому и массивному зданию, как и то, внутри которого находился всего один просторный зал, а служанка с её золовкой пошли в другую сторону.
Поскольку покои главной жены, где ей уже довелось побывать, располагались слева от второго большого дома усадьбы, путешественница между мирами поняла, что комнаты наложниц устроены напротив друг друга в одинаковых с виду строениях по разные стороны внутреннего дворика.
Те же четыре решётчатых, затянутых полупрозрачной бумагой окна, та же пара выходящих на веранду двустворчатых дверей, возле одной из которых застыла девушка в длинной, зелёной юбке и стёганном жилете поверх синей кофты.
- Это Усуя, - небрежно представила её супруга хозяина дома. - Пока вы здесь, она будет вашей служанкой.
- Спасибо за заботу, госпожа Сабуро, - помня уроки своей старшей спутницы, поблагодарила собеседницу Ия.
Вновь пришлось разуваться под насмешливо-сочувственным взглядом жены чиновника.
Гладко оструганные доски веранды казались ледяными даже сквозь тёплые носки. Поэтому, едва Усуя распахнула двери, девушка, не дожидаясь приглашения, решительно шагнула в комнату.
"Ура, здесь, кажется, тоже топят!" - обрадовалась она, стараясь сохранить невозмутимо-вежливое выражение лица.
Прямо напротив входа располагалась узкая лежанка, покрытая пёстро расшитым покрывалом. В стороне у стены стояла низкая кровать с резными спинками, завешанная чем-то вроде балдахина из прозрачной ткани.
Кроме того Ие бросились в глаза привычного вида длинный, низенький шкафчик с расставленными на крышке безделушками и вазами, в одной из которых торчал засушенный цветок на длинном стебле, круглый столик с тремя табуретками, разрисованная причудливым пейзажем высокая ширма, туалетный столик и нечто напоминающее шифоньер с решётчатыми, затянутыми тканью дверками.
Вся мебель была изукрашена причудливой резьбой и поблёскивала от покрывавшего её лака. На задрапированных светло-бежевой тканью стенах висели картины с изображением гор, водопадов и цветов.
"А неплохо живут наложницы глав местных администраций", - усмехнулась про себя Ия, ставя сумку с вещами из своего мира на табурет.