Только когда все пятеро удалились шагов на двадцать, девушка решила выдохнуть набранный в грудь воздух, а чтобы подняться, ей пришлось приложить значительные усилия, преодолевая дрожь в ногах.
Платина попыталась пробираться вдоль стен, прячась в их тени, но здесь слишком часто попадался прошлогодний бурьян и репейники. Мало того, они цеплялись за одежду, так ещё трещали под ногами.
Из темноты за спиной донеслись возбуждённые крики. Не иначе это погоня встретилась с патрулём. Выбравшись на середину улицы, Ия побежала.
Замечая впереди редких прохожих, она переходила на быстрый шаг, продолжая играть роль озабоченного слуги. К счастью, никто не проявлял к ней ни малейшего любопытства.
Издалека донёсся глухой, мягкий удар. Вот и комендантский час. Если бы беглянка напряжённо не вслушивалась в ночь, то этот неясный звук могла бы просто не заметить.
Она уже знала, что во дворе уездной управы имелся специальный барабан, в который били, обозначая каждый час.
Большинство горожан с наступлением темноты редко покидали свои жилища, так что данный сигнал предназначался в основном для посетителей и работников всякого рода увеселительных заведений.
Городская власть по мере сил старалась контролировать досуг граждан, удерживая разврат в рамках приличий.
Под ногами громко зачавкала грязь, а по сторонам улицы потянулись глухие заборы.
Заметив в луже куст репейника, девушка нырнула в знакомый переулок. Подойдя к стене, нашарила в темноте верёвку, подёргала на всякий случай и, быстро вскарабкавшись на ограду, огляделась.
С первого взгляда казалось, что усадьба Андо погружена в сон. За бумажными окнами дома и павильона царила тьма. До ушей Платины долетал только свист ветра в голых кронах деревьев.
Тем не менее она не позволила себе расслабиться, твёрдо зная, что любой удачный номер можно испортить небрежным исполнением последнего элемента.
Хотела слезть на скамейку, но, вспомнив в последний момент, что подошвы в грязи, просто спрыгнула на землю. Отвязала верёвку, кое-как поправила черепицу на заборе и поспешила в павильон, по пути заскочив на мосточки, где быстренько вымыла туфли и сполоснула руки.
Присев на веранду, прислушалась к доносившимся из-за тонких стен звукам. Ничего подозрительного, лишь негромкий храп.
Ия разулась, убрала камень от двери и скользнула в павильон. Угара спала как ни в чём не бывало. Девушка торопливо разделась. Убрала мужскую одежду за кровать и нырнула под одеяла.
Тут-то её и "накрыло". Сердце заколотилось, словно перфоратор, по телу пробежала дрожь, а услужливая фантазия развернула перед Платиной красочные картинки того, что могло произойти, если бы она не сумела увернуться от толстяка на улице Тучки и Дождя, или если бы кому-то из патрульных стражников не вовремя вздумалось оглянуться.
Стиснув зубы, Ия глубоко задышала, с шумом втягивая носом воздух. Гипервентиляция лёгких помогла. Паника начала отступать.
"А всё-таки я это сделала!" - усмехнулась девушка, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в довольную улыбку.
Теперь ей известны все бордели Букасо, она знает, сколько стоит миска риса, и как надо держаться, чтобы не привлекать к себе внимание.
"Вот бы ещё днём погулять, - с неожиданной тоской подумала Платина. - Только как отсюда выйдешь, если за мной в восемь глаз смотрят? Угара, сама хозяйка да ещё и её слуги. Кто-нибудь да увидит, а тогда и жена приёмного папаши узнает. Нет, надо искать легальный способ попасть в город".
Вот только ничего стоящего в голову не приходило. Размышляя, она незаметно для себя заснула.
Проснулась от шороха соломы в мешках и кряхтения, но, вспомнив свои ночные похождения, сразу открывать глаза не стала.
Служанка со стоном потянулась и зашлёпала босыми пятками по гладким доскам пола. Ия приподняла веки. В павильоне уже стоял предутренний полумрак.
Угара торопливо оделась, достала из-под кровати ночной горшок и вышла.
Повернувшись на другой бок, девушка услышала, как она обувается на веранде.
Вскочив с кровати, Платина бросилась к выходу и, приоткрыв дверь, увидела, что служанка неторопливо шествует к уборной.
За время отсутствия спутницы Ия успела очистить мужскую одежду от репьёв, аккуратно сложить и вновь убрать в корзину.
Вернувшись, Угара застала свою подопечную за переодеванием.
- Что же вы так рано проснулись, госпожа? - посетовала женщина. - Енджи ещё даже печь не растопила, а в павильоне холодно. Снаружи, того и гляди, снег пойдёт.
- Спала плохо, - проворчала та, протягивая ей свёрнутую в рулон грудную повязку и поёживаясь. - Снилось всякое...
- Что же вам такое снилось, госпожа? - не на шутку встревожилась собеседница. - Может, у толкователя спросить, к чему это?
- Я сама толком не помню, - отмахнулась девушка. - Мешанина какая-то.
Закончив обматывать грудь, она быстро надела кофту и попросила:
- Подай накидку.
Запахнувшись в подбитый мехом плащ, уселась на кровати, сложив ноги по-турецки.
Служанка, пыхтя и отдуваясь, потащила из павильона тяжёлую жаровню, чтобы почистить.
Когда она вернулась, Платина задумчиво проговорила:
- Скажи, Угара, в доме господина всем распоряжается старшая госпожа?
Увидев недоуменно вскинутые брови женщины, поспешно пояснила:
- Ну, она решает: чего, сколько и по какой цене купить? Кому из слуг что делать? И всё такое прочее.
- Ах, вон вы о чём, - понимающе кивнув, служанка гордо заявила: - Да, у нас в доме всё решает старшая госпожа Азумо Сабуро.
Потом понизила голос.
- Есть семьи, где главная кто-нибудь из наложниц. Но у нас не так.
- Значит, старшая госпожа и деньгами распоряжается? - задала главный вопрос Ия.
- Да, госпожа, - сейчас же насторожилась собеседница и осторожно поинтересовалась: - А вам зачем, госпожа? Деньги нужны?
- Дело не в этом, - девушка постаралась придать своему лицу максимально серьёзное выражение. - Я вот подумала: когда выйду замуж, как буду в доме распоряжаться? Я же ни цен толком не знаю, ни у кого что покупать, ни как правильно распоряжаться слугами. А быть просто наложницей и служить господину только у подушки и циновки мне не хочется.
Она умудрилась так выразительно посмотреть на служанку, что та, кажется, даже немного смутилась. Потупившись, она спросила:
- Что вы от меня хотите, госпожа?
- Чтобы ты передала мои слова старшей госпоже, - ответила Платина, продолжая "сверлить" собеседницу глазами. - Я надеюсь, что такая мудрая женщина, как она, окажет мне великую милость и подскажет, как стать настоящей госпожой, как разбираться в товарах, ценах и людях?
После этой речи Угара несколько секунд смотрела на свою подопечную, и хотя лицо служанки оставалось привычно бесстрастным, в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на уважение.
- С вашего разрешения, госпожа, - поклонилась она. - Как закончу с уборкой, так и схожу домой, чтобы рассказать всё старшей госпоже.
- Спасибо, Угара, - поблагодарила Ия. - Не забудь передать ей и господину мою признательность и глубокое почтение.
- Слушаюсь, госпожа, - торжественно поклонилась собеседница.
За завтраком гостья обратила внимание, что хозяйка дома сегодня как-то особенно задумчива и очень рассеянна. Во время обязательного чтения "Уроков благородной жены" у ученицы создалось впечатление, что наставница её вообще не слушает.
Чисто из хулиганских побуждений девушка прочитала один и тот же абзац два раза, но старушка даже внимания не обратила.
Подивившись про себя, Платина продолжила бубнить приевшийся до зубной боли текст.
"Не опускаться до распускания слухов и бессмысленного смеха, соблюдать чистоту и порядок - критерии для женщины, представляющие наивысшую женскую добродетель. Никакая женщина не должна обходиться без этой добродетели". (Из книги "Уроки для женщин" писателя Цай Юна (132 - 192 гг.))
Внезапно хозяйка дома встрепенулась, а лицо её приобрело суровое, решительное выражение.
- У меня появились неотложные дела в городе, госпожа Сабуро. До обеда я буду занята.
- Тогда я продолжу переписывать "Наставления", госпожа Андо, - сказала гостья, закрывая книгу.
- Ступайте, - махнула рукой собеседницы.
Несмотря на её отсутствующий вид, Ия постаралась подняться с табурета и отвесить поклон именно так, как она учила.
В павильоне никого не оказалось. Очевидно, Угара исполнила своё обещание и отправилась в дом начальника уезда, дабы сообщить старшей госпоже о желании приёмной дочери её супруга.
Воспользовавшись удобным случаем, девушка достала из корзины мужскую одежду и ещё раз осмотрела, отыскав на штанах и кафтане многочисленные мелкие сухие колючки. Кроме того, на тулье шляпы обнаружилось тёмное пятно. Несмотря на то, что оно не сильно бросалось в глаза, Платина попыталась оттереть его мокрой тряпкой, но безрезультатно.
Проверив, на месте ли кинжал, и затолкав поглубже под матрас зажигалку, она отправилась на прогулку.
Ветер почти стих. Заметно похолодало, так что грязь затвердела, а мелкие лужицы промёрзли до дна.
Обойдя вокруг прудика, Ия направилась к скамейке у стены, где сразу обратила внимание на сдвинутые со своего места черепицы, которые она не заметила вчера ночью.
Оглядевшись, девушка обнаружила, что Енджи куда-то пропала, а её отпрыск с азартом рубил хворост ржавым топором и казался всецело поглощённым этим высокоинтеллектуальным занятием.
Вскочив на скамейку, Платина попыталась придать крыше более-менее приличный вид, и едва успела поправить черепицы, как в ворота постучали.
Спрыгнув на землю, она уселась на гладко оструганные доски и с задумчивым видом уставилась на редкие облака.
Звякнул металлический засов, послышались женские голоса, и скоро на заднем дворе появились обе служанки.
Угара держала в одной руке яркий, матерчатый узелок, в другой - деревянный ящичек с ручкой, а Енджи сгибалась под тяжестью корзины за спиной.
"Это не платьишко мне принесли?" - предположила Ия, поднимаясь со скамейки.