Они замолчали, но в тишине между ними чувствовалось молчаливое согласие.
Когда все приготовления были закончены, группа собралась у входа в спорткомплекс. Старые стены, покрытые трещинами и копотью, казались ещё более заброшенными, чем раньше. Это место, которое раньше казалось хоть каким-то убежищем, теперь выглядело холодным и враждебным.
Анна, стоявшая рядом с Милой, посмотрела на здание. Её глаза блестели. Она тихо прошептала:
– Пусть это место останется позади.
Мила слегка сжала её плечо, ничего не говоря.
Группа двинулась вперёд. Их шаги звучали чётко, а лица, несмотря на усталость, выражали решимость. Впереди был новый путь, новый шанс на выживание. Спорткомплекс остался позади как напоминание о том, что они больше не вернутся туда, где были страх и подчинение.
Отряд стучал каблуками сапог по потрескавшемуся асфальту, перемежаемому пятнами пыли и мусора. Серое небо над головой висело неподвижно, как выцветший холст. Тишина вокруг была гнетущей, нарушаемой лишь шорохом ботинок по земле и слабым треском развевающегося на ветру обрывка пластика, застрявшего в ограде. Группа двигалась вперёд, но напряжение между её членами становилось ощутимым, будто воздух пропитался электричеством.
Стас шёл чуть позади, и его крупная фигура казалась громоздкой на фоне разрушенного пейзажа. Он время от времени бросал взгляд на Данилу, который вёл группу, и, наконец, не выдержав, заговорил.
– Ты уверен, что знаешь, куда ведёшь нас? – его голос прозвучал глухо, но в нём читалась напряжённость.
Данила обернулся, его взгляд оставался спокойным, но в уголках глаз появилась усталость.
– Да, – коротко ответил он, продолжая идти.
– А если этот маршрут окажется тупиком? – Стас сделал шаг вперёд, его лицо стало жёстче. – Мы идём, потому что у нас нет выбора. Но кто сказал, что твой план – единственно верный?
Слова Стаса прозвучали громче, чем он, вероятно, планировал, и отозвались эхом в разрушенных стенах. Мила резко остановилась, развернувшись к нему.
– Ты серьёзно сейчас это говоришь? – её голос дрожал от сдерживаемой злости. – После всего, что было?
– Да, серьёзно, – ответил Стас, глядя ей прямо в глаза. – Я не против следовать, но только если уверен, что нас ведут правильно.
– А если не уверен, что? – Мила сделала шаг к нему, её глаза сверкнули. – Ты предлагаешь забрать у него руководство? Или у тебя есть свой маршрут?
– Я просто хочу знать, что мы не идём в ловушку, – твёрдо сказал Стас. Его голос стал громче, и теперь к их спору начали прислушиваться остальные.
– Мы здесь не потому, что тебе есть дело до остальных! – бросила Мила. – Ты просто не доверяешь, потому что привык подчиняться только тому, кто пугает тебя больше всех.
Её слова ударили больно. Стас напрягся, его руки сжались в кулаки, но он не двинулся с места.
– Ты не знаешь, что я видел, – глухо сказал он. – И не тебе говорить мне о доверии.
– А кто, если не я? – Мила шагнула ближе, её голос был полон ярости. – Ты сомневаешься в Даниле? Отлично! Тогда скажи всем, что будешь делать, если его план не сработает!
Данила, до этого молча наблюдавший за их перепалкой, поднял руку, чтобы их остановить. Но прежде, чем он успел что-то сказать, вперёд вышел Олег.
– Довольно, – его голос прозвучал чётко, но не громко. Тем не менее, он разрядил напряжение, как молния в грозу.
Мила и Стас замолчали, глядя на него.
– Давайте сражаться с настоящими врагами, а не друг с другом, – сказал Олег, обведя всех взглядом. Его лицо оставалось спокойным, но в голосе чувствовалась твёрдость. – Мы уже видели, к чему приводит раздор. Это не то, что нам нужно.
Мила отвела взгляд, и её плечи дрогнули, но она ничего не сказала. Стас тяжело выдохнул, но тоже замолчал, отвернувшись. Напряжение между ними начало спадать. Однако в воздухе всё ещё висела глухая напряжённость.
Группа двинулась дальше. Разговоры стихли, и теперь был слышен лишь их ритмичный шаг. Вокруг разрасталась тишина разрушенного города, напоминавшая о его былой жизни. Обугленные остовы зданий возвышались, как мрачные памятники тем, кто остался позади.
В какой-то момент Данила остановился. Он поднял вверх кулак, призывая остальных сделать то же самое. Их взгляды устремились на стену старого дома, полуразрушенного, но всё ещё стоящего. На потрескавшейся поверхности кто-то когда-то написал большими, угловатыми буквами:
«Смелость живёт в нас».
Эти слова, выцветшие, кое-где скрытые грязью, неожиданно наполнили пространство особым значением. Каждый в группе остановился, молча глядя на надпись.
– Это для нас, – тихо сказал Олег, нарушая тишину. Его голос прозвучал почти шёпотом, но каждый услышал его.
Анна, стоявшая в стороне, смотрела на надпись широко раскрытыми глазами. Её лицо, до этого искажённое сомнением, вдруг осветилось слабой, но искренней улыбкой.
– Мы справимся, – сказала она, словно обращаясь не только к остальным, но и к себе самой.
Мила кивнула, глядя на слова, словно впитывая их смысл. Её глаза больше не сверкали гневом. В них появилось что-то другое – понимание.
– Идём, – тихо сказал Данила, посмотрев на всех. Его голос звучал спокойно, но уверенно.
Группа снова двинулась вперёд. Их шаги стали чуть увереннее, а тишина больше не казалась такой тяжёлой. Надпись на стене осталась позади, но её смысл оставался с ними, как напоминание о том, ради чего они продолжают идти.
Глава 16
Густой утренний туман, цепляющийся за остатки разрушенных зданий, окутывал город, словно пытаясь скрыть его разрушения. Улица, по которой двигалась группа, напоминала забытый лабиринт: полуразрушенные дома с зияющими провалами вместо окон, остовы автомобилей, покрытые ржавчиной, и искорёженные вывески, ставшие молчаливыми свидетелями падения привычного мира.
Данила шёл впереди, проверяя путь. Его взгляд то и дело задерживался на каждом теневом силуэте, который мог скрывать угрозу. Олег держался ближе к центру, внимательно оглядывая боковые улицы, а Марина, замыкающая колонну, следила за тем, чтобы никто не отставал. Мила шагала чуть впереди неё, сжимая в руке нож, словно он был единственным, что мог удержать её от хаоса вокруг.
– Савелий не вернётся, – сказал Данила, не оборачиваясь, словно продолжая мысли, начавшиеся ещё ночью. – Такие, как он, не умеют смотреть назад.
– Вернётся или нет – это уже не имеет значения, – отозвалась Мила, чуть ускорив шаг, чтобы оказаться рядом с ним. – Его выбор больше не наша забота. Наша задача – дойти до метро, а не разбираться с тем, что осталось позади.
Данила на миг посмотрел на неё, прищурившись.
– Думаешь, всё так просто? – в его голосе прозвучало больше сомнения, чем вызова. – Если мы не будем помнить, что он был готов сделать, мы станем следующими Савелиями. Или хуже.
Мила отвернулась, но её лицо оставалось напряжённым. Несколько секунд она молчала, а затем сказала:
– Разница в том, что мы не берём власть ради власти. У нас есть цель – выжить. И взять на себя ответственность спасти тех, кто идёт с нами.
Её взгляд скользнул на Виктора, который шёл чуть позади. Парень старался не терять темпа, но его движения выдавали внутреннее напряжение. За ним шагала Марина, держа в руках медицинскую сумку. Она то и дело задерживала взгляд на разрушенных фасадах зданий, словно она искала нечто, известное только ей.
– Ответственность, – тихо повторил Данила, будто говорил сам с собой. – Ладно. Ответственность так ответственность. Но это не отменяет того, что нам нужны чёткие действия. Без эмоций.
– Поэтому ты – Данила, – ответила Мила, её губы изогнулись в слабой усмешке. – Не все могут так.
Он ничего не ответил, лишь ускорил шаг, выведя группу к очередному перекрёстку, где дорогу перекрывали упавшие столбы. Марина, догнав их, указала рукой на разрушенные здания впереди.
– Через парк будет быстрее, – сказала она, останавливаясь. Её голос был ровным, но в нём звучала скрытая настороженность. – Если свернём здесь, выйдем прямо к кварталу у станции.
– Парк? – Данила хмуро огляделся. – Там густой туман. Черви могли там остаться.
– Туман повсюду, – отозвалась Марина. – Этот маршрут безопаснее, чем идти через открытую площадь. И там проще укрыться, если что-то пойдёт не так.
Олег подошёл ближе, его взгляд задержался на Марине.
– Ты уверена? – спросил он, поправляя лямку рюкзака.
– Насколько это возможно, – ответила она. Её голос был твёрдым, но не холодным. – Раньше мы ходили через этот парк. Там почти нет зданий, и заражённые – редкость.
Данила смотрел на неё долго, как будто пытался что-то прочитать в её глазах. Затем кивнул.
– Хорошо. Но если заметим хотя бы одно движение, сворачиваем, – сказал он. Его голос звучал как приказ. – Пошли.
Отряд двинулся к парку, который уже с расстояния выглядел мрачным: полусгнившие деревья обвивали остатки дорожек, а густой туман, казалось, жил своей жизнью, скрывая всё, что находилось внутри.
Парк, который открывался перед ними, был больше похож на преддверие к чему-то мрачному и неизведанному. Высокие деревья, прежде величественные и раскидистые, стояли скрюченными, будто сдавленные неведомой силой. Их корявые ветви протягивались вперёд, извиваясь, как когтистые руки, пытающиеся схватить каждого, кто осмелится пройти под ними. Под ногами хрустели не только сухие листья, но и мелкие ветки, перемешанные с чем-то мягким и липким. Холодный и сырой воздух висел неподвижной пеленой, насыщая лёгкие тяжестью.
– Туман здесь гуще, чем я думала, – прошептала Марина, осматриваясь. Её голос прозвучал напряжённо, как будто каждый звук мог привлечь к ним невидимые глаза.
– Здесь всё гуще, – отозвался Олег. Он шёл чуть позади, внимательно осматривая пространство вокруг. Его рука уже лежала на рукояти ножа, готовая в любой момент выхватить его.
Данила остановился, подняв руку. Группа замерла. Он всматривался в полусгнившую землю перед собой, где узкие тропинки извивались, как разрезы на теле. В воздухе повисло зловещее напряжение.