Татьяна Павловна, шедшая чуть впереди, остановилась и обернулась к остальным. её лицо, освещенное тусклым светом, выглядело сосредоточенным.
– Нам нужно экономить батареи, – сказала она тихо, но в её голосе ощущалась привычная строгость. – У нас осталось не так много, а впереди ещё слишком долгий путь.
Олег, тащивший на плече рюкзак с припасами, тяжело вздохнул, поправляя лямку.
– Мы и так двигаемся почти на ощупь, – пробормотал он, скосив взгляд на слабое свечение фонаря, который уже начинал меркнуть. – Если дальше темнота станет гуще, мы вообще никуда не дойдём.
– Туман хуже этой тьмы в метро, – отрезала Мила. – Лучше идти в полумраке, чем оказаться в ловушке, не видя, что вокруг.
Данила шел чуть впереди, держа в руке карту. Свет его фонаря на мгновение упал на запыленный клочок бумаги, где еле заметными линиями были обозначены старые маршруты. Он остановился, оглядываясь на группу.
– Прорвёмся, – сказал он уверенно, но в его голосе чувствовалась скрытая усталость. – Здесь осталось метров триста до следующей развилки. Если будет опасно, укроемся там.
Мила кивнула, но её взгляд оставался настороженным. Она заметила, как по краям тоннеля виднелись следы разрушений: глубокие трещины в стенах, выбитые двери технических помещений, а местами – блестящая слизь, которую они уже видели раньше. Каждый такой след вызывал холод в груди.
– Данила, – негромко позвала она. – Думаешь, эти твари используют те же проходы, что и мы?
Он обернулся, его лицо стало серьёзным.
– Возможно, – ответил он после короткой паузы. – Но мне кажется, они двигаются не случайно. У них есть цель. И они, похоже, знают, куда идут.
Эти слова вызвали напряжённое молчание. Группа продолжила путь, погружённая в свои мысли. Тишину нарушал лишь хруст мелких обломков под ногами. Через некоторое время Данила, как бы продолжая внутренний диалог, заговорил снова.
– Портал Савелия… – начал он, не оборачиваясь. – Вы задумывались, как он мог вообще оказаться у него? Мы видели технологии червей в лабораториях. Это ведь не просто машины – это нечто гораздо более сложное. Возможно, портал – их разработка.
Мила вскинула бровь, но промолчала. Вместо неё первой ответила Татьяна Павловна.
– Ты имеешь в виду, что Савелий мог как-то воспользоваться этой технологией? – её голос прозвучал задумчиво. – Если так, то откуда он мог о ней узнать? Мы ведь не нашли ничего, что связывало бы его с червями.
Данила кивнул, продолжая смотреть вперёд.
– Мы знаем, что черви используют переходы между мирами. Возможно, Савелий случайно нашёл способ их активировать. Или… – он замялся, но всё же договорил. – Или это было частью ЕГО плана с самого начала.
Мила не удержалась от ответа. Её голос прозвучал резко, но в нём сквозило искреннее удивление.
– Ты думаешь, он мог сам всё это придумать? Савелий? Человек, который десятилетиями занимался одной лишь манипуляцией? Это скорее его стиль – найти что-то готовое и убедить других, что это его достижение.
– Ты права, – согласился Данила. – Но задумайся: зачем ему был нужен этот портал? Для бегства? Возможно. Но он явно хотел большего. Его власть над людьми всегда основывалась на страхе и вере в чудо. А портал стал для него символом, который он использовал, чтобы внушить всем свою исключительность.
Татьяна Павловна остановилась, обернулась к группе и вдруг вспомнила слова, которые Савелий произнёс в «Олимпийском».
– Он говорил о «посланниках высших миров» и «избранных», – задумчиво сказала она. – В его речи было слишком много пафоса, но если подумать… Он действительно мог считать себя чем-то вроде избранного. Или… попросту пытался убедить в этом других.
Олег усмехнулся, но в его улыбке не было тепла.
– Савелий всегда был манипулятором. Он не просто использовал страх, он превращал его в инструмент. Люди верили ему, потому что он давал им миф. А этот портал – всего лишь ещё один инструмент, чтобы укрепить этот миф.
Группа снова замолчала, но их молчание было наполнено тяжестью. Шаги отдавались глухим эхом, а темнота вокруг словно становилась ещё плотнее. Через некоторое время Данила остановился и взглянул на всех.
– Получается, портал был и для бегства, и для подчинения, – сказал он. – Это был символ его власти. Даже когда он исчез, он оставил миф о том, что где-то есть спасение. Только для избранных.
– Но мы же знаем, что это ложь, – тихо произнесла Мила, когда её глаза встретились с его. – Или всё-таки нет?
Данила ничего не ответил. Он лишь поднял фонарь, направляя его луч вперёд.
– Мы скоро узнаем, – сказал он и сделал ещё один шаг в густую темноту.
Герои двигались по полутёмному тоннелю, прерывая тишину только шорохами собственных шагов. Воздух становился всё плотнее и тяжелее, запах сырости смешивался с прогорклым привкусом гнили. Данила шёл впереди, держа фонарь на уровне глаз, чтобы выхватывать детали на пути.
– Смотри, – тихо сказал он, указывая рукой вперёд. Луч света скользнул по стене, уходя вдаль, где в просветах тоннеля мелькали отблески. Слабое, дрожащее свечение, как пламя костра, колебалось где-то впереди.
– Свет? – прошептала Мила, настороженно сжимая нож в руке. Её глаза заскользили по окружающим теням. – Это может быть ловушка.
– Может быть, а может и нет, – спокойно отозвался Данила, не сбавляя шаг. – В любом случае мы проверим.
Олег догнал их, поправляя рюкзак. Его лицо оставалось сосредоточенным, а рука уже лежала на рукояти ножа.
– Если это люди, то мы должны понять, кто они, – тихо сказал он. – А если нет… разберёмся.
Мила недовольно посмотрела на него, но ничего не ответила. Лишь стиснула зубы, двигаясь за Данилой. Татьяна Павловна шла чуть позади, придерживаясь за стену тоннеля. Её лицо было напряжённым, но она молчала, сохраняя энергию для предстоящего.
С каждым шагом свет впереди становился ярче, а воздух – теплее. К костру прибавился слабый запах перегара и затхлости, исходящий из невидимого зала. Данила первым остановился перед массивной железной дверью, покосившейся и едва державшейся на ржавых петлях. Сквозь неё виднелись отблески огня, а приглушённые звуки голосов доносились, как далёкий гул.
– Похоже на лагерь, – прошептал он, оборачиваясь к остальным. – Но на всякий случай будьте готовы.
Он медленно толкнул дверь, и та, издав скрип, приоткрылась. Перед ними открылся огромный зал метро. Наполовину разрушенный, с обвалившимися потолочными плитами и проросшими сквозь них корнями, он походил на сюрреалистический пейзаж. Вдоль стен горели несколько костров, вокруг которых сидели или лежали люди – грязные, измождённые, словно утратившие всякую связь с реальностью. Их одежда висела лохмотьями, а лица были покрыты пятнами грязи и впалыми тенями.
– Ну и место, – прошептала Мила, прикрывая нос рукой. Её голос дрожал от отвращения.
Татьяна Павловна прищурилась, глядя на угольные надписи на стенах: «Свобода или смерть», «Нет власти над нами». Её взгляд стал холодным, но в нём читалась боль.
– Разве это убежище? Это… ад, – прошептала она.
Олег огляделся, замечая странные фигуры у одного из костров – они курили что-то, запах чего был слишком резким и химическим.
– Это не убежище, а дно, – тихо проговорил он. – Они уже проиграли.
Герои двинулись дальше, стараясь не задерживаться у костров, где фигуры людей словно растворялись в клубах дыма. Их шаги глухо отзывались в воздухе, насыщенном запахами перегара, табака и влажной гнили. Туман, наполнивший зал, словно прилипал к коже, заставляя чувствовать себя ещё более чуждыми и неуместными в этом месте.
На одном из матрасов, брошенных ближе к центру зала, двое людей лежали обнажёнными, не обращая внимания на окружающих. Мужчина и женщина, не стесняясь, отдавались страсти, их приглушённые стоны почти терялись в гомоне вокруг. Несколько шагов дальше ещё одна пара, укрывшись каким-то лоскутом ткани, слилась в столь же беззастенчивом единении.
Мила замерла, с отвращением отвернувшись, будто сама мысль о том, чтобы видеть это, была невыносима.
– Они вообще понимают, где находятся? – выдохнула она, её голос был напряжённым и хриплым.
Олег бросил короткий взгляд в сторону пар, но быстро отвёл глаза. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло явное неприятие.
– Похоже, им всё равно, – тихо произнёс он, добавив с горечью: – Они уже не видят разницы между жизнью и смертью.
Данила, заметив ещё одну из пар в углу, крепче сжал фонарь, который держал в руке. На его лице не отразилось никаких эмоций, но жесткие линии челюсти говорили о том, что внутри него закипало недовольство.
– Это уже не люди, – сказал он, почти шёпотом, но с ледяной уверенностью в голосе. – Это остатки того, что когда-то было жизнью.
Татьяна Павловна, шедшая чуть позади, остановилась, бросив на происходящее долгий взгляд. Её лицо, обычно сдержанное и строгое, на мгновение исказилось от отвращения.
– Они потеряли себя, – сказала она, её голос был глухим, но в нём звучало странное спокойствие. – Их больше ничто не держит. Ни долг, ни надежда. Только животные инстинкты.
Мила вновь посмотрела на одну из пар, затем резко отвернулась, словно ее ударили.
– Это отвратительно, – проговорила она сквозь зубы. Её пальцы непроизвольно потянулись к ножу, как будто это движение могло очистить её от увиденного.
– Ты не сможешь это исправить, – тихо заметил Данила, не оборачиваясь.
Мила прикусила губу, но промолчала, тогда как её лицо оставалось напряжённым.
Когда они прошли мимо очередного костра, где ещё одна пара скрылась под грязной тканью, Татьяна Павловна вдруг остановилась.
– Это конец, – выдохнула она, и её голос прозвучал почти неслышно.
Данила обернулся, его взгляд встретился с её глазами, полными осознания и боли.
– Для них, может быть, – тихо ответил он.
Когда друзья приблизились к центру зала, где свет костров отражался на влажном полу, из тени вышел мужчина средних лет. Его движения были медлительными, будто каждый шаг требовал усилия. Слабый огонёк жизни теплился в его глазах, и лицо, покрытое незаметной испариной, выдавало хроническую ус