– Я не могла! – вырвалось у неё, но её голос звучал слишком слабо, чтобы противостоять их обвинениям. – Я сделала всё, что могла. Я пыталась…
– Вы оставили нас умирать, – перебила другая девушка, выходя из тени. Её волосы спутались, а на лице виднелись следы грязи и крови. Она не плакала, но её голос был обвинительно резким и холодным. – Вас не было там, когда нам было хуже всего. Вы просто закрыли дверь.
– Это не так… – прошептала Татьяна Павловна, но её слова утонули в их взглядах, как камень в болоте.
– Это именно так, – прозвучал новый голос. Теперь перед ней стоял ещё один студент – высокий парень, который всегда сидел на задних партах и избегал внимания. Его лицо было напряжённым, но в глазах полыхала боль. – Вы видели, что с нами происходит. Видели. Но решили, что это не ваша проблема.
– Я не могла спасти всех вас, – вырвалось у неё. Эти слова звучали как крик отчаяния, но её голос дрожал.
– Но вы могли попробовать, – холодно ответил он. Его глаза прожигали её насквозь, и Татьяна Павловна ощутила, как её ноги стали ватными.
Они подходили ближе, их лица становились чётче, а слова – громче. Каждый голос, словно удар.
– Вы видели, как нас забирают. И вы ничего не сделали!
– Вы обещали, что будете с нами до конца.
– А где вы были, когда нас не стало?
– Мы доверяли вам…
Татьяна Павловна зажмурилась, не в силах больше смотреть на эти лица. Её руки дрожали, и она инстинктивно обхватила себя за плечи, словно это могло защитить её от их слов.
– Вы думаете, что это так просто? – её голос внезапно стал громче, резче. Она открыла глаза, и в её взгляде загорелось отчаяние. – Думаете, я могла что-то сделать? Думаете, я не пыталась? Я пыталась спасти вас. Всех! Но вы не понимаете, как это… каково это – видеть, что твои усилия ничего не значат!
– Это была ваша работа, – снова раздался голос из толпы. Теперь это был почти хор, как шум приближающейся бури. – Вы должны были защитить нас. Но вы бросили нас, когда мы в вас больше всего нуждались.
– Я человек! – выкрикнула она, парой слов разорвав воздух. – Я не могла спасти всех. Я не могла. Я… Я…
Её крик утонул в гуле их голосов. Толпа обступила её ещё ближе, их лица были так близко, что она могла видеть мельчайшие детали – морщинки на лбах, слёзы на щеках, капли крови. Их взгляды стали почти невыносимыми.
– Вы просто равнодушны, – произнесла одна из девушек, и её слова были тихими, но словно лезвиями полоснули по сердцу. – Вам было всё равно.
Татьяна Павловна зажмурилась, и вдруг рядом раздался голос Олега – громкий, как выстрел.
– Это не они, Татьяна Павловна! – он протиснулся к ней, заслоняя её от размытых фигур. Его голос прозвучал с такой силой, что на мгновение заглушил гул. – Это не ваши студенты. Посмотрите на них!
Она дрожащими руками убрала ладони с лица, её взгляд метнулся к толпе. Теперь она видела: их лица менялись, движения становились механическими, как будто кто-то руководил их мёртвыми телами издалека.
– Это не они, – тихо произнесла она, но её голос окреп.
– Конечно, не они, – твёрдо подтвердил Олег, его рука крепче легла ей на плечо. – Это твари, которые используют вашу боль. Они хотят сломать вас. Но вы сильнее этого.
Толпа замерла, а затем начала растворяться, оставляя за собой лишь пустую тишину. Олег наклонился ближе и посмотрел ей в глаза.
– Вы сделали всё, что могли, – сказал он мягко. – Вы помните их. Это важно. Но происходящее здесь – ложь. Давайте уйдём.
Татьяна Павловна кивнула, как только её дыхание стало ровнее. Олег аккуратно увёл её прочь, оставив за спинами место, где исчезали остатки чужого обмана.
Туман продолжал сгущаться, обволакивая их плотной, липкой пеленой, в которой звуки приглушались, а очертания мира становились зыбкими и чуждыми. Группа двигалась медленно, осторожно, каждый шаг отдавался гулким эхом. Ощущение чего-то зловещего нарастало с каждой секундой, как будто невидимые нити пытались разделить их, чтобы разорвать связь, которая их объединяла.
Виктор вдруг остановился: его взгляд застыл на фигурах, появившихся впереди. Женщина с ребёнком – её лицо было таким знакомым, что его сердце сжалось от внезапного удара. Это была она – мать. В одной руке она держала ребёнка, сжимая его ладонь так, будто это было единственное, что соединяло их с реальностью. В другой руке – небольшой узелок с вещами. Её глаза смотрели на него с безмолвным укором, а губы шевельнулись, будто собирались что-то сказать.
– Мама… – выдохнул Виктор слабым и дрожащим голосом, как будто это был шёпот на ветру.
– Ты ушёл от нас, – проговорила она тихо, но её слова ударили сильнее любого крика. – Ты ведь знал, что они придут. Знал, и всё равно ушёл.
Ребёнок повернулся к нему, и Виктор увидел его глаза – такие же испуганные и полные боли, как в ту ночь, которую он старался забыть.
– Ты сказал, что вернёшься, – прошептал ребёнок. Его голос был мягким, но в нём звучала такая глубина боли, что Виктор невольно сделал шаг назад. – Ты солгал.
– Я… я пытался… – с трудом произнёс он, и, хотя его руки дрожали, ноги, казалось, приросли к земле. – Я думал, что смогу найти помощь…
– Ты бросил нас! – голос женщины стал громче, а её лицо исказилось. – Ты выбрал себя. Свою жизнь. А нас оставил.
Виктор закрыл глаза, пытаясь прогнать это видение, но их слова продолжали звучать у него в голове. Он знал, что это неправда, но часть его души соглашалась с каждым их упрёком.
Аня, шедшая рядом, внезапно остановилась, как будто наткнулась на невидимую стену. Её взгляд прикован к мужской фигуре впереди. Это был, раненый с бледным лицом, пока на его груди контрастом расплывалось тёмное пятно. Он сидел, опершись о стену, и смотрел прямо на неё.
– Ты могла спасти меня, – сказал он. Его голос был хриплым, как шёпот умирающего.
– Что? – её голос сорвался. Она шагнула ближе, не отводя взгляда. – Я не знаю тебя… Кто ты?
– Ты могла помочь, – повторил он, игнорируя её слова. Его глубокие и пустые глаза вонзались в неё, как иглы. – Но ты выбрала спасти себя. Ты просто отвернулась и ушла.
Аня почувствовала, как её дыхание участилось, а грудь сдавила невидимая тяжесть. Она шагнула ближе, протянув руку, словно пыталась прикоснуться к мужчине.
– Я не могла… – прошептала она, её голос дрожал. – Я не знала… Я…
Мужчина наклонился вперёд, и его глаза смотрели прямо в её душу.
– Ты знала. И ушла, оставив меня умирать.
Её рука дрогнула. Она почувствовала, как ноги начали подкашиваться, но что-то внутри неё заставляло смотреть на него, пытаясь найти правду в его словах.
В это время Стас заметил несколько фигур, стоящих впереди: его товарищи. Они смотрели на него до жути пристально. Их лица были измождёнными, покрытыми грязью и ранами. Но самым страшным было то, как они молчали. Они не обвиняли, не кричали – только смотрели, и в их глазах читалась бесконечная боль.
– Мы верили тебе, – наконец сказал один из них. Его голос был тихим и сухим, как треск горящей бересты. – Ты сказал, что нас вытащишь.
– Ты же знал, что нас убьют, если ты уйдёшь, – добавил другой, а его лицо было таким знакомым, что у Стаса закружилась голова от эмоций. – Но ты всё равно ушёл.
– Я пытался… – начал было он, но его голос утонул в их молчании. Они смотрели на него, их фигуры начинали медленно приближаться.
– Ты выбрал свою жизнь, – раздался голос из толпы. – Мы погибли из-за тебя.
Эти слова обрушились на него, как град, ломая остатки его защиты. Он не мог отвести взгляд от их лиц, от их глаз, в которых была вся тяжесть их гибели.
Марина замерла, когда увидела одинокую фигуру, появившуюся в тумане. Мужчина сидел на земле. Его бледное лицо было истощённым. Она сразу поняла, кто это. Её пациент. Она помнила его, как будто это было вчера. Он поднял голову, его глаза были полны боли.
– Ты могла помочь мне, – сказал он. Его голос был хриплым, но в нём звучала непередаваемая обида. – Но ты решила, что я не важен.
– Я… я пыталась, – начала она, её голос был едва слышен. – Я сделала всё, что могла.
– Нет, не всё, – перебил он, его взгляд стал жёстким. – Ты просто бросила меня. Ты ведь могла. Но ты не сделала.
Марина почувствовала, как её сердце сжалось. Она смотрела на него, и его слова резонировали внутри неё, находя отклик в тех местах, где её страхи прятались от неё самой.
– Ты выбрала кого-то другого, – сказал он тихо, но эти слова прозвучали как приговор. – А я умер.
Данила шёл впереди, и обернувшись назад крикнул.
– Все назад! – но никто не услышал. Тогда он рванулся к ближайшему – ему попалась Аня. Схватив за руку, он встряхнул её и вывел из ступора. – Это не они! Ты слышишь? Это обман.
Она посмотрела на него, но её глаза всё ещё были затуманены, однако постепенно страх уступил место осознанию.
Данила бросился к остальным, расталкивая туман, как плотную пелену. Он хватал их за руки, за плечи, встряхивал, вытаскивая из их кошмаров.
– Это не они! – снова крикнул он. Его голос был громким, резким, как удар по натянутой струне. – Смотрите! Их ноги не касаются земли. Это всё ложь.
Один за другим они приходили в себя, их взгляды прояснялись, и Данила, держа их вместе, повёл их прочь, к тому месту, где туман становился чуть менее густым. Их шаги звучали гулко, а туман за спинами тихо стонал, словно разочарованный.
Площадь встретила их тишиной, которая казалась ещё более пугающей после недавнего наваждения. Осколки разрушенных зданий, ржавые каркасы автомобилей и обугленные остатки рекламных конструкций окружали их со всех сторон. Туман здесь был менее плотным, но всё ещё стелился, словно нехотя отпуская их.
– Туда, – тихо сказал Данила, указав вперёд. Несмотря на сдержанность, его голос звучал решительно.
Группа двигалась медленно, оглядывая каждый угол, словно ожидая, что иллюзии вот-вот вернутся. Но ничего не происходило. Только странная, вязкая пустота продолжала висеть в воздухе.