– Конец, – пробормотал Виктор, наблюдая за происходящим. Он вытер пот со лба, затем посмотрел на Данилу. – Теперь точно конец.
Когда Данила опустил дробовик, его пальцы чуть дрожали. Он провёл рукой по лицу, вытирая пыль и пот. Его взгляд задержался на горизонте, где виднелись руины города. Башня за их спинами продолжала дрожать, издавая тревожные звуки.
– Уходим, – сказал он наконец. Его голос был тихим, но твёрдым. – Башня долго не продержится.
Группа двинулась прочь, осторожно обходя неподвижные тела заражённых и следя за тем, чтобы ничто не ускользнуло от их внимания. Каждый из них чувствовал усталость, но вместе с тем и странное облегчение. Они выжили. Они разрушили то, что казалось неуязвимым.
Олег, глядя на этот хаос, тихо выдохнул:
– Вот и всё. Мы это сделали.
Мила молча посмотрела на Данилу. Её глаза были полны решимости, но где-то в глубине скрывалась печаль.
Выжившие продолжили свой путь, оставляя за спиной обратившихся пылью заражённых и опустевший город. Теперь они знали: у них есть шанс. И этот шанс стоил каждого их шага.
Группа шла молча. Каждый шаг отдавался тяжестью в ногах, будто не только усталость, но и осознание масштабов содеянного давило на плечи. Город вокруг выглядел мёртвым: безжизненные улицы, покорёженные остовы машин, обгоревшие здания. Даже туман, который раньше казался зловещим, теперь выглядел просто пустым, словно с уходом червей он утратил свою угрожающую плотность.
Данила шёл впереди, держа дробовик наготове. Он всё ещё внимательно следил за каждым углом, за каждой тенью, но его взгляд выдавал напряжение другого рода. Это был взгляд человека, который ищет не опасность, а цель, чтобы понять, куда двигаться дальше.
Мила шагала рядом с ним, время от времени украдкой бросая взгляд на его лицо. Её рука всё ещё сжимала нож, но теперь в этом жесте больше не было ярости. Это было скорее ощущение привычки, нежели необходимости. Она хотела что-то сказать, но молчала, понимая, что слова сейчас будут лишними.
– Как думаешь, что теперь? – наконец заговорила она так, что её голос прозвучал негромко, почти осторожно.
Данила остановился, глядя на тусклый горизонт, где уже не оставалось следов чужеродного присутствия. Его руки опустились, дробовик безвольно повис на плече, как ненужный инструмент. Он медленно повернулся к Миле, взгляд его был мягким, но уставшим.
– Теперь? По домам, – ответил он, и в его голосе звучала одновременно усталость и лёгкая улыбка.
Мила кивнула, опустив взгляд. Её рука расслабилась, нож наконец исчез в ножнах. Она улыбнулась уголками губ, будто впервые за долгое время позволила себе почувствовать что-то, кроме страха и напряжения. Этот простой ответ Данилы казался ей завершением главы, которая долго не давала им покоя.
Глава 25
Группа шла молча. Туман, хоть и начал рассеиваться, всё ещё клубился над землёй, оставляя холодное ощущение на коже. Тихие шаги гулко раздавались в пустых, выжженных улицах. Места, где ещё недавно кипела жизнь, теперь напоминали застывшую картину гибели. Обугленные деревья, разрушенные фасады зданий, покрытые копотью, и остовы машин – всё говорило о том, что этот мир уже никогда не будет прежним.
Когда впереди показалась развилка, Данила остановился. Его взгляд скользнул по трём дорогам, расходящимся в разные стороны. Казалось, каждая из них манила своих путников, обещая неизвестное, но вряд ли безопасное будущее. Он обернулся к остальным. Их лица, измождённые, с тенью былых страхов, всё же светились надеждой.
– Здесь мы разделимся, – негромко сказал он, переводя взгляд с одного лица на другое. Его голос звучал спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась тяжесть принятого решения.
Мила, стоявшая чуть позади, крепче сжала ремень рюкзака. Её губы едва заметно дрогнули, но она ничего не сказала. Виктор первым шагнул вперёд, остановившись рядом с Данилой. Он посмотрел на него, затем на остальных, и тихо, почти бесстрастно, произнёс:
– Вы справитесь. Все справитесь.
Его голос звучал уверенно, но без излишних эмоций, словно он пытался передать эту уверенность остальным. Однако в его взгляде читалась усталость, перемешанная с чем-то большим – с верой в тех, кто стоял перед ним.
Он коротко кивнул каждому, задержавшись взглядом на Даниле. В этом кивке было всё: благодарность за пережитое, уважение и желание сохранить их в своей памяти такими, какими он видел их сейчас – стоящими на пороге нового пути.
– Виктор… – начал было Данила, но тот жестом остановил его, чуть качнув головой.
– Не надо слов, – тихо сказал он. – Они всё равно не смогут передать всего.
С этими словами он поднял рюкзак на плечо и, не оглядываясь, пошёл по правой дороге. Его шаги быстро растворились в тумане, словно он всегда был частью этого угасающего пейзажа.
Олег, стоявший чуть в стороне, молча следил за уходящим другом. Его губы плотно сжались, а руки слегка подрагивали, как у человека, готового сказать что-то важное, но не находящего нужных слов. Когда Виктор исчез из виду, Олег глубоко вдохнул и медленно повернулся к остальным.
Он подошёл к Даниле, остановился на мгновение, а затем крепко его обнял. Их плечи соприкоснулись, и в этом жесте было больше, чем могли выразить любые слова.
– Ты сильный, Данила, – сказал он, наконец отстраняясь, но продолжая смотреть в глаза друга. – Ты справишься. Я в этом уверен.
Тот кивнул, его лицо оставалось серьёзным, но в глазах мелькнуло что-то, что говорило об ответной благодарности.
Олег повернулся к Миле. Его взгляд, обычно сосредоточенный и жёсткий, на мгновение стал мягче. Он не сразу заговорил, словно подбирал слова, чтобы выразить всё, что хотел.
– А ты… – начал он, но осёкся, усмехнувшись. – Ты и без моих слов знаешь, что делать.
Мила слегка улыбнулась, её глаза чуть заблестели, но она быстро отвела взгляд, чтобы этого никто не заметил.
– Спасибо, Олег, – коротко ответила она, но её голос звучал теплее, чем обычно.
Олег ещё раз обвёл взглядом их лица. Он будто пытался запомнить каждую деталь: усталость в глазах Данилы, твёрдую решимость Милы, отголоски горечи и надежды в каждом из них.
Эти слова повисли в воздухе, как тихий раскат далёкого грома. Олег не стал ждать ответа. Он поднял рюкзак, бросил последний взгляд на друзей и направился по центральной дороге. Его фигура быстро скрылась в клубах тумана, но ощущение его присутствия ещё долго не покидало тех, кто остался.
Данила и Мила стояли молча, наблюдая, как пустота поглощает дороги и силуэты тех, кто только что был рядом. Остались только шаги, эхом раздающиеся где-то в глубине серого марева.
Мила на мгновение задержала взгляд на той дороге, куда ушёл Олег, затем кивнула самой себе и повернулась к Даниле.
– Пойдём.
Они двинулись по оставшейся тропе, оставляя за спиной развилку, где их пути разошлись.
Данила и Мила шли по выжженным улицам, где каждый шаг отдавался глухим эхом, будто мир замер, слушая их. Туман, висевший над городом плотным покрывалом, постепенно редел, обнажая картины разрушений. Углы обугленных зданий, разбитые витрины, заросшие трещины на асфальте – всё это теперь стало неотъемлемой частью нового, странного пейзажа, который город принял как своё настоящее.
Мила остановилась у стены, где некогда висела яркая реклама. Лишь обрывки рваного полотна остались от обещаний прошлого, где улыбавшиеся люди призывали к счастливой жизни. Она подняла взгляд, наблюдая за тонкой струйкой дыма, поднимавшейся над одним из домов. Этот дым был не от разрушений, а от костра, разожжённого на площади. На горизонте мелькнули фигуры – двое мужчин осторожно поднимали обломки кирпича, складывая их в аккуратные штабели. Чуть в стороне кто-то тащил старый деревянный стул, из тех, что ещё можно было использовать.
– Они начинают заново, – тихо произнесла Мила, продолжая смотреть на людей.
Данила остановился рядом, его взгляд тоже задержался на этих людях. Он долго молчал, словно стараясь найти правильные слова.
– И мы начнём, – наконец сказал он, его голос звучал спокойно, но уверенно. – Это… не конец.
Мила не ответила. Она сделала несколько шагов вперёд, обходя обугленную раму автомобиля, и вновь замерла. Её пальцы чуть сжались на ремне рюкзака, а плечи дрогнули, как от внезапного холода.
Они шли дальше. Город оживал медленно, словно не решался до конца принять то, что пережил. Вдоль тротуаров, заваленных мусором, иногда попадались остатки баррикад, построенных, чтобы защищаться, но теперь ставших бесполезными. Ветер шевелил обрывки ткани, цеплявшиеся за проволочные заборы, заставляя их напоминать призраков прошлого.
На очередном перекрёстке Данила указал вперёд. За поворотом виднелся мост, когда-то соединявший две части района. Теперь одна из его опор была разбита, и посередине зияла огромная дыра, пробитая чем-то чудовищным. Металлические балки, изогнутые в причудливых формах, торчали наружу, как сломанные кости. Это место выглядело особенно мрачно – символ рухнувших связей.
– Пойдём туда, – коротко сказал Данила. Мила молча кивнула.
Когда они подошли ближе, стало видно, как мост нависает над сухим руслом реки, где среди камней лежали покорёженные обломки. Струйки воды слабо пробивались сквозь грязь, напоминая о том, что жизнь всё равно найдёт путь, даже в разрушении.
Мила остановилась у самого края, глядя на этот хаос. Её волосы слегка шевелились от ветра, лицо было сосредоточенным. Взгляд блуждал между металлическими опорами, трещинами в асфальте и далёкими домами на другой стороне.
– Мне кажется… я не смогу, – вдруг произнесла она. Её голос был тихим, но твёрдым. – Я не знаю, как вернуться к той жизни, которая была раньше. Даже если бы она ещё существовала.
Данила стоял чуть позади, прислонившись к металлической конструкции. Он смотрел на неё, не перебивая.
– Я думала, что всё, что мне нужно, – это просто выжить, – продолжила Мила, не отводя взгляда от реки внизу. – Что, когда всё закончится, я смогу просто взять и… вернуться. Но теперь я понимаю, что мне нужно что-то большее.