— Хватит пялиться на меня как на буйно помешанную! — рыкнула она на девушку и та с виноватой улыбкой поспешно отвела взгляд.
— Прости, я не хотела.
— Гляди, какая добренькая! Себя пожалей! — язвительно проговорила Руника, и на её лице со следами слёз и недавней пощёчины появилось стервозное выражение. — Курт хотя бы спит со мной, не то что твой муженёк. А чего ты ожидала от своего недоделанного инкуба? Может, у него вообще отсутствует нужный орган.
— Руника!
Укоризненно глядя на подругу, девушка вскочила с места.
— Что, правда глаза колет?.. Сядь! — Руника надавила на её плечо. — Сядь, тебе говорят! — Она бросила взгляд в окно и горестно вздохнула. — Дура ты и не лечишься! Если мальчишка не мычит и не телится, какого рогатого ты за него цепляешься? Ты же мусульманка. Разведись и подыщи себе нормального мужика, а то так и останешься целкой, без семьи, без детей…
— Хватит! — Цветанка снова вскочила нам ноги. — Как ты можешь!.. Обо мне говори, что угодно, но не смей обливать грязью моего мужа! — заикаясь от волнения, выпалила она. — И вообще, если ты злишься на весь белый свет, это ещё не повод вымещать на нас с Юлианом своё зло.
— Ах ты, леший! — Руника вгляделась в личико девушки, несмотря на гнев, сияющее внутренним светом. — Ну, наконец-то! Не прошло и ста лет, как твой муженёк всё же соизволил залезть тебе под юбку. Может, теперь у вас что-нибудь сладится, если твой недоумок вспомнил о своих мужских обязанностях… Извини! — она примирительно улыбнулась. — Да, ладно сверкать глазищами! Честное слово, я только рада за тебя.
— Неужели? — натянуто улыбаясь, Цветанка выбралась из-за стола и бочком двинулась к выходу. — Я пойду.
Руника поняла, что хватила через край и, подскочив к ней, с покаянным выражением обняла за плечи.
— Стой, дурочка! Я не хотела тебя обидеть! — Она виновато улыбнулась. — Пожалуйста, не уходи! Давай ещё немного поговорим, а то я выйду на улицу и прибью какого-нибудь первого встречного придурка.
Несмотря на всё своё добросердечие, девушка не испытывала ни малейшего сострадания к неведомой жертве, а вот подругу ей было жаль, и она осталась.
— Хорошо, я посижу с тобой. Всё равно делать нечего.
— Ну, и каков твой недоумок… прости, муж в постели? — спросила Руника и с зоркостью инквизитора уставилась в лицо своей юной подруги. — Конечно, если ты чего-нибудь не путаешь, и вы действительно занимались ещё чем-то, кроме обжимок и поцелуев, — насмешливо добавила она.
Припомнив, что с ней вытворял юноша, дорвавшийся до секса, Цветанка густо покраснела.
— Юлиан — настоящий мужчина! — с вызовом проговорила она. — Можешь больше не волноваться за своего графа!
Руника с сомнением посмотрела на неё, но всё же не удержалась:
— Поверь, некоторым мужчинам это не помеха. Поговаривали, что при старом короле знать не скрывалась как при Эвальде, нынешнем короле, и дворяне, склонные к этому пороку, держали целые гаремы из мальчиков-пажей.
— Не говори глупостей! — рассердилась Цветанка. — Юлиан любит лишь меня одну и если уж изменяет, то с женщинами!..
Она прикусила язычок, но было уже поздно.
— Инкуб уже изменяет тебе? — оживилась Руника. — Кто она? Или он уже изменил тебе с несколькими бабами?
— Нет! — девушка негодующе посмотрела на подругу. — Это горничная Лили, — неохотно сообщила она.
— Знаю такую! Молодая, да ранняя! Это потаскушка вертелась около моего Курта, но я пообещала ей проредить зубки, и она больше не появлялась у нашего номера, — заметила Руника, и на её лице появился жгучий интерес. — Ну-ка, расскажи, что было, когда ты их застукала.
— Никого я не застукала, — поколебавшись, девушка всё же рассказала, как узнала об измене мужа. — И что мне теперь делать? — спросила она, жутко расстроенная.
— Да, ладно тебе! Мужики — все сволочи и при случае никогда не пропустят ещё одну юбку, — «утешила» её Руника и в свою очередь тоже завздыхала. — Кисни, не кисни, а ничего не изменишь. Единственно, что остаётся — это не обращать внимания на загулы мужиков, иначе не заметишь, как съедешь с катушек.
— Нет! Я так не смогу! — запротестовала Цветанка, нервно стискивая пальцы.
— А что ещё здесь сделаешь? Хотя в этом отношении тебе проще, чем мне. Как законная жена ты можешь закатить скандал своему благоверному. Главное, знай меру, а то быстро заполучишь оплеух, — посоветовала Руника.
— Юлиан никогда не поднимет на меня руку! — убеждённо заявила девушка, но та насмешливо фыркнула.
— Ха! Посмотрим, что ты запоёшь через годик, другой. Поначалу все они треплют языком, что ты для них единственный свет в окошке, а потом только попробуй погладить против шерсти, враз будешь отсвечивать синяками, — поделилась она своим житейским опытом.
— Чем такое терпеть, лучше сразу наложить на себя руки, — помрачнев, сказала девушка.
— Глупышка! Все так живут и ничего. Вечная любовь бывает только в сказках.
— Мои родители до последнего любили друг друга. За всё время, что они были вместе, отец дурного слова маме не сказал.
— А как же остальные ваши женщины? Хочешь сказать, что они тоже жили как в сказке? — ехидно поинтересовалась Руника.
— Нет, — призналась Цветанка. — Бывало по-всякому. У нас в Ладуни кто-то жил хорошо, а кто-то — не очень. Но чаще старшие жёны лупцевали младших.
— Хрен редьки не слаще, — Руника поднялась из-за стола. — Чего это мы всухую сплетничаем? Подожди, я схожу за чаем.
Вскоре она вернулась, неся поднос с чайником и сластями. При виде конфет в ярких фантиках у Цветанки загорелись глаза.
— Можно, я возьму вот эту конфету в золотой обёртке? — спросила она.
— Бери, что хочешь, — разрешила Руника и, усевшись напротив девушки, спросила: — Ну? Что ты будешь делать, если Лили снова полезет к твоему инкубу?
— Убью её и все дела, — ответила Цветанка. Наслаждаясь редким лакомством, она совершенно спокойно облизала испачканные пальцы. — Обожаю шоколад! О Аллах! Какая вкуснятина!
«Ого! — с лица Руники пропало язвительное выражение. — А наша тихоня изменилась! Нужно будет переговорить с госпожой».
— Попробуй вот эти слоёные шарики. Внутри них тоже шоколад. Кстати, при королевском дворе говорили, что он действует, как возбуждающее зелье. Можешь при случае испытать его на своем муженьке.
— Юлиан в этом не нуждается! — с гордостью произнесла Цветанка, за обе щёки уплетая шоколадное лакомство в нежной хрустящей оболочке.
— Да что бы ты понимала в мужчинах? Впрочем, — Руника хитро прищурилась, — а ну-ка, скажи, сколько раз за ночь он тебя поимел? — У девушки был полон рот, она показала на пальцах и у той недоверчиво округлились глаза. — Врёшь!.. Ну, если только твой недоумок действительно инкуб! — добавила она после некоторых размышлений.
Глава 6
Прощайте юбки, да здравствуют штаны! Маленькая пленница.
Смущённая нескромными вопросами Цветанка старательно отмалчивалась. Видя, что из неё ничего не вытянуть, Руника сначала обиделась, но затем вспомнила себя в юности и, сменив гнев на милость, решила сделать доброе дело. В результате девушка, выслушала массу интригующих поучений о том, каким образом привлечь мужчину, когда его пыл пойдёт на убыль, а заодно, как избавиться от нежелательной беременности, когда неумеренное чадолюбие начнёт угрожать её здоровью.
Слушая грубоватые откровения своей многоопытной подруги, девушка внутренне ёжилась, но была вся внимание. Хотя в деревне всем известно, откуда берутся дети, но о сексуальных играх крестьяне имели очень слабое представление. Конечно, Юлиан кое-чему её научил, но Руника в этом вопросе оказалась даже более сведущей, чем он. Вдобавок с ней Цветанка чувствовала себя свободней.
Понемногу девушка осмелела и начала задавать вопросы, терпеливо снося отступления от темы — Руника частенько переходила на свои взаимоотношения с де Фоксом, и общий смысл её возмущённых монологов сводился к тому, какой он негодяй и какая она дура, что связалась с ним. Откровенничая, она посоветовала девушке никогда не заводить любовника выше себя по положению.
«Хорошо бы самой научиться следовать своим советам, а то вечно меня заносит в постель к вельможным господам», — подумала Руника, когда гостья ушла и оставила её наедине с невесёлыми мыслями. Спохватившись, она приложила примочку к щеке, боясь, что останется синяк и Аделия начнёт её расспрашивать, делая вид будто не догадывается, чьими стараниями она его заполучила.
Пока их подруги занимались болтовнёй, перемывая им косточки, Юлиан и де Фокс в предвкушении удачной охоты наслаждались прекрасной погодой. Спеша попасть на болота, богатые дичью, молодые люди то и дело пускали лошадей вскачь, но на этот раз за ними увязался Вагабундо — под предлогом исполнения обязанностей слуги — и они продвигались не так быстро как обычно.
Приор не питал особого пристрастия к охоте и де Фокс был уверен, что он по своему обыкновению шпионит за ними, но Юлиан придерживался иной точки зрения. Он считал, что тот решил сменить обстановку и прогуляться в их компании и, судя по поведению Вагабундо, это было ближе к правде.
Как только путешественники оказались в городе, приор сразу же прошёлся по лавочкам, торгующим диковинками, и купил несколько рукописных книг. Несмотря на ожесточённый торг, он всё равно заплатил за них целое состояние, и теперь дни и ночи просиживал над древними манускриптами, пытаясь извлечь крупицы истины из ветхих страниц. Вот и сегодня, взгромоздившись на широкую спину упитанного мула, он первым делом нацепил на нос очки и уткнулся в очередную потрёпанную книгу. Пользуясь рассеянностью своего хозяина, животное то и дело останавливалось и принималось щипать траву, из-за чего молодые люди были вынуждены останавливаться и дожидаться, когда приор вспомнит о них и догонит.
Де Фокс злился из-за этих задержек, Юлиан посмеивался и призывал его к терпению — мол, дичь никуда не денется, а если денется, то при таких помощниках, как сокол и пёс, они всегда найдут другую. Другое дело — нервные клетки. Мол, они не восстанавливаются, а если даже восстанавливаются, то очень медленно, к тому же всегда есть риск заработать себе язву желудка. В конце концов, утомлённый его непонятными речами де Фокс ускакал вперёд, но Юлиан не отставал и тоже пришпорил коня. Когда его гнедой поравнялся с вороным приятеля, он открыл было рот, но тот больше не дал ему позабавиться за свой счёт.