Внешний вид и повадки царедворца навели Юлиана на мысли об эпохе Людовика Четырнадцатого и героях знаменитого Дюма. «Малость неказист, но в остальном вылитый д'Артаньян из Двадцать лет спустя», — решил он и с трудом удержался от смеха, когда мужчина представился капитаном дворцовой охраны, Мишелем де Грамоном.
Веселье юноши не прошло незамеченным, и реинкарнация знаменитого мушкетёра бросила на него гневный взгляд, который не посрамил бы самого шевалье. Но опять же, как истинному гасконцу, ему ничто не могло испортить настроение, когда рядом находится прекрасный пол.
Лихо подкрутив усы, капитан церемонно поклонился Цветанке, а затем подхватил её под локоток и повёл к предназначенной для них карете. Юлиану не оставалось ничего другого, кроме как тащиться следом за ними. Спустя несколько шагов он уже был далёк от прежнего благодушного отношения и мечтал лишь об одном — придушить местного д'Артаньяна, который сыпал изысканными комплементами, стремясь добиться благосклонности его жены.
«Самовлюблённый наглец! Петух в павлиньих перьях!» — кипел от негодования юноша, едва не наступая на пятки бравому вояке. При посадке в карету он не выдержал и схватил капитана за плечо, когда тот вознамерился помочь девушке.
— Отойдите! Это привилегия мужа, — процедил он сквозь зубы.
Мишель де Грамон потянулся было к шпаге, но передумал и с учтивой улыбкой коснулся пальцами полей своей шляпы.
— Сударь, у нас это привилегия лакея, но так и быть, я уступаю эту честь вам, — уколол он юношу, но тот не остался в долгу.
— Извините, я не знал, что вы по совместительству подрабатываете лакеем.
Капитан переменился в лице, но выдержка ему не изменила.
— До встречи, сударь! Надеюсь, к тому времени ваш боевой задор не иссякнет, — проговорил он с мягкой угрозой в голосе и, послав воздушный поцелуй Цветанке, громко добавил: — Ах, ma chérie! Знайте, вы прелесть! Я с нетерпением жду нашей следующей встречи.
Юлиан, решивший не затевать скандал, украдкой показал ему дулю и Мишель де Грамон скрипнул зубами. «Мы ещё встретимся, щенок, и ты кровью смоешь своё оскорбление», — пообещал он, злобно глядя на рыжего красавца, не расстающегося с соколом.
— По коням! — рявкнул капитан, видя, что его люди замешкались. — Не отставать, негодяи! Если что случится с гостями их величеств, я лично сдеру с вас шкуру!
Оказавшись наедине, некоторое время венценосная чета ехала в полном молчании, а затем король швырнул амулет на колени Аделии.
— Мадам, я мирился с тем, что вы плохая жена, но надеялся, что вы хорошая мать, — произнёс он с тихой яростью и, переведя дыхание, добавил: — Но вы и здесь не оправдали мои ожидания. Когда я поддался на ваши уговоры и отдал нашу дочь в ведовскую обитель, я надеялся, что она будет в безопасности.
— О, боги! — вскрикнула Аделия и её потемневшие глаза, казалось, заняли пол-лица. В панике она вцепилась в мужа и тряхнула его за лацканы мундира. — Что?!.. Что случилось с Аннет?.. Сир, не молчите!
С непримиримым выражением на лице король оттолкнул её руки и отвернулся к окну кареты.
— Эвальд, это слишком жестоко! Умоляю, скажи!
Подхватив пышные юбки, Аделия попыталась упасть на колени, но король схватил её за талию и снова усадил на диванчик.
— Не унижайтесь, мадам. Это бесполезно.
— Хорошо, — пробормотала Аделия. В страхе за жизнь дочери она сидела как на иголках и не спускала с мужа молящих глаз, борясь с яростным желанием обернуться зверем и вырвать ему глотку.
Наконец она не выдержала:
— Дорогой, хотя бы ответь, Антуанетта жива?
Король смерил её долгим взглядом и, сменив гнев на милость, нехотя уронил:
— Да.
Зная по опыту, что дальше спрашивать бесполезно, Аделия прислонилась ноющим затылком к спинке диванчика, и обессилено закрыла глаза. Несмотря на радостное облегчение, тревога не ушла, и её рука судорожно сжимала амулет. Она хотела бы связаться Верховной ведьмой и выяснить подробности того, что произошло в обители, но это был необоснованный риск. Свет от работающего амулета не скроешь, а король на дух не переносил колдовство. К тому же верховная жрица могла снова проигнорировать её вызов, как она делала это в последнее время.
Чеканный профиль мужа, застывшего как изваяние, вызвал в душе Аделии неприязненное чувство и даже больше. Под влиянием только что пережитого потрясения её любовь к нему иссякла, и сейчас она ненавидела его почти так же сильно, как в начале их женитьбы, когда Эвальд II из династии Бертольдов[20], подчиняясь давлению могущественных жриц Всеобщей матери[21] был вынужден взять её в жёны. Таким образом Ведьминские круги хотели упрочить свои пошатнувшиеся позиции, а молодой король надеялся заполучить их поддержку в борьбе за престол.
При этом ни одна из сторон и не думала считаться с чувствами двадцатилетней Аделии де Линь, которой выпал «счастливый» жребий — стать королевой Эдайна. Стоило только ей заикнуться об отказе, и Верховная ведьма тут же пригрозила, что отберёт у неё ведовской камень, а поскольку страх оказаться парией среди своего племени исподволь прививался эриатам с малолетства, то она не выдержала характер и сдалась, о чём потом ещё не раз пожалела.
Особенно тяжело высокородной красавице-ведьме, привыкшей к вольной жизни, пришлось на первых порах. Избалованная родителями и всеобщим поклонением мужчин высшего общества, где вращалась их семья, она с трудом выносила тяготы подневольной жизни при королевском дворе. Вдобавок само замужество не принесло ей радости и это ещё мягко сказано.
Эвальд и в молодости был мрачен и невыносим с теми, кто имел несчастье вызывать его неудовольствие. Что уж говорить про ту, что навязали ему в жёны.
На радость недругам, король открыто показывал, что с трудом терпит присутствие своей королевы. На первых порах он не стеснялся унизить её при всех и даже влепить пощёчину из-за какой-нибудь надуманной придирки. Правда, красота жены со временем смягчила его сердце, и он перестал оскорблять её на людях, но до того она вдосталь хлебнула унижений.
Поначалу самолюбивая красавица-ведьма, страстно ненавидя мужа, мечтала лишь об одном — приручить его, чтобы иметь возможность отомстить. И хотя это было нелегко, она добилась своего, применив в постели все умения, приобретённые на шабашах. Но когда наступило время для мести, вдруг вскрылась неприятная истина: она не хотела причинять ему зло.
В общем, трагедия Аделии заключалась в том, что она имела несчастье влюбиться в собственного мужа. Ну а поскольку её чувства не составляли для него секрета, Эвальд не преминул этим воспользоваться. В результате её положение ещё больше ухудшилось. Унижения никуда не делись, но на смену ненависти пришли слёзы из-за ревности к наглым фавориткам, унизительные политические пассажи ради выгоды мужа и даже участие в военных конфликтах, которые довольно часто возникали в начале его правления.
Несмотря на это, сердце короля было по-прежнему глухо к её любви. Всё героические старания Аделии воспринимались как нечто само собой разумеющееся и однажды, не выдержав, она сбежала в ведовскую обитель.
Любовь — капризная штука. Мир и покой знакомого с детства мира заставили её критически взглянуть на себя и признать, что замужество не принесло ей ничего, кроме горя и унижений. Ну а поскольку даже самое сильное чувство неизбежно гаснет, не встречая ничего, кроме издевательств и насмешек, то именно это и произошло с Аделией, что в первую очередь опечалило её саму. И словно в насмешку над её усилиями именно тогда она поняла, что носит под сердцем ребёнка Эвальда.
Глава 9
Дорога к дворцу была бесконечна, а придворный церемониал — ненавистен как никогда. Аделия давно бы сбежала, наплевав на условности, но король как истинный садист, не дал ей ускользнуть от этого своеобразного наказания. Наконец-то, вырвавшись на волю, она бросилась на розыски де Ривароля, не слушая встревоженного кудахтанья фрейлин, устремившихся следом за ней.
Но на ловца и зверь бежит. Друга детства Аделия увидела издалека, несмотря на слабое освещение в коридоре. При виде его улыбающегося лица первым её побуждением было выцарапать ему глаза. Но собственные руки с кривыми когтями, стремительно обрастающие шерстью, привели её в чувство, и она усилием воли остановила превращение.
— Антуан, где моя девочка? — выкрикнула она. — Да, как ты смеешь находиться здесь, когда…
— Тсс, mon souveraine! — Глава Тайного департамента с таинственным видом приложил палец к губам и с ловкостью фокусника взмахнул плащом. — Выходите, ваше высочество! Из-за ваших шалостей я не хочу превратиться в жабу или во что-нибудь похуже.
— Мама-мамочка!
От прихлынувшего чувства облегчения у Аделии затряслись поджилки и она, не устояв, рухнула на колени.
— Антуанетта!.. Слава богам!
С радостным возгласом девочка бросилась к ней и порывисто обняла за шею.
— Мамочка! Я уж думала, что мы больше не увидимся!
От этих слов сердце Аделии пропустило удар. «О, боги! Не зря я не находила себе места!» Глотая слёзы, она прижала к себе дочь, но спустя некоторое время отстранилась и пытливо заглянула в её лицо.
— Что случилось, котёнок? — мягко спросила она.
Девочка опустила руки, и на её личике появилось не по-детски печальное выражение.
— Мамочка, они убили всех сестёр нашей обители, а меня захватили в плен.
— Что?!.. Детка, ты только скажи! Если кто-то причинил тебе вред, я лично разорву гнусных тварей на части!..
— Успокойтесь, mon souveraine! — вмешался де Ривароль, видя, что королева вне себя от ярости и беспокойства за дочь. — Адель, не сходи с ума! Мы поймали и допросили бандитов. C их высочеством всё в порядке!
— Слава богам!.. Ну и?
Ривароль удивлённо приподнял брови, сделав вид, что не понимает её вопросительного выражения.