что сейчас я займусь вашим лечением и за неимением трав буду это делать исключительно колдовским способом. Согласны?
Де Фокс кивнул.
— Спасибо, прекрасная донна. Простите, что мы доставляем вам столько хлопот.
Аделия подобрела.
— Давайте сначала выберемся отсюда, а уж потом разберёмся, кто чей должник, — значительно мягче проговорила она и, закрыв глаза, сделала плавный пасс рукой. — О, Лотиэль, даруй мне животворной силы, что заставляет оживать леса, поля, луга…
Языческий наговор вызвал внутреннюю дрожь у де Фокса, но он мужественно выдержал испытание колдовским лечением. Глядя на него, Мартин Труэ тоже согласился. Потрясённый тем, что кровоточащие раны затянулись буквально на глазах, он с боязливым восторгом посмотрел на ведьму и… перекрестился.
Аделия хмыкнула и, сочтя свою миссию выполненной, двинулась дальше и иезуиты, почувствовавшие прилив сил, бросились её догонять. Правда, граф был слишком плох, и магической подпитки ему хватило ненадолго. Когда они выбрались из подземного хода, он был уже почти в бессознательном состоянии. Но здесь их уже ожидали лошади, приготовленные ведьмой.
Не приняв помощи Мартина Труэ, де Фокс самостоятельно взгромоздился на лошадь, но сама поездка не отложилась в его памяти. Очнулся он уже в небольшом загородном коттедже и первым делом отправился мыться, а затем рухнул в кровать и проспал трое суток. Целительный сон и сытная еда в считанные дни вернули ему бодрость духа. Худоба осталась, но уже не так бросалась в глаза. Набирая прежнюю форму, де Фокс постоянно что-нибудь жевал и юный иезуит, взявший на себя роль его наперсника, постоянно держал при себе корзинку со съестными припасами и бутылку с вином.
Робеющий в присутствии Аделии Мартин Труэ всеми способами старался избежать её общества. Во время совместных обедов она частенько посматривала на него и он, не понимая причины её внимания, то краснел, то бледнел и при этом страшно завидовал спокойной непринуждённости, с которой держался де Фокс. Граф был само очарование и постоянно сыпал цветистыми комплементами, в то время как он не смел открыть рот. И всё же в душе он осуждал старшего товарища за излишнее внимание к красавице-ведьме, хотя был благодарен ей за спасение.
Но всё изменилось, когда юный иезуит узнал, кто такая их спасительница. Охваченный чувством вины, он терзался сомнениями, стоит ли признаваться, что участвовал в похищении принцессы. Особенно, после того, как королева переменила к нему своё отношение, и в её взглядах всё чаще стало проглядывать презрение.
Однажды во время совместного застолья Мартин Труэ не выдержал и, отложив приборы, поднялся на ноги.
— Ваше величество, я должен признаться…
— Наконец-то! А я уж думала, что у вас не хватит на это мужества.
— Ваше величество!.. Знаю, моя вина непростительна, но я прошу вас о снисхождении.
— Оно вам даровано… моей дочерью. — Аделия смерила юного иезуита холодным взглядом и поднялась из-за стола. — Прошу простить, господа, но я вынуждена вас оставить. Не хочу, чтобы во дворце заметили моё отсутствие. — Она повернулась к служанке. — Кларисса, скажи конюху, пусть седлает мою Ройси.
— Да, госпожа!
Рыженькая девушка в забавном чепчике на пышных волосах поклонилась королеве и бросилась выполнять её приказание.
Оставшись наедине, иезуиты переглянулись и разом вздохнули. Старший огорчился отъезду синеглазой красавицы-ведьмы, а младший наоборот обрадовался, — его отпустило чувство неотвязной вины, и он был готов петь от счастья.
Глава 11
Плохие новости. Сложности семейной жизни.
По дороге к королевскому дворцу Аделию перехватила курьерская служба Ведьминских кругов. Молоденькая, но очень серьёзная эриата вручила ей послание с требованием незамедлительно явиться пред светлые очи Верховной ведьмы. Аделию взяла досада — будь вызов экстренным, тогда бы к ней обратились по прямой связи. Не зная, какое из зол предпочесть, она заколебалась. С одной стороны, морок, наведённый на фрейлину, вот-вот должен был рассеяться, и её отсутствие во дворце могло вылиться в большой скандал. С другой стороны, игнорирование приказа Верховной ведьмы грозило ей не меньшими неприятностями.
После недолгих раздумий Аделия повернула кобылу на дорогу, ведущую туда, где остановилась верховная жрица.
В столичном Гленцене было несколько ведовских обителей. Одна из них находилась совсем близко от королевского дворца, но Верховная ведьма выбрала самую дальнюю из них. Правда, Аделия не увидела в этом какого-либо умысла с её стороны. Ведь это была легендарная обитель, которая с незапамятных времён относилась к высшему кругу посвящения и славилась тем, что здесь всегда жили ведьмы, занимающиеся научными изысканиями. Неистребимая бюрократия упразднила старое название обители, но её всё равно называли Академией ведовства и колдовства, и это действительно была высшая школа по владению магическими приёмами.
Ступив под знакомые своды альма-матер, Аделия перестала злиться и почувствовала в душе былое волнение. С тех пор как она отсюда уехала, почти ничего не изменилось. Во всяком случае, на первый взгляд. В воздухе по-прежнему витали тонкие ароматы лекарственных трав, к которым примешивались резкие запахи химикалий, используемых в лабораториях. По коридорам сновали озабоченные воспитанницы в фартуках и колпаках, держа в руках непонятные приборы и склянки, чьё содержимое подчас вызывало рвоту. И над всем этим господствовало напряжение, идущее от множества магических источников малой мощности, которое вызывало неясное беспокойство и заставляло случайных посетителей беспричинно нервничать.
Перед входом к Верховной ведьме эриаты Тайной гильдии, проверяя чистоту намерений посетительницы, потребовали, чтобы она возложила руки на алтарь Времён года. Кипя от раздражения, Аделия подчинилась, но лишь молодость и явная неопытность нахальных девчонок удержали её от нестерпимого желания влепить им по магической оплеухе. Ведь было видно, что они прекрасно знают, кто она такая.
Разрешающие руны вспыхнули голубым огнём, и Аделия с каменным выражением лица кивнула сотрудницам Тайной гильдии. Она шагнула через порог и огляделась. Здесь тоже ничего не изменилось и её раздражение пошло на убыль. В пышных покоях было по-прежнему тепло и светло от многочисленных горящих свечей. Верховная ведьма жила по старинке и не признавала новомодного газового освещения и прочих современных штучек, но она не была ретроградкой и не препятствовала их использованию.
Вопреки обыкновению, Верховная ведьма не работала за письменным столом, обложившись чуть не с головой свитками и книгами, а дремала в кресле, закутавшись в тёплую шаль. Почему-то это встревожило Аделию, и она внимательно вгляделась в усталое, но по-прежнему прекрасное лицо.
Верховная жрица слегка улыбнулась.
— Не беспокойся, детка, со мной всё хорошо, — проговорила она и открыла глаза, такие же синие, как у Аделии. В своё время поговаривали, что они родственницы, но Верховная ведьма всегда отрицала их родство.
Подплывшая золотая руна, мягкая как котёнок, ткнулась в ладонь Аделии. Это был знак благоволения и разрешение приблизиться. Опустившись на колени, она почтительно поцеловала руку Верховной ведьмы.
— Долгих вам лет, госпожа.
— И тебе счастья и удачи, моё дитя. Зови меня по-прежнему матушкой.
В памяти Аделии вспыхнули картины детства, проведённого в ведовской обители, и она невольно растрогалась.
— Спасибо на добром слове, матушка.
Верховная ведьма указала на диванчик, стоящий напротив её кресла.
— Присаживайся, моё дитя. Нам предстоит долгий разговор.
— Я пыталась с вами связаться, но… — заколебалась Аделия, не зная, стоит ли спрашивать, почему её вызовы и послания остались безответными. — Боюсь, что у меня недобрые вести.
— Я знаю, Адель! — перебила её Верховная ведьма. — Сначала расскажи об Источнике. Что он хочет от тебя?
Удивлённая Аделия подскочила на месте.
— Так вы знали, что это живое существо, а не могущественный артефакт?
— Ну, конечно, моё дитя! В мире мало что может укрыться от всевидящего ведовского ока, — с чувством превосходства проговорила верховная жрица, и на её лице появилось заинтересованное выражение. — Ну, так что там с Источником? Зачем ты понадобилась ему?
Выслушав всю историю от начала до конца, она надолго впала в задумчивость. Наконец, когда Аделия уже вся извертелась на своём диванчике, она проговорила:
— Пригрозил, что снимет магический барьер на границе с Ночным королевством, если ты не подчинишься его требованию?
— Ну, да!
Верховная ведьма строго посмотрела на свою непоседливую посетительницу.
— Ну, что за детство! Сейчас же прекрати вертеться. Тоже мне секрет! Я знаю, что твой мужёнек собирается сменить вероисповедание в Эдайне. Не зря же он столько лет разрешал пришлым монахам проповедовать веру в Единого. Этот болван уже давно попался на удочку твоего хитроумного дружка де Ривароля, который спит и видит, как бы заполучить тебя в свою постель.
— Матушка! — Аделия покраснела, но быстро справилась со своим смущением. — Тогда я не понимаю, какого рогатого вы столько времени терпели это безобразие?! — возмутилась она и вскрикнула, получив, довольно увесистую магическую оплеуху.
— Адель! Сколько раз я говорила тебе, чтобы ты следила за языком? — рассердилась Верховная ведьма. — В общем-то, я хотела предупредить, чтобы ты была готова к тому, что Эвальд в ближайшее время разведётся с тобой. Наряду с отречением от звания королевы он заставит тебя отказаться от всех притязаний на престол. Так что ему твой поход в Ночное королевство очень даже на руку.
Стиснув подлокотники кресла, Аделия постаралась ничем не выдать своего потрясения, но не обманула чуткую верховную жрицу.
— Неужели ты не знала?
— Не сказать, что знала, но догадывалась.
Любимая воспитанница явно пребывала в шоке, и на лице Верховной ведьмы появилось сочувственное выражение.