— Не расстраивайся, моё дитя. Судьба изменчива, тем более королевы.
— Да я не расстраиваюсь, матушка, — Аделия попыталась улыбнуться, — Эвальд прав, разводясь со мной… — порывисто вздохнув, она проглотила комок в горле. — Всё равно я не вернусь из Ночного королевства.
В этот трагический для неё момент Верховная ведьма неожиданно хихикнула.
— Не хорони себя заранее, детка! Кто знает, чем ещё обернётся этот поход. Возможно, он принесёт тебе счастье.
Ошарашенная Аделия захлопала ресницами, но постаралась не слишком обнадёживаться, хотя знала, что у Верховной ведьмы очень сильный дар ясновидения.
Они ещё немного поболтали о всяких пустяках — в основном, это были воспоминания о детских проказах Аделии — и она отправилась домой.
Когда королева подъехала к дворцу, уже стемнело, но стража, привыкшая к её частым отлучкам, взяла на караул и распахнула ворота.
После визита к верховной ведьме на душе у Аделии было неспокойно, и она остановилась на подъездной аллее. На фасаде дворца в покоях короля ярко светились окна, и у одного из них кто-то стоял и вглядывался в темноту. «Эвальд!» — радостно подумала она, и в это время к мужскому силуэту присоединился женский силуэт, и парочка слились в поцелуе. «Вот дура, опять размечталась!» — ожесточённо подумала она и хлестнула кобылу. Не привыкшая к такому обращению, Рокси взвилась на дыбы, но её хозяйка не угомонилась и встречные парочки то и дело шарахались от королевы, во весь опор несущейся к парадному порталу дворца.
Ванна и поздний ужин с вином и менестрелями оказали привычное действие. Аделия успокоилась и, сыграв партию в бридж, отпустила своих фрейлин, которые не стали ей прекословить, хотя обычно от них было сложно отделаться. Вдобавок около её покоев больше не толпились придворные лизоблюды, и она грустно улыбнулась. «Если нет даже верного Ривароля, значит, решение о моей отставке уже принято».
Наутро сидя перед зеркалом, Аделия тщательно наносила белила на лицо, когда кто-то пинком распахнул двери будуара. Такое мог себе позволить только один человек. Она поморщилась, поняв, что её отсутствие было замечено и сейчас разразится гроза. Подтверждая это, король преодолел разделяющее их расстояние и, встав позади, с силой сжал её плечи. «Кошмар! Опять синяки обеспечены как минимум на неделю. Одно хорошо, что хоть не на шее!» — иронично подумала она и приготовилась к скандалу. Но к её удивлению король повёл себя сдержанно.
— Извини, я погорячился, — наклонившись, он поцеловал её в ещё не набелённую шею и сердито буркнул: — Зря стараешься.
— Ты это о чём? — спросила она, поспешно хватаясь за отставленную баночку с белилами.
— Смотреть противно на дам, которые вслед за тобой подхватили дурацкую моду, — резко сказал король и, вытащив носовой платок, тщательно вытер им лицо жены. — Хватит изображать из себя клоуна!
— Эвальд!
— Думаешь, я не замечаю, что с возрастом ты не стареешь и сейчас выглядишь моложе своей воспитанницы? Колдовскую кровь не спрячешь под маской, — с горечью произнёс он, вглядываясь в лицо жены нисколько не потерявшей своей молодости и красоты. — Значит, ты и правда из легендарного рода, ведущего своё происхождение от эльфов. Ведь другие ведьмы мало чем отличаются от людей. Во всяком случае, их долгая молодость и двести, а то и триста лет жизни уже почти легенда.
— Я не знаю, почему… — начала Аделия, поднявшись на ноги.
— Не нужно оправданий! В этом нет твоей вины, — перебил её король и, повернув к себе, без перехода приказал: — Рассказывай, за каким рогатым ты тащишься в Ночное королевство и не смей увиливать!
— Ты же знаешь.
— Я хочу услышать от тебя. Верховная ведьма по привычке напустила слишком много тумана.
— Поверь, Эвальд, это не прихоть…
— Не испытывай моё терпение! Я жду.
Аделия заглянула в глаза мужу. «Зачем тебе это? Ведь мы почти в разводе. Придворный барометр никогда не ошибается», — грустно подумала она.
— Хорошо, если ты настаиваешь, я расскажу.
Решив, что больше нечего терять, Аделия была предельно откровенна, и рассказ занял довольно много времени. Король побледнел. Наконец, он поверил в реальность угрозы вампирского нашествия и вышел из себя.
— Вот идиотка! Ты когда-нибудь думаешь головой? Какого рогатого ты ввязалась в эту историю?
— Так сложились обстоятельства, — внешне спокойно ответила Аделия и, сев к зеркалу снова принялась наносить макияж.
Король заметался по комнате и хрупкая мебель, попавшаяся ему на пути, с грохотом полетела на пол. Его бледность сменилась приливом крови, так что стали видны синеватые склеротические жилки, и она с беспокойством посмотрела на его перекосившееся лицо. С болью в сердце она заметила, что за последнее время муж резко постарел, и его виски щедро припудрила седина. Для омоложения, да и для укрепления здоровья можно было бы применить колдовство, но он категорически отказывался от ведовской помощи, предпочитая приезжих шарлатанов, нагло провозглашающих себя лекарями.
— Ну, сколько можно? — рявкнул король, и она очнулась от своих невесёлых дум. — У других мужей жёны как жёны, сидят дома и исправно рожают наследников, а у меня мало того что ведьма, так ещё и с придурью! Нет! Нужно было давно засадить тебя под замок, чтобы не смела влипать в неприятности, да ещё втаскивать в них весь Эдайн!
— Успокойся, Эвальд! Это может плохо кончиться, — мягко проговорила Аделия. Найдя на столике шкатулочку с бархатными мушками, вошедшими в моду, она заколебалась и, прикрепив одну, посмотрела на мужа. — Достаточно?
— Что? — воскликнул уязвлённый король. — Так радуйся! С моей смертью ты будешь свободна, и примешься на пару с Руникой ухлёстывать за мальчишкой инквизитором. Ведь это ты его освободила?.. Признавайся!
Не зная, что ответить, Аделия вертела в руках флакон духов, которыми славилось королевство Эдайн. После затянувшейся паузы было уже глупо отпираться.
— Да, — просто ответила она, с трепетом ожидая, что последует за её признанием.
— Вот как? Выходит, враги тебе дороже, чем я и Эдайн? Мы для тебя уже ничего не значим?
— Сир, не говорите глупостей! Вы же прекрасно знаете, что это неправда. Разве не ради Эдайна я иду в Ночное королевство?
— Откуда я знаю, что ты там забыла?
Внезапно король успокоился и, опустившись в кресло, вперил в королеву злобный взгляд.
Аделия поежилась, несмотря на пылающий камин.
— Извини! — виновато сказала она.
— Извини и это всё?
Ответить было нечего, и она промолчала.
В комнате повисла атмосфера яростного молчания.
— Ладно, прошлого уже не исправишь, — буркнул король и отвел взгляд. — Ведь ты не откажешься от своей языческой веры?
— Нет.
— Что ж, тогда сделаешь, как я велю, и можешь катиться на все четыре стороны.
— Что именно я должна сделать?
— Подписать бумаги на развод. В конце Сатурналий мы объявим, что ты слагаешь с себя сан королевы.
«Всё-таки это правда!» — расстроилась Аделия. Её последняя надежда на счастливый исход растаяла, как дым в ясном небе.
— Хорошо, — уронила она и, чувствуя, что к глазам подступили непрошеные слёзы, поспешно вскочила на ноги.
— Адель!.. — застал её у выхода голос мужа. — Я тебя не гоню, но учти. Если ты вернёшься из Ночного королевства, я буду вынужден отправить тебя в монастырь.
— Воля ваша, сир.
— Адель, отныне ты свободна. Можешь не волноваться за своих спутников.
— Спасибо.
С болью в сердце Аделия неслышно притворила за собой створку расписной двери, оставляя за спиной четырнадцать лет богатой треволнениями супружеской жизни. И уже к вечеру по королевскому замку с быстротой пожара разлетелись слухи, что она получила отставку.
Атакованный сплетниками граф де Ривароль отделывался насмешками и остротами. «К чему делиться своим предвидением? Кто предугадал ход событий на 24 часа раньше толпы бездарностей, тот 24 часа слывет человеком, лишенным здравого смысла… Бедная Аделия! Столько вытерпеть в этом гадюшнике и в конце концов всего лишиться. Мир несправедлив», — насмешливо подумал он и, чтобы избавиться от навязчивых собеседников, отправился к приору.
Де Ривароль отбросил сословные предрассудки и с каждым разом беседы с инквизитором доставляли ему всё больше удовольствия, кроме тех случаев, когда поднимались религиозные темы. Искренний фанатизм Вагабундо не находил у него отклика, но новоявленный католик тщательно это скрывал, а в душе посмеивался. «Мало того, что Бог у людей человек: у евреев он еще и еврей, а у японцев — японец»[22].
Несмотря на скорый развод, этой же ночью король пришёл к Аделии и потребовал исполнения супружеских обязанностей. Она с трудом удержалась, чтобы не послать его… к фавориткам. «В конце концов, он достаточно платит этим наглым авантюристкам, чтобы оставить меня в покое, хотя бы сейчас», — внутренне кипя, думала она.
Недовольный выказанной холодностью жены, король избалованный дамским вниманием рассердился, но вспомнил о скорой разлуке и решил не омрачать их последние дни.
— Что случилось, мa chérie? — ласково спросил он, коснувшись поцелуем нежной гладкой щеки.
— Ничего, сир, просто голова болит.
— Не лги, Адель. Что тебя беспокоит? Может, я могу помочь?
— Нет.
В мягком теплом свете горящих свечей, король заворожено смотрел в прекрасное и не по возрасту юное лицо жены. Недавно его королеве исполнилось тридцать четыре года, но внешне она выглядела, так же, как и четырнадцать лет назад. «Вот она ведьминская кровь! Скоро я буду стариком, а она по-прежнему будет молода и прекрасна и однажды разлюбит меня», — с грустью подумал он.
Чувствуя, что сердце придавила непомерная печаль и одновременно грызёт ревность, он уткнулся в облако темных волос и чуть слышно спросил:
— Мa chérie, скажи, ты ещё любишь меня?
— Да, Эвальд, — Аделия прикрыла глаза и из-под сомкнутых век потекли слёзы. «Пусть эта ложь будет моим