Юлиан неуютно поёжился и наклонился к уху Цветанки.
— Цыплёнок, ты ничего не почувствовала?
— Нет. С тобой всё в порядке? — забеспокоилась она.
— Да. Я о другом, — он обернулся к Рунике. — А ты? Ты что-нибудь почувствовала?
— Нет, — удивилась та. — Что случилось-то?
— Древние боги уходят, — тихо отозвалась Верховная ведьма, поравнявшись с ними. Она внимательно посмотрела на поникшего юношу.
— Вы тоже это почувствовали, барон де Фальк?
— Да, госпожа, — невесело отозвался Юлиан и криво усмехнулся, не замечая, что его кожа слегка засветилась. — Люди уверены, что боги бессмертны. Но это не так. Те, что созданы людьми, умирают, когда иссякает их вера. Вот и сейчас ушёл в небытие кто-то очень значительный, и мир Ойкумены оскудел.
«Тринадцать Ведьминских кругов! — ахнула Верховная ведьма, чувствуя, как разгорается надежда. — Может, ещё не всё потеряно?»
— Не поможете мне, молодой человек? Всё же возраст сказывается.
— О чём вы, госпожа? Такую красавицу впору замуж выдавать! — воскликнул Юлиан, учтиво подхватывая Верховную ведьму под руку.
Она улыбнулась.
— Барон де Фальк, я уже наслышана, что вы дамский угодник.
— Тсс, госпожа! Это секрет, — сказал Юлиан, состроив умоляющую физиономию, и поцеловал руку девушки. — Ни слова об этом моей жене! Иначе, меня постигнет участь Отелло… тьфу! Дездемоны.
Цветанка смерила его укоризненным взглядом, и янтарные глаза юноши весело блеснули.
— Шутка, моя любовь!
— Я и не сомневаюсь, мой дорогой, — повернув голову, девушка сладко пропела: — Господин де Грамон, не составите мне компанию?
— С удовольствием, миледи! — подкрутив усы, бравый капитан подхватил Цветанку под руку, и Юлиану не оставалось ничего другого, кроме как скрежетать зубами, глядя на мило воркующую парочку.
— Отелло и Дездемона… я не знаю таких. О ком это вы, барон? — полюбопытствовала Верховная ведьма, видя, что страсти накаляются.
— Это персонажи пьесы одного талантливого, но пока безвестного драматурга. Если вам интересно, я перескажу сюжет.
— Да-да, сударь! Пожалуйста, расскажите! — наперебой проговорили придворные дамы, стайкой окружившие их, с недавних пор юноша прославился как выдумщик занимательных историй.
— Так кто автор этой замечательной пьесы? — спросила зачарованная Верховная ведьма, выслушав трагический финал с удушением несчастной Дездемоны ревнивым мавром.
— Уильям Шекспир, госпожа.
Утирая слёзы, придворные дамы недоверчиво переглянулись.
— Не может быть, чтобы мы не знали такого талантливого господина.
— О сударь! Лучше сразу признайтесь, что вы сами сочинили эту пьесу, — прощебетала мадам де Ториньи, прижимаясь к боку Юлиана.
Темноглазая живая брюнеточка незамедлительно воспользовалась отсутствием Цветанки, не теряя надежды заполучить его в любовники.
— Увы, милые леди! Как мне ни лестно, но я вынужден отказаться от чести быть автором.
— Хорошо, барон! Я запишу вашу пьесу под псевдонимом. Как вы говорите, Уильям Шекспир?
— Мадам, честное слово это не я!
— Хорошо, барон! Но мы остаёмся при своём мнении, — засмеялись легкомысленные красавицы. — Путь неблизкий, расскажите нам ещё что-нибудь.
— Хорошо. Как вы относитесь к призракам?
Всеобщий испуганный стон показал, что к ним относятся с должным почтением.
— Belle femme! Не нужно падать в обморок! Берите пример с мадам де Ториньи, — предусмотрительно воскликнул Юлиан, видя, что некоторые предприимчивые дамы собираются рухнуть в его объятия. — Поверьте, это был благородный призрак. Юному принцу Гамлету явился его умерший отец…
— О, какой пассаж! Бедный мальчик!
— Скажите, как он выглядел?
— Конечно же, он был красавцем! Это же принц, — безапелляционно заявила мадам де Ториньи и Юлиан, улыбнувшись, поцеловал её ручку.
— Вы правы, мадам. Принц не может быть уродом.
Ответом ему был томный взгляд.
— Барон, зовите меня по имени.
— Merci! Je vous remercie, Иветта!.. Итак, на чём мы остановились?
— На призраке, барон.
— О да!
«Блин! Самый настоящий плагиат!.. Вот и кто я после этого? Бедный Йорик, бедный Шекспир!» — огорчённо подумал Юлиан, когда завершил свою вариацию байки о датском принце. Затем он плюнул на угрызения совести, решив, что его причастность не так уж важна, поскольку сочинения будут по-прежнему числиться за господином Шекспиром. Чтобы подстраховаться, он взял слово с Иветты де Ториньи, держательницы литературного салона и заядлой любительницы театра, что она запишет эти пьесы под псевдонимом и ни словом не намекнёт на его имя. Впоследствии графиня сдержала своё обещание и, дав волю воображению, кое-что присочинила сама.
Верховная ведьма, сославшись на дела, куда-то исчезла и к великому облегчению Юлиана Цветанка вовремя оставила своего воздыхателя и, оттеснив недовольных соперниц, взяла его под руку. Торжествуя, он поздравил себя с тем, что выдержал характер. Ему очень не хотелось портить отношения с капитаном де Грамоном, вызывая его на дуэль. Но он сердился. В последнее время девушка слишком часто пользовала его горькой пилюлей ревности.
«Пора предупредить цыплёнка, чтобы завязывала со своими глупостями», — подумал Юлиан.
Сказано-сделано. Не откладывая дело в долгий ящик, а попросту боясь, что утеряет решимость, он отвёл жену в сторонку и… закатил ей форменный скандал.
Но на Цветанку нашёл дух противоречия. Вместо того чтобы повиниться, она, уязвлённая его невниманием, тоже сердилась и сыпала ответными обвинениями. В общем, они разругались в пух и прах.
— Блин! Если ты без ума от де Грамона, то так и скажи. Я не буду путаться у вас под ногами!
— Если тебе милей размалёванные пиявки, отправляйся к ним и развлекай их дальше, а я как-нибудь обойдусь!
— Вот как? — пылая праведным гневом, Юлиан бросился прочь, не слушая зова опомнившейся девушки.
Глава 17
Бег под тёмным пологом леса, наполненным таинственными звуками — испытание не для слабонервных, но юноша, ведомый странным чувством, ни на что обращал внимания. Несмотря на полную темень, он ни разу не запнулся ни об узловатые корни древних исполинов, ни о камни, попадавшиеся на его пути, и легко перепрыгивал через встречающиеся ручьи и небольшие речки. Опомнился он только тогда, когда выскочил к жертвеннику и понял, что вернулся в священную рощу.
«Вот придурок! Зачем я бросил цыплёнка? А вдруг она заблудится и попадёт в беду?» — заволновался Юлиан.
— Финист, возвращайся и присмотри за Цветанкой, — приказал он соколу, опустившемуся на его плечо, и тот снова сорвался в полёт.
Протяжный стон, полный нечеловеческой муки, заставил его вздрогнуть и насторожиться. Юноша потянулся за оружием, но передумал, и его кожа засияла. Вслед за этим выражение его лица разительно изменилось и в его облике проглянуло совсем другое существо — загадочный двойник Юлиана, который живо интересовался его судьбой.
— Кто здесь? — властно спросил он.
— Это я, господин.
С земли поднялся рогатый призрачный силуэт и, не решаясь подойти, замер в отдалении.
Двойник Юлиана удивлённо приподнял брови.
— Жив, курилка! А я уж думал, ты отдал концы.
— Мой господин, как только взойдёт солнце, я умру.
— Ну, это мы ещё посмотрим! — юноша усмехнулся, и на мгновение вокруг него разлилось сильнейшее сияние.
— Ареа, миаль, диа борес — звучно произнёс он и древний бог, упав на колени, испуганно сжался, чувствуя в душе сложную смесь чувств: трепет и страх, восхищение и преклонение, но главными были радость и гордость, что ему выпала честь быть замеченным таким удивительным существом.
— Ариа, летайда! Амиа до бева лисуф!
— Ри!
— Ер, летайда, — прошелестел Рогатый бог и, приблизившись к своему могущественному собеседнику, растерянно заморгал глазами. — Простите, господин. Я не силён в верхнеэльфийском.
— Что ж, а я в силу физических ограничений не слишком силён в мысленной речи. Давай поговорим на языке людей, — мягко проговорил юноша. Он по-прежнему был окружён сиянием, но уже не таким сильным. Опустившись на жертвенник, он похлопал по липкому от крови камню.
— Присаживайся, Цернунн.
Видя, что Рогатый бог колеблется, он усмехнулся.
— Ежегодная смерть, удовольствие не из приятных. Не так ли?
— Да, мой господин, но так уж придумали люди, — отозвался бог и, не утерпев, спросил: — Вы к нам надолго?
— Не имею понятия. Зависит от того, как сложатся дальнейшие события. В вашем мире я связан по рукам и ногам хрупкой формой человека и потому вынужден соблюдать навязанные правила игры.
— Понятно, — задумчиво протянул Рогатый бог и, спохватившись, низко поклонился. — Господин, простите старика. Мы все очень рады вашему прибытию.
— Спасибо, Цернунн. Не стой, в ногах правды нет. Мне тоже любопытно побывать в устойчивом магическом мире и познакомиться с его талантливым создателем и обитателями. Хотя некоторым эльфам не мешало бы всыпать за враньё и хамское поведение. Люди-ключи, отпирающие двери между мирами. Надо ж было такое придумать!
Юноша иронично хмыкнул и, видя, что он не сердится, Рогатый бог приободрился.
— Это не со зла, мой господин! Светозар выполнял приказ нашего творца.
— Изобретательный слуга, — бесстрастно отозвался двойник. — Только слегка переусердствовал в своем стремлении услужить. Если бы Юлиан по его милости попал в настоящую беду, ему бы это дорого обошлось.
— Честное слово, господин, Светозар — хороший мальчик! Просто он скучает и иногда его заносит по молодости лет.
Видя, что Рогатый бог расстроился, юноша дружески похлопал его по узловатой когтистой руке.
— Не переживай, старик. Я не в обиде. В конце концов, это было полезное путешествие для моей человеческой марионет… для моего сына, — поправился он и его горящий взгляд уставился в усталое морщинистое лицо древнего бога. — Твоё служение людям окончено, но ты мужественно держался до самого до конца. Поэтому я хочу что-нибудь сделать для тебя. Выбирай. Можешь присоединиться к богам Равновесия в вашей параллели времени, а можешь войти в мою свиту.