Выбитый из колеи Рогатый бог нервно стиснул пальцы рук. Он совсем растерялся.
— Господин, это слишком щедрое предложение для такого захолустного божка, как я. Тем более, я не знаю, как я могу вам послужить…
На лице юноши промелькнуло явное расположение.
— Ты сделал правильный выбор, Цернунн. Относительно службы не беспокойся, пока все места вакантны. Ведь я только формирую свой двор. Но ничто не даётся даром. Чтобы попасть ко мне, ты должен пройти предварительный отбор и доказать свою верность.
Но Рогатый бог его удивил. Опустившись на колени, он умоляюще заглянул в его лицо.
— Не гневайтесь, господин. Я невежественный старик, у которого единственное желание — это остаться дома и снова служить людям.
Юноша смущённо улыбнулся. Черты его лица смягчились, и он стал неотличим от Юлиана.
— Вот дурак! Вечно я принимаю желаемое за действительное. И всё же подумай, Цернунн, прежде чем отказаться.
Заметив, что свечение иссякает, он озабоченно добавил:
— Поторопись! Я не могу слишком долго задерживаться в этом теле, сосуд слишком хрупок. Скоро я уйду, и ты рискуешь остаться ни с чем.
— Простите, господин, но я выбираю Ойкумену, — с трепетом ответил Рогатый бог.
Повинуясь нетерпеливому жесту, он поднялся с колен и, ссутулившись, нервно переступил копытами. Хрустнул сучок, и он сильно вздрогнул.
«Замечательно! Всё идёт по плану», — насмешливо подумал двойник Юлиана, видя его волнение.
— Да будет так! Не переживай, Цернунн. Я не настолько самолюбив, чтобы сердиться на бога, всей душой преданного своей земле. Только учти, возврата к прошлому больше нет. Понимаешь, к чему я веду?
— Да, господин! Я знаю, нейтралитета больше нет, и я должен выбрать одну из сторон.
— Увы! Цернунн, у меня нет времени, а у тебя — выбора. Сейчас твоя душа во тьме, ты обижен и желаешь мести.
— Да, мой господин. Поэтому я согласен на тёмную сторону служения, — чуть слышно ответил Рогатый бог и сжал задрожавшие пальцы.
— Что ж, это твоё право.
В руках юноши появилась пальмовая ветвь и вспыхнула нестерпимо ярким светом. Под его воздействием Цернунн преобразился. Исчезла его призрачность и во весь свой огромный рост выпрямился страшный двурогий демон с горящими красными глазами.
— Красавец! — восхитился юноша и деловито добавил: — Церунн, отныне ты сатана Ойкумены. Под твоим началом будет местное адское воинство. Думаю, нет нужды напоминать, в чём заключается твоя служба. Кстати, в отличие от многих других повелителей тьмы у тебя не будет удобной отмазки в форме обиды на своего создателя. Поэтому всегда помни, это не только для людей, но и для тебя испытание грехом.
— Да, мой господин! Вы не пожалеете, о своём доверии! — рявкнул демон и с грохотом провалился в открывшуюся преисподнюю.
«Прекрасно! Цернунн малость простоват, но при должной обработке из него получится не менее ценный кадр, чем Ваатор у Лита. К тому же он никогда не изменит своему господину, — юноша холодно усмехнулся. — Думали переиграть меня, милейшие принцы? Воображаете себя виртуозами интриг? Ну-ну, самонадеянные плуты! Поживём-увидим, на чьей улице будет праздник».
Он подошёл к растерзанному белому оленю и толкнул его останки носком сапога. На его лице появилось раскаяние. «Прости, зверь! Как вместилище бога ты заслуживаешь лучшей доли, чем быть убитым людьми, а затем съеденным вампирами». Присев, он коснулся рукой, не тронутой волками-оборотнями морды оленя и, дождавшись, когда он оживёт, заглянул в его испуганные глаза. «Не бойся, малыш! Кроме старости, больше никто и ничто не посмеет отобрать у тебя жизнь».
Олень дернулся и, вскочив на ноги, понёсся в спасительный лес. «Живи долго и счастливо, Бэмби!» Подняв руку, юноша помахал ему вслед. Не обращая внимания на фавнов, фей и прочих духов, воскресших вместе с оленем, которые толпились в отдалении, не решаясь приблизиться к нему, он нашёл взглядом огненную змею людской процессии.
— Ладно, хватит заниматься благотворительностью. Пора вернуть ребёнку его лягушачью шкурку, — пробормотал он и приказал: — Вионет, возврат к исходной точке, без временного поглощения.
Перед тем как исчезнуть, двойник закрыл глаза и мягко улыбнулся. «Прости за вторжение, малыш», — повинился он.
Пришедший в себя Юлиан ничего не помнил о происшедшей с ним метаморфозе, но она аукнулась ему слабостью в теле и головной болью.
Юноша шагнул в непроглядную темноту и, споткнувшись, с трудом удержался на ногах. «Блин! — беззлобно ругнулся он. — Все ноги переломаешь!.. И какого чёрта меня занесло в эти дебри?» Выбравшись из ложбины, он увидел шумную процессию. Впрочем, шум и безудержное веселье, возраставшие по мере удаления от священной рощи, он слышал и до этого. Найдя взглядом Цветанку в компании чем-то озабоченной мрачной Руники, он успокоился, а заметив, что обе часто привстают на цыпочки и смотрят по сторонам, победно улыбнулся. «Ага! Волнуетесь! То-то же!»
Засада помогла ему оставаться незамеченным до последнего. Как чёртик из табакерки, он выскочил из невысоких кустов, усыпанных терпкими вкусными ягодами, и поймал девушку в объятья.
— Не меня ли ищете, мадам де Фальк?
— Ах ты, шайтан!
Пылая праведным гневом, Цветанка заколотила его кулачками по груди, а Руника смерила недобрым взглядом, правда, не скрывая при этом явного облегчения.
— Явился не запылился! — проворчала она для порядка.
— Малыш, прекрати! Чего вы обе злитесь?
— Не прикидывайся, что не понимаешь! Я всё платье изорвала, ползая по кустам, а ему всё игрушки!
— Вот-вот! Убить мало некоторых гадов за такие фокусы. Нашёл, когда слинять на сторону! — рявкнула Руника, внося посильную лепту в их совместный выговор.
— Ладно вам! Что вы взъелись ни с того, ни с сего? — обиделся Юлиан, заполучивший в свой адрес немало нелестных эпитетов.
— Слава Всемилостивейшему Аллаху, что привёл тебя обратно. Ещё немного и я не знаю, что бы сделала!
Девушка повисла на его шее, не обращая внимания на ревнивые смешки дам.
— Не реви, дорогая. Сама виновата.
Всхлипнув, она подняла на него виноватые глаза.
— Прости, дорогой!
— Ну, правильно! — буркнула Руника. — Ты ещё встань на колени и поползай у его ног, чтобы вымолить прощение! — она поморщилась, видя, что девушка и в самом деле собирается последовать её стервозному совету. — Вот рогатый! Совсем девка сбрендила.
— С ума сошла? — полный раскаяния Юлиан подхватил Цветанку на руки, и она спрятала лицо на его плече, не желая, чтобы другие видели её слёзы. — Вот дурочка! С чего ты решила, что я тебя бросил?
— Тебя не было так долго, что я до смерти испугалась.
— Что за глупости? — удивился Юлиан. — Я отсутствовал минут пятнадцать, если не меньше.
— Инкуб, тебя не было час с лишним!
— Шутите?!
— Если бы! — девушка вытерла слёзы и сердито сверкнула глазами. — Хорошо хоть Финист вернулся. Не знаю, как меня, а его ты точно не бросишь!
— Скажи спасибо, что она не удрала в лес на твои поиски. Еле удержала дурищу, — сердито заметила Руника.
— Ничего не понимаю! Неужели я так долго отсутствовал?
— Сам посмотри!
Цветанка выудила из его жилета громоздкий, но очень точный хронометр. Озадаченный Юлиан глянул на его циферблат и вздохнул. «Н-да! Крыша едет не спеша, тихо шифером шурша. Ёпрст! Неужели тихо схожу с ума? — он призадумался. — С чего бы это? По-моему, я здоров как бык и психика у меня устойчивая. В принципе амнезии совершенно неоткуда взяться, ведь никто не лупил меня по голове. Или так даёт о себе знать чужая химия? Может, раньше тоже случались провалы в памяти?.. Блин! А вдруг я становлюсь неадекватным?»
— Цветик, ты не замечала за мной каких-нибудь странных поступков?
Умиротворённое выражение на личике девушки сменилось удивлением.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, — Юлиан замялся, — Я не пробовал причинить тебе вред? Например, напасть или как-то угрожать твоей жизни?.. Нет! Ты не подумай! Пойми, что бы я ни делал, я не желаю тебе зла! — выпалил он на одном дыхании и затаил дыхание.
— Вроде нет, кроме как в заброшенном доме, но я тебе рассказывала, — ответила озадаченная девушка и, вздохнув, снова впала в счастливо-расслабленное состояние. — Конечно, желаешь! Разве нет? По твоей милости, я схожу с ума от ревности, — добавила она.
— Подожди! Так ты подумала, что в лесу я не один, а… — Юлиан расплылся в улыбке, но тут же вскрикнул от боли. — Ой! Прекрати кусаться!
— Не могу, это инстинкт.
С нескрываемым удовольствием Цветанка слизнула капельку выступившей крови.
— Ах ты, вампирка! Жаждешь моей крови? Даром тебе это не пройдёт! — коснувшись губами её уха, выдохнул Юлиан и громко добавил: — Ну-ка, давай отойдём в сторонку, есть разговор!
Догадливая Руника сразу отстала и заговорила с де Грамоном, который шёл в некотором отдалении от их троицы.
— Не смей, шайтан! — запротестовала Цветанка. — Знаю я твои разговорчики, — она опасливо покосилась на соседей по шествию и сердито буркнула: — Хочешь, чтобы я опозорилась, вопя на весь лес?
— Неужели ты не видишь, что творится вокруг? До нас никому нет дела.
— Нет!
— Не трусь, цыплёнок! — вкрадчиво проговорил Юлиан. — Нельзя нарушать традиции. Сексуальные игрища это часть ритуала. Народ обидится, если заметит, что мы не почтили Рогатого бога. Смотри, в прическе у мадам де Ториньи уже пол-леса застряло, а мы чем хуже?
Действительно, люди из процессии парочками уходили в лес и оттуда доносились звуки поцелуев, смешки и подозрительные стоны.
— О, Всемогущий Аллах! Неужели трудно потерпеть до дома? Как правоверная мусульманка, я не могу поддаваться на соблазны шайтана…
Поймав унылый взгляд юноши, весёлая литераторша игриво подмигнула ему, но обмен взглядами не укрылся от ревнивого ока Цветанки. Она расстроилась и сменила гнев на милость.
— Ладно, идём!
— А как же шайтан? — насмешливо поинтересовался Юлиан.
— Поговори ещё у меня!