Праздничная попойка приобрела невиданный размах, когда с большим трудом отыскали победителей турнира и, вручив им призы, препроводили за накрытые столы, расставленные прямо на ристалище.
У пьяного в стельку Юлиана остались крайне смутные воспоминания о самой церемонии награждения. Он помнил только, что вдруг перед ним возникла усатая недовольная физиономия герольдмейстера, в окружении долженствующего ему сопровождения. Но юноша ни за что не хотел уходить, впервые оказавшись среди тех, кто своим душевным теплом очень походил на его земляков с родной Земли.
— Барон де Фальк! — выкрикнул герольдмейстер, сорвавшись на фальцет, после того как исчерпал все приличествующие случаю способы привлечь его внимание. — Если вы нажрались как свинья, это ещё не повод отказываться от предназначенного вам триумфа! Вставайте, сударь!.. Вас ждёт праздничная процессия и, что гораздо важней, вас ждёт сам король! Немедленно забирайтесь в колесницу, если не хотите впасть в немилость у их величества!
Последний довод показался Юлиану убедительным.
— Если вы настаиваете, месье, я весь к вашим услугам, — пьяно икнув, отозвался он.
Поддерживаемый казаками юноша с трудом поднялся на ноги и, получив на голову лавровый венок от мадам де Ториньи, которую выбрали музой рыцарского турнира, он пошатнулся и упал в объятия побагровевшего герольдмейстера.
— Сударь! — взвизгнул он. — Что вы себе позволяете?!
— Пардон!.. Не нервничайте мой друг, — пробормотал юноша, стараясь хоть немного придти в себя. — Момент… блин! Подержите лавровый веник, а то я ничего не вижу… опля! — он пьяно улыбнулся и под хохот трибун с большим трудом взгромоздился на колесницу. — Вот я и на месте… Щас примем героический вид и порядок! Дайте венок!.. — на его физиономии появилось победное выражение. — Вуаля! Я же говорил, что всё получится!
Каким-то чудом Юлиан удержался на ногах, пока они свершали круг почёта и даже умудрился вручить Цветанке корону королевы турнира. Правда, ему не сразу удалось подцепить золотой узорчатый обод остриём копья, которое ему подал расторопный оруженосец. К счастью предусмотрительный парнишка тут же забрал его обратно, опасаясь, что хозяин кого-нибудь спьяну пришпилит к трибунам, и не приведи боги, если это окажется его горячо любимая жена.
Готовая в любой момент обрубить остриё копья, Руника расслабилась и, отпустив рукоятку меча, сердито покосилась на сияющую девушку. «Вот ведь парочка недоумков!» — она тяжело вздохнула, чувствуя себя древней старухой, присматривающей за парой несмышлёнышей.
— Доня! — вдруг пробасил над её ухом радостный голос. — А я уж боялся, что больше тебя не встречу!
При виде своего настойчивого ухажёра из встреченного в пути каравана, Руника скривилась: «Вот рогатый! Только его не хватало для полного счастья!»
Головатый тоже так решил и взял неприступную красотку в плотную осаду.
Куренной атаман оказался непробиваем для её ядовитых шпилек и Руника, отчаявшись от него отделаться, согласилась немного прогуляться. Как только их разговор принял более мирное направление, она с удивлением поняла, что ей очень нравится этот умный увалень, силой и повадками похожий на добродушного медведя. Они немного посидели за праздничным столом, и хмельные напитки сделали своё дело. Хихикая, они пробрались в комнатку Руники — ей повезло, и она заполучила жильё в королевском замке, правда, благодаря протекции Юлиана. Ну, а дальше случилось то, что сплошь и рядом случается с мужчиной и женщиной, когда они ищут друг у друга утешения. Руника даже расстроилась, обнаружив поутру, что страстный любовник бесследно исчез. Поступившись гордостью, она пошла к шатрам, в которых остановились казаки, но их уже и след простыл. На вытоптанном становище валялся мелкий мусор да многочисленные кости, оставшиеся от вчерашнего пира. Их неторопливо обгладывали собаки, неприязненно косясь в её сторону.
Руника вздохнула и повернула домой. В душе она пожалела, что сразу не согласилась уехать с бесшабашным парнем, когда он настойчиво звал её с собой. Впервые она встретила мужчину — ровню себе и захотела связать с ним жизнь. Внутреннее чувство подсказывало ей, что они неплохо поладили бы друг с другом.
«Видно не судьба!» — с непривычным смирением подумала она и украдкой смахнула слезу.
Головатый тоже был не в настроении.
— Да брось ты, Ивасёк! — уговаривали товарищи своего хмурого атамана, порывавшегося повернуть обратно. — На кой ляд тебе сдалась это задавака?
Дед Опанас поравнялся с внуком и дёрнул его за повисший чуб.
— Не кисни, парубок! — он раскурил трубку и, покосившись на его унылую физиономию, ухмыльнулся в пышные усы: — Ты у меня орёл! Как ни задирала девка нос, а всё же не устояла и дала тебе. Не горюй! Расторгуем товар и заглянем к ней на обратном пути. Чем чёрт не шутит? Вдруг ты выстрелил не в холостую? Тогда с дитёнком она от тебя никуда не денется.
— Придумываешь, дидусь. Некоторым бог по нескольку лет не даёт детей. С чего вдруг мне повезёт?
Видя, что внук сомневается, Опанас хмыкнул.
— Ладно. Что ни говори, а девка она боевая. Если задурит и не захочет ехать добром, украдём и все дела.
Головатый встрепенулся.
— И то верно! Сразу нужно было украсть…
— Но-но, торопыга! — нахмурился дед и понизил голос, чтобы его не услышали другие. — Пока ты с ней кувыркался, я кое-что узнал. Твоя девка не из простых, а полюбовница самого эдайнского короля.
— Что?!..
— Что слышал! — обрубил Опанас внука. — Поэтому угомонись. Дело-то не простое.
— Дидусь, вдруг она брюхатая, а ребёночек не мой?
— Ну и что? Не прокормишь, что ли? Другого тебе родит и не одного.
— Твоя правда, дидусь! — Головатый подбоченился. — Эй, хлопцы! Чего приуныли? А ну, запевай песню, чтобы веселей было!
— А чё сам-то молчишь? Давай, заводи!
— По Дону гуляет казак молодой…
На удивление слаженные голоса затянули привычный мотив.
Привлечённая раздольной песней бабка Оксана забросила свои дела и выглянула из кибитки. Глядя на повеселевшего Ивася, она пригорюнилась. «Ах ты, мой донечка! И как тебя угораздило влюбиться в эту кралю? Не пара она тебе, ой, не пара!» Будучи провидицей, она боялась гадать на внука, опасаясь его сглазить, а по всему остальному выходило, что Руника выйдет замуж за вампира… если не умрёт в ближайшее время.
Глава 20
Мир за гранью яви.
И так пьяный Юлиан хорошенько добавил во время королевского застолья, поэтому совершенно не помнил, как оказался в своей постели. Может, от того что он перепил, его мучил очень яркий кошмар, хотя его начало было довольно безобидным. Происходящие в нём события были настолько реальны, что ему ни разу не пришло в голову, что это сон, хотя всегда подспудно об этом знаешь.
Юноша стоял в триумфальной колеснице, причём совершенно трезвый и одной рукой обнимал сияющую Цветанку в чудесном ярком наряде, а другой — махал народу. Прямо в лицо ему светило вечернее, по-осеннему ласковое южное солнце. Прищурившись, он смотрел на восторженно ревущие трибуны, и его распирало от чувства гордости. «Во дожил! Неужели они беснуются из-за меня?» — ликующе подумал он и вдруг на его мысли отозвался насмешливый женский голос:
«Похоже, что так. Гордись, герой!»
«Что?.. Неужели?»
«О да! Ты не ошибся. Не забыл ещё обо мне?»
«Ты?!.. Не может быть!»
«Почему не может быть? Оттого, что ты временно вытеснил меня из тела, ещё не значит, что я исчезла навсегда».
Внутренний голос сочился таким сладким ядом, что Юлиану стало не по себе.
«Потому что я это я!»
«А я это я!» — парировала невидимая собеседница.
Юлиан немного помедлил, прежде чем спросить:
«Хочешь сказать, что ты сама по себе?»
«Ну, да! А ты ещё не понял?»
«Лжешь!»
«Спокойно! Не нужно истерить, мой мальчик! Гуляй, пока я добрая, но не забывай, что в гостях».
«Заткнись! Не хочу слышать весь этот шизофренический бред!»
«Можешь сколько угодно изображать из себя страуса и прятать голову в песок, но это не изменит того, что ты временщик. Пройдёт какое-то время и ты снова вернёшься в небытие, — сказала внутренняя собеседница и, хихикнув, добавила с деланным участием: — Извини, малыш! Конечно жаль разрушать твою любовную идиллию, но придётся. Сам понимаешь, мне твоя пассия ни к чему…»
— Нет!!! Я никогда не уступлю тебе место! — выкрикнул Юлиан, но внутренняя собеседница не унималась.
«Уступишь! Куда ты денешься? Из нас двоих я главная. Как говорится, я личность, а ты моё alter ego[27]».
— Я не верю, ты всё лжешь!
«Не обманывай себя, ты знаешь, что это правда. Иначе так бы не психовал».
«Нет! Это всё ложь! Ложь! Ложь! Ложь! Я не временщик! — простонал Юлиан, схватившись за голову, и почувствовал, как под влиянием стресса откуда-то из закоулков его души поднимается нечто такое, чему нет названия. — Пошла вон! Убирайся из моей головы!»
«Не будь идиотом! Это невозможно. Ведь мы с тобой как сиамские близнецы. Две отдельные половинки, но единого целого», — с насмешливой жалостью отозвался внутренний женский голос.
Ярость и ужас потерять самого себя полыхнули таким внутренним пламенем, что Юлиану показалось, что его выжигает изнутри.
— Неправда!.. Не знаю как, но я тебя уничтожу! — исступлённо выкрикнул он, и вдруг к нему пришло понимание, что нужно сделать. — Ареа, вионет! Пусть она исчезнет навсегда!
«Слушаю и повинуюсь, господин!» — отозвался очень странный многозвучный голос, причём с такой силой, что на мгновение юноша потерял сознание. Но он тут же очнулся и возликовал, услышав, как невидимая собеседница завопила от страха.
«Не-е-т!.. Не смей этого делать! Ты убьешь нас обоих!»
— Ну и пусть! Лучше сдохнуть, чем быть шизофреником с постоянным раздвоением личности! — ответил он и повелительно добавил: — Вионет, арлионо!
«Юлиан, прекрати! Клянусь памятью Лидии больше ты меня не услышишь!»