— Хочу ещё! — воскликнул он и закапризничал, канюча о продолжении сказочного представления.
Уменьшившийся дракон — очень домашний в ночном колпаке и забавных жёлтых тапочках с помпонами — подхватил его на руки и ласково улыбнулся.
— Хватит, малыш! У тебя слипаются глаза. Пора спать.
Он уложил его в кровать и с готовностью протянул пушистого белого медведя.
— Нет! Хочу Плео!
Дракон подобрал брошенную игрушку и покачал головой.
— Не капризничай. Время уже позднее. Спокойной ночи!
— Пожалуйста, не гаси свет! — прошептал Юлиан, обнимая дракона за шею. Он испуганно косился на тёмные углы детской с колышущимися тенями.
— Хорошо, — согласился тот и, нежно поцеловав мальчика в лоб, щёлкнул пальцами.
Над пологом кровати закружились феи с разноцветными фонариками.
— Достаточно света?
— О да! — счастливо пробормотал Юлиан и чуть слышно пробормотал: — Пап, я люблю тебя.
В янтарных глазах дракона, нет мужчины, как две капли воды похожего на него, промелькнуло сильнейшее замешательство.
— Я тоже люблю тебя, малыш, — его рука коснулась тёмно-золотых волос мальчика, и он виновато улыбнулся, глядя в сонные глаза ребёнка. — Прости, сын, что меня не было рядом, когда я был тебе так нужен.
— Всё в порядке, пап. Мама любила меня за двоих.
Мужчина-дракон снова присел на корточки рядом с кроватью мальчика и, поколебавшись, спросил:
— Хочешь, её увидеть?
— О да!
Сердце Юлиана-ребенка и Юлиана-юноши радостно забилось в ожидании встречи с Лидией, но в дверях детской появилась тоненькая фигурка с головы до ног укутанная в чёрные бесформенные одежды.
Несмотря на старушечий платок, незнакомка была очень молода. При виде мальчика она сдавленно вскрикнула.
— Сынок!.. Слава Богу, он жив!
Незнакомка бросилась к кроватке и, упав на колени, порывисто обняла ребёнка. Когда он с криком стал вырываться из её рук, она отшатнулась и гневно посмотрела на мужчину-дракона.
— Будь ты проклят, инкуб! — воскликнула она и, истово перекрестившись, обвинительным жестом ткнула пальцем в его сторону. — Лазарь, делай что хочешь, но верни мне сына!
— Тихо, Маришка! Не шуми, — он подхватил плачущего ребёнка на руки и укоризненно добавил: — Смотри, что ты наделала! Теперь он не скоро успокоится.
— Пап, пусть она уйдёт! Это не моя мама!..
— Хорошо-хорошо, солнышко! — ласково проговорил мужчина-дракон, прижимая его к себе. — Хочешь, я расскажу тебе сказку о мальчике, который от рождения был таким умным, что сумел выбрать себе самую чудесную маму на свете. Правда, для этого ему пришлось превратиться в девочку…
— Лазарь, как ты можешь? — зелёные глаза незнакомки наполнились слезами. — Ты исковеркал мне жизнь, так хотя бы будь милостив, не отбирай у меня сына.
— Мария, ты винишь меня? — на лице мужчины появилось насмешливое выражение, но в глубине его глаз тлел гнев. — Я оставил сына под твою опёку, а ты что сделала?.. Что ты молчишь? Ну-ка, напомни, кто бросил его у дверей роддома?
— Это не я!
— Неужели?
— Лазарь ты же знаешь моего отца.
Мужчина усмехнулся.
— Фанатик от веры, ну и что?
— Тебе легко говорить!.. Отец обещал утопить мальчика, как приблудного котёнка, если я не скрою свой позор, — лихорадочно проговорила она и протянула к ним руки. — Инкуб, умоляю! Верни моё дитя, мой свет, мою единственную надежду на избавление от мук!
— Маришка, время ушло, и теперь наш сын сам решает, кого впустить в своё сердце.
Незнакомка подняла голову, — и ребёнок-Юлиан испуганно отшатнулся, а у Юлиана-юноши защемило сердце, — бледное лицо являло собой трагическую маску, сквозь прорези которой горели непомерно большие глаза.
— Сынок! Умоляю! — в её голосе прозвучала фанатичная надежда на чудо. — Мой дорогой мальчик! Поверь, не было дня, чтобы я не казнила себя за содеянное.
— Мама! — заплакал мальчик, и незнакомка засветилась от счастья. — Мама, папа, пусть тётя уйдёт! Я её боюсь!
Словно марионетка, лишившаяся поддержки нитей, бедняжка рухнула на пол.
Дела семейные.
— Прости, мама! — судорожно вздохнув, Юлиан сел на кровати и сумасшедшими глазами посмотрел на Цветанку. Склонив голову набок, она с недоумением хлопнула глазами.
— Как ты?
— Замечательно! — отозвался он, но события сна не отпускали его. Стоило только закрыть глаза, как сразу возникали те, что назвались его родителями — мужчина-дракон в необычных струящихся одеждах, словно сотканных из света, и совсем юная зеленоглазая незнакомка, назвавшаяся его матерью. С силой дёрнув себя за волосы, он потребовал:
— Ну-ка, как следует ущипни меня!
Не спрашивая ни о чём, девушка добросовестно выполнила его просьбу.
— Ой! — Юлиан скривился от боли и облегчённо выдохнул: — Слава Богу! Кажется, я не сплю.
На его лице появилось недовольное выражение, когда он заметил, что она уже полностью одета.
— Куда это ты собралась, да ещё без меня?
Цветанка хмыкнула.
— Хочешь, пойдём вместе. Только собирайся поживей, а то я уже опаздываю на утренний чай к мадам де Ториньи.
Успокоившийся Юлиан бросился в кровать и блаженно прикрыл глаза. Победы даются нелегко, и это давала о себе знать сумасшедшая усталость вчерашнего дня.
— Не-а, не хочется. Иди одна.
— Ладно! Тогда скоро меня не жди. Я обещала мадам Руаньи, что загляну к ней на обратном пути.
Юлиан скривился и, приподняв голову, подозрительно посмотрел на нарядную девушку, прихорашивающуюся у зеркала. В неярком утреннем свете она показалась ему волшебным существом, явившимся из страны фейри.
— Это не её ли сынуля в последнее время не даёт тебе проходу, напрашиваясь на дуэль? — помрачнев, спросил он.
— Не имею понятия! — рассеяно отозвалась девушка и, изогнувшись, попыталась со спины рассмотреть свою безупречную причёску и воздушное платье.
Вдруг перед глазами Юлиана замелькали страшные картины из кошмара и его сердце, дав перебой, испуганно забилось. В мгновение ока он вскочил на ноги и стиснул Цветанку в объятиях. Лишь ощутив её материальность, он немного успокоился.
— Что ты всполошился? — удивилась она и нетерпеливо шевельнулась в его руках. — Милый, пусти, мне пора…
— Не уходи! Сначала скажи, что любишь меня!
Не дожидаясь ответа, Юлиан приник к губам девушки и по ходу дела безжалостно растрепал её тщательно уложенные волосы и аккуратно наглаженное платье. Глядя, как она вздыхает, тщетно пытаясь восстановить облик светской дамы, он усмехнулся, не чувствуя в душе ни малейшего раскаяния.
— Извини! Кажется, твои визиты накрылись медным тазом.
— Вот ещё! — надув губы, Цветанка бросила на него уничтожающий взгляд и, тряхнув роскошной гривой волос, взялась за щётку. — Вот шайтан! Мог бы просто сказать, что ревнуешь, тогда бы я не пошла к мадам Руаньи.
Видя, что самостоятельно ей не восстановить причёску, она потянулась к шнуру с колокольчиком, чтобы вызвать горничную, но Юлиан упредил её движение. Развернув к себе, он так долго всматривался в её лицо, что Цветанка встревожилась.
— Хабиб, что-то случилось?
На его лице немедленно появилось трагическое выражение.
— Любимая, я попал в беду! — горестно воскликнул он и театральным жестом схватился за сердце.
— О Аллах!.. Что?.. Что случилось? Я могу чем-нибудь помочь?
— Конечно, можешь. Всегда люби меня, как я люблю тебя, — прошептал Юлиан и, склонившись, провёл языком по её ушку. — А я люблю тебя больше жизни.
Рассерженная Цветанка оттолкнула его от себя.
— Ах ты, бездельник! Шут гороховый! Не смей больше пугать меня!
— Хорошо, как скажешь, дорогая, — смиренно пообещал он и опустился перед ней на колени.
Удивлённая его необычным настроением, Цветанка сделала то же самое и, заглянув в его глаза, утонула в их медовой глубине.
— Я люблю тебя! — вскинув руки, она прижалась к юноше и ласково прошептала: — Поверь, даже смерть не разлучит нас…
— О да! Проверено на практике, — тихо сказал он, и на его лице появилось смесь нестерпимой боли и нежности. Отстранившись, он пытливо заглянул в глаза недоумевающей девушки. — Цыплёнок, знаешь, когда я тебя полюбил?
— Нет. Ты не говорил, — встревоженная она коснулась его щеки. — Что с тобой?
В комнате повисла звенящая тишина. Казалось, мир за окном перестал существовать, и они остались вдвоём на всём белом свете.
— Всё нормально! — ответил Юлиан и как-то странно улыбнулся. — Ну, так как? Хочешь узнать, когда я тебя полюбил?
— Скажи уж, наконец! Не томи!
— Как только увидел на помосте Ярмарки невест. Прости, но в то время ты выглядела задрипанным котёнком, которого сердобольные хозяева не захотели топить в бочке и просто выбросили на улицу. У тебя был такой несчастный вид, что моё сердце сразу потянулось к тебе, — медленно проговорил он, причём, с такой интонацией, словно повторял давно заученную фразу.
Цветанка отстранилась, и её губы дрогнули от обиды.
— Вот как? Хочешь сказать, что я была настолько жалкой?
Юлиан не сразу вернулся из далёкой дали.
— Ага! — подтвердил он и весело ухмыльнулся.
Рассерженная девушка вскочила на ноги и, уперев руки в боки, возмущённо воскликнула:
— Ах ты, шайтан! Не ты ли только что говорил, что влюбился в меня с первого взгляда?
— Я пошутил! Кто же в здравом уме влюбится в ярмарочную невесту? — лениво протянул Юлиан и, улегшись поудобней, подпёр рукой голову.
— Ах так! Ну-ка вставай и кыш в ванну! Да простит меня Аллах, но от тебя за версту несёт потом и перегаром.
— Слушаю и повинуюсь, моя госпожа! — он обижено посмотрел на девушку и, тяжко вздохнув, ворчливо добавил: — Какая ты бестактная! Сразу чувствуется дурное влияние Руники.
— Неправда!
— Правда-правда! Могла бы сделать вид, что ничего не замечаешь, а не зажимать нос руками. Между прочим, быть скунсом — это моё второе мужское призвание!
— А какое первое? — поинтересовалась Цветанка.
— Служить подстилкой для твоих прелестных ножек, — с готовностью ответил Юлиан и снова демонстративно вздохнул.