— Это как раз не важно! — засмеялась Руиса, не отпуская его руки. — Главное, что ты вспомнил о нас.
— Ну, знаешь! Всё же я не такая неблагодарная скотина, чтобы забыть друзей, с которыми съеден не один пуд соли.
— Вот и я говорю, что этот поганец когда-нибудь вспомнит о нас. Иначе грош ему цена, — поддержала ведьмочку Руника и ощутимо ткнула Юлина в бок кулаком. — Только попробуй зазнаться, живо получишь у меня тумака, — внезапно она всхлипнула и, поцеловав его в щёку, прозорливо заметила: — Ну, ладно! Вижу, мы тебе в тягость. Иди куда собрался. Только не забывай к нам дорогу. Хорошо?
Растроганный Юлиан тепло попрощался с друзьями, в том числе, и с подоспевшим Вагабундо. Он махнул им на прощание и шагнул в пространственно-временной разрыв. «Не кисни, amigo!..», «Эй! Мы верим, у тебя всё будет хорошо!» — донеслись до него слова, а в следующий миг все звуки как отрезало.
Глава 32
В Междумирье юный дракон принял звёздную форму и ведомый Финистом сделал свой первый шаг к Земле. Путь оказался нелёгким, да и прибытие на родину вышло не столь радужным, как ожидалось. С проклятиями Юлиан несколько раз выныривал не там, где нужно, и лишь с десятой попытки попал на тихое сельское кладбище, освещённое лучами встающего солнца. При виде двух холмиков, заросших сорняками, по его щекам побежали слёзы. Он стряхнул палые листья и сел на покосившуюся скамеечку. Когда стало темнеть, он дал Лидии и Антонине Марковне полный отчёт о своих приключениях и, допив поминальное вино, поклялся отомстить их убийцам.
Отбыл юноша тем же способом, что и прибыл. Это ввело пьяненького кладбищенского сторожа в долгий ступор, но не помешало ему воспользоваться остатками богатой трапезы, оставленной у заброшенных могил. Правда, больше они таковыми не были. Вдобавок украденная мраморная стела волшебным образом вернулась на прежнее место и с новеньких портретов улыбались две очень симпатичных похожих друг на друга женщины. Сторож протянул было к ним руку, польстившись на богато украшенные рамки, но вовремя опомнился, и его благоразумие было вознаграждено. Ветер швырнул ему под ноги четыре пятитысячные бумажки. С тех пор он ежедневно убирал могилы женщин, и гонял от них всякую шушеру.
Прямо с кладбища Юлиан переместился в затерянный монастырь, который хоть и влачил жалкое существование, но благодаря упорству нескольких десятков женщин, он всё ещё держался на плаву.
Когда отзвучали тяжёлые удары колокола, призывающие к вечерней службе, сёстры двинулись к церкви. Худая как жердь монашка, которая до этого устало брела по дорожке, тоже заспешила и прибавила шагу, как вдруг дорогу ей заступил высокий молодой человек. Он заглянул в её лицо и нерешительно улыбнулся. В следующий миг удивительно ясные глаза женщины изумлённо расширились.
— Сыночек! — слабо вскрикнула она и потеряла сознание.
Юлиан подхватил мать на руки и растеряно посмотрел на бегущих к нему разгневанных монахинь, а затем не придумал ничего лучшего, чем на прямо их глазах шагнуть в пространственный разрез.
«Сатана!.. Сёстры, держите нечистую силу, а то он утащит сестру Фотинью!.. Раззявы! Скорей несите святую воду, сейчас мы ему покажем!..» — неслись ему вслед азартные крики.
«Блин! Во, тётки дают! А вдруг я на самом деле оказался бы дьяволом? — изумился Юлиан воинственному настрою монашек. Вдруг он осознал комичность ситуации и с трудом удержался от рвущегося наружу смеха. — Молодцы сёстры! Так их рогатых в хвост и гриву, чтобы не смущали покой богобоязненных христовых невест!»
Переместившись наобум, Юлиан опустил свою ношу на парковую скамью. Он вгляделся в лицо своей биологической матери, и его кольнула острая жалость: оно до сих пор хранило следы былой красоты, но тяжелый труд и душевные потрясения наложили на его черты свой неизгладимый отпечаток и состарили раньше времени. Она выглядела далеко не так, как та зеленоглазая красавица, которую он увидел во сне.
— Мам! — позвал он тихо, и она сразу же распахнула глаза.
— Мой мальчик! — шершавые мозолистые руки женщины обхватили его лицо. — Я знала, что милосердный Господь не оставит мои молитвы без ответа, да и инкуб не так уж жестокий, чтобы разлучить нас навсегда, — надрывно прошептала она и повалилась ему в ноги. — Сынок! Я не прошу о прощении! Знаю, мне никогда не искупить своего греха.
Несмотря на слова, глаза несчастной умоляли о прощении, и слепая материнская любовь свершила чудо. Ледяной комок в груди Юлиана, образовавшийся после исчезновения девушки, начал понемногу таять.
— Не плачь, мама! Ты ни в чём не виновата. Дед выполнил бы свою угрозу, если бы ты не послушалась, — он протянул матери руку. — Идём? Обещаю, отныне всё будет хорошо.
— Боже мой! Ты просто копия своего отца! — проговорила женщина сквозь слёзы и, не колеблясь, вложила ладонь в прохладные пальцы сына. — Куда же мы пойдём, сыночек?
— Домой, если ты не возражаешь.
Юлиан распахнул дверцу сияющей лаком дорогой машины, которая затормозила рядом с ними, и тепло улыбнулся несчастной женщине, не верящей своему счастью.
— Садись, мам. Не нужно тревожиться, я же сказал, что всё будет хорошо.
И Мария поверила сыну, как в своё время поверила его удивительному отцу. Мысленно отрезая себе мосты к прошлому, она скользнула внутрь машины, полная решимости следовать за своим ребёнком хоть на край света.
Юлиан сглотнул комок в горле — своей безоглядной любовью мать напомнила ему Цветанку.
По дороге Мария не удержалась и спросила сына о Лазаре. Юноша улыбнулся и пообещал, что отец появится у них к ужину и сам ей всё расскажет.
«Если нужно, притащу его за шкирку!» — сердито подумал он.
«Ну-ну! Попробуй!» — отозвался Лазарь.
«И пробовать нечего! Если не появишься к ужину, считай, что у тебя нет сына».
«Совести у тебя нет! Ведь ты же знаешь, что я люблю другую».
«А мне по барабану! Из-за тебя мама прошла через такие круги ада, что будь добр сделать так, чтобы она была счастлива».
«Эгоист! — Лазарь тяжко вздохнул. — Ладно, не заводись. Я же не сказал, что не приду».
«Слава Создателю! Кризис миновал».
Творец Ойкумены накрыл шёлковым платком магическое око, и на лице прекрасного фейри, наблюдающего за ним появилась озорная улыбка.
— Ваша божественность, лично я ни мгновения не сомневался в ваших способностях.
— Мне бы твою уверенность, — Аспид неслышно вздохнул. — Ладно. Всё хорошо, что хорошо кончается. Если не считать того, что старейшины наверняка устроят мне страшную выволочку за порчу родового имущества.
— Легки на помине. Вот и послание.
Светозар развернул возникший перед ними свиток, и с выражением начал читать:
«Копия резолюции Совета старейшин. За кражу и последующую порчу библиотечного имущества вам закрыт доступ в государственные архивы. На срок: навечно.
Постскриптум главного архивариуса. Сентай, если подобное варварство повторится, вы будете изгнаны не только из архивов, это я вам обещаю…»
Фыркнув, Аспид выдернул свиток из его рук.
— И так далее и так далее.
Фейри проводил глазами осиный рой, в который превратились кусочки пергамента и усмехнулся.
— Это вы зря. Теперь старики окончательно взбеленятся.
— Плевать! Будто я не знаю, чего они хотят, — проворчал Аспид. — Старые идиоты! Если бы не я, они до сих пор ковырялись бы в пыли своих библиотек, а не диктовали мне свои условия.
Сидя в кресле, он с наслаждением потянулся и запустил пальцы в роскошную синюю шевелюру прекрасного фейри, сидящего у его ног.
— Сыграй мне что-нибудь, дорогой. Что-то я вымотался, хочется немного отдохнуть.
Повинуясь его приказанию, Светозар поднёс к губам простенькую тростниковую флейту и по чудесному райскому саду разнеслись её печальные нежные звуки.
В Ночном королевстве на груди спящей Руисы Файр засветился отпечаток голубой длиннопалой ладони. Не открывая глаз, она выскользнула из дома и двинулась к небольшому озеру.
Возвращающийся с дружеской попойки де Фокс заметил девчонку и решил, что та по излюбленной ведьминской привычке собирается поплавать ночью. Когда Руиса с головой ушла под воду и не вернулась, он витиевато выругался и нырнул следом за ней. Вместо илистого дна его встретило разноцветье мира фейри.
Держа наготове оружие, де Фокс осторожно двинулся вперёд. Он долго не замечал, что рядом с ним крадутся волшебные существа и, передразнивая его, с трудом удерживаются от смеха.
— Кто здесь? — рыкнул вампир.
Потянувшись к ножам, припрятанным в голенище, он насторожённо зыркнул по зелёным зарослям, которые стеной возвышались по обеим сторонам узенькой тропинки. Из-за розового куста выглянула лукавая мордашка.
— Я здесь! — пропищала крошечная фея, и её глазёнки округлились. — Ой, боюсь! Он такой страшный!
— Правда, что ли? — пробасил вожак кентавров. Он взлетел на пригорок и ударил копытом. — Тогда давай я его затопчу!
— Ну, нет! — запротестовала малышка. — Он хоть и страшный, но красивый.
— Миори, ты сама поняла, что сказала?
— Корто, ты надутый дурак! Вампир красивый, но воинственно настроенный. Я это хотела сказать.
— А-а! Так бы сразу и сказала, — успокоился кентавр и, задрав голову, призывно заржал.
В небе появилась белая точка и вскоре превратилась в белоснежную крылатую лошадь. Встряхнувшись, она обернулась девушкой и, не обращая внимания на заигрывания кентавра, протянула де Фоксу голубую пластинку, похожую на кусочек льда.
— Сударь, я принесла вам приглашение от Морского короля. Он надеется, что вы не откажетесь принять участие в рыцарском турнире.
Ошарашенный де Фокс посмотрел на лужицу на своей ладони.
— Светлая донна, придётся поверить, что это было приглашение.
Девушка засмеялась и, оттолкнувшись, взмыла в воздух.
— Не опаздывайте, уважаемый вампир! Наш король этого не любит.
— Эй! Вы не сказали, куда мне идти! — выкрикнул де Фокс.