«Видимо, семейство де Линь очень богато, и ни в чём не может ей отказать», — заметил граф в ответ на возмущение приора, завидующего расточительным замашкам ведьмы.
Иезуиты чувствовали, что дело не только в том, что Аделия де Линь наследница богатого и знатного рода. Единственный, кто мог прояснить ситуацию была Руника. Увы, она по первому зову шла в постель к де Фоксу, но никакие хитрости и угрозы не могли развязать ей язык. Его это страшно бесило. И всё же, он мог как угодно растаптывать гордость любовницы-простолюдинки, но когда дело касалось Аделии, она была тверда как кремень. Это ещё больше выводило графа из себя, и тогда он жалел, что в Эдайне нет рабства, — взаимоотношения «раб-хозяин» были ему более понятны.
В конце концов, Аделия всё же определилась со званием лучшей гостиницы города и её спутники, обрадованные этим, передали лошадей на попечение конюхов. После короткого совещания в холле было решено, что они остановятся здесь на два-три дня, чтобы как следует отдохнуть и развлечься.
Как только прибежал хозяин гостиницы, ведьма затребовала лучшие номера и настояла на том, что оплатит их сама. Она уломала всех, за исключением де Фокса, которому гордость не позволяла воспользоваться её щедрым предложением.
Когда пришла пора расходиться по своим комнатам, произошла неприятная сцена. Аделия попросила Рунику помочь разобрать её гардероб, но де Фокс тут же потребовал, чтобы она шла с ним. Несчастная трактирщица попеременно смотрела то на ведьму, то на графа, не зная, за кем ей следовать. Под негодующими взглядами пары отъявленных эгоистов её лицо пошло красными пятнами и она, расплакавшись, убежала прочь.
— Н-да! Похоже, наша стерва попала в переплёт. Даже немного её жаль, — сказал Юлиан и, взяв под локоть упирающуюся Цветанку, потянул её за собой. — Подожди, не лезь к ней со своими утешениями! — упредил он её намерение.
Когда они оказались в своей комнате, девушка загородила ему дорогу.
— В чём дело? — удивился он, видя, что она взволнована и прячет руки за спиной.
— Вот, возьми. Надеюсь, тебе понравится.
Лучась радостью, Цветанка протянула ему свой подарок.
— Ну-ка, посмотрим, что здесь!
В мгновение ока Юлиан распотрошил аккуратный свёрток, перевязанный алой ленточкой, и уважительно присвистнул при виде поясного ремня с прикреплёнными к нему ножнами. Застегнув его на талии, он покрутился перед девушкой.
— Ну, как я тебе?.. Нет, подожди! — Он прикрепил к поясу новенький, только что купленный меч и, вложив кинжал в ножны, горделиво выпрямился. — Что скажешь?
— Истинный воин Аллаха! — воскликнула Цветанка с восторженным видом.
— А ты настоящая женщина Востока, робкая и льстивая. — Склонившись, Юлиан одарил её целомудренным поцелуем в щёку. — Большое спасибо! Это чудесный подарок!
— Рада, что тебе понравилось, — сказала разочарованная девушка.
Она ожидала не такой благодарности. Увы, с появлением ведьмы с компанией их отношения вновь охладели. Обиженная, она частенько думала, что её ветреный спутник только рад постоянному присутствию посторонних, что позволяет ему держать её на расстоянии. Вот и сейчас он куда-то сбегал от неё, судя по тому, как он придирчиво рассматривал себя в зеркале и поправлял отросшие волосы, которые с недавних пор завязывал в хвост, подражая де Фоксу.
Уже догадываясь, с кем именно он встречается, девушка всё же не выдержала и спросила, куда он собирается.
— О, прости! Забыл сказать, что мы с Куртом договорились обмыть мой первый настоящий меч. Так что скоро меня не жди, хорошо?.. Не сердись, цыплёнок! Я не мог ему отказать. Сама понимаешь, этот дамасский клинок я купил не сам… Господи! Вот это вещь! — с восторженным выражением на лице юноша провёл по лезвию меча. — Кузнец, у которого мы его купили, уверял что он остёр как бритва, и хороший мечник с одного удара может снести голову быку. И вообще, я стольким обязан Курту, что просто обязан составить ему компанию.
— Я не сержусь, а просто беспокоюсь.
Девушка натянуто улыбнулась, чувствуя, что уже ненавидит белокурого красавца, который в последнее время полностью завладел вниманием её любимого.
— Будь осторожен, хорошо? Говорят, эдайнцы задиристы и не очень любят чужеземцев, — предупредила она.
— Это везде так, — рассеяно отозвался Юлиан. — Ну, я пошёл?
— Скатертью дорога! И постарайся не упиться до поросячьего визга, — напутствовала его Цветанка.
— Ах ты! — юноша захохотал и, обняв, поцеловал её в макушку. — Вроде бы вся такая милая из себя, но нет-нет да проглянет злючка.
— Я не злючка! — запротестовала Цветанка, мечтая о том, чтобы он никогда не выпускал её из объятий.
— Да я пошутил! Ну, всё я ухожу, а то Курт обидится, что я опаздываю!
С этими словами он выскользнул за дверь, и девушка тяжко вздохнула. «Ах ты, шайтан! Видите ли, Курт обидится! А я, по-твоему, железная что ли? Ведь я тоже могу обидеться!»
Глава 20Любимые мужские развлечения
Оказавшись в коридоре, Юлиан притворил двери и прислушался к звукам в комнате. Конечно же, от него не укрылось, что девушка расстроилась. «Слава богу! Вроде бы не плачет». Он облегчённо выдохнул и на цыпочках двинулся прочь. И всё-таки нечистая совесть не давала ему покоя. «Вот осёл! Нужно было по-человечески поблагодарить цыплёнка. От одного нормального поцелуя от тебя бы не убыло, — укорил он сам себя и вздохнул. — Фиг ли мучить девчонку? А с другой стороны стоит только начать, и чёрт знает, к чему это приведёт». Последовал ещё один тяжёлый вздох. «Признай уж, мой мальчик, что ты элементарно трусишь. И всё же не стоит форсировать события, пока ты не готов принять новые правила игры. Если есть сомнения, то лучше ещё немного подождать, чем потом жалеть, когда уже ничего нельзя будет изменить…»
Нарядно одетая молодая дама с высокомерным выражением на худощавом востроносом лице стремительно вылетела из-за поворота коридора, и задумавшийся юноша не успел уступить ей дорогу. От столкновения золотая брошь, скрепляющая горловину роскошного плаща незнакомки, расстегнулась, и тот шёлковой лужицей растёкся по тёмному паркету, начищенному до зеркального блеска.
— Неуклюжий мужлан! Деревенщина! — гневно выпалила она и по её лицу и шее проступили некрасивые красные пятна, которые не мог скрыть даже толстый слой пудры.
Юлиан инстинктивно отпрянул. Миниатюрная молодая женщина была довольно хорошенькой, но из-за острых мелких зубов и пепельных волос она показалась ему злобно оскалившейся королевой Мышиндой. Напустив на себя вид обалдевшего деревенского парня, он с медвежьей грацией переступил с ноги на ногу.
— Дык, я не специально, так вышло! — пробормотал он с глуповатой улыбкой.
«Мышинда» оглядела юношу и её тонкие ярко накрашенные губы презрительно скривились. Действительно, его простая шляпа, тёмный плащ и потрёпанная одежда, основательно пострадавшая на охоте с соколом и в схватке с чёрной ведьмой, выглядели не слишком презентабельно.
— Голь перекатная! Кто только пускает таких оборванцев в приличную гостиницу? — процедила «Мышинда», меряя его уничижительным взглядом. — Ну, чего встал? Шевелись, свинья! Живо подай мой плащ!
— Да, госпожа!
С готовностью на лице Юлиан наклонился, чтобы поднять небесно-голубой шёлковый плащ, подбитый мехом горностая, но был настолько неловок, что наступил на его полу и резко дёрнул на себя. Плащ затрещал и обзавёлся громадной прорехой. Но этим дело не ограничилось. В панике юноша попятился и, стараясь удержать равновесие, нелепо взмахнул руками и… с размаху наступил на золотой аграф[25], украшенный крупными сапфирами. Многочисленная челядь, которая к тому времени уже подтянулась к месту событий, громко ахнула и, давясь смехом, украдкой переглянулась.
— Ой!.. Простите, я не хотел портить такую дорогую вещь, но я всегда страшно теряюсь, когда на меня кричат, — пробормотал юноша, пряча ухмылку.
Тем не менее он с опаской поглядел на «Мышинду», беззвучно разевающую рот. Стараясь особо не приближаться, он протянул ей останки роскошного плаща и броши.
— Вот держите!.. Да что вы так расстроились, мадам? Того и гляди, что лопнете от злости! Или вы не настолько богаты, как хотите казаться? — На лице прохиндея появилась сочувственная мина. — Да вы не думайте! Я заплачу, мадам! — догадливо вскрикнул он и начал спешно рыться по карманам. — Вот держите крейцер. Этого вполне хватит на починку и может быть ещё что-то останется. Тогда купите себе кружку пива и помяните меня добрым словом.
— Мерзавец! — наконец просипела «Мышинда», обретшая голос. — Да я сгною тебя на каторге!.. Чего стоите, негодяи?! Немедленно хватайте его или я вас самих велю запороть! — завизжала она, брызгая слюной на бестолково суетящихся слуг.
Не удовольствовавшись этим, она привстала на цыпочки и глянула поверх голов, толпящихся в коридоре.
— Десмонд де Вилье! — рявкнула она голосом эскадронного командира. — Рогатый тебя побери! Где тебя носит, подлец, когда твою жену всячески унижают и оскорбляют?!
— Не волнуйся, дорогая! Я здесь! — отозвался спокойный мужской голос и Юлиан, поняв, что дело вряд ли ограничится вызовом на дуэль, стукнул парочку ретивых слуг, попытавшихся его задержать, и скрылся в ближайшем номере, который на его счастье оказался проходным. Выйдя снова в коридор, он порадовался его пустынным просторам и, оглядевшись по сторонам, понял, что находится там, где нужно.
В ответ на его стук раздалось невнятное мычание и Юлиан, восприняв это как приглашение, нажал на ручку двери. Вопреки его опасениям, де Фокс был один и развлекался тем, что жонглировал поедаемыми яблоками.
— Ну, наконец-то! — поприветствовал его граф и запустил в открытое окно сначала один яблочный огрызок, а затем другой. Не ясно, какой из метательных снарядов достиг цели, но со двора донеслась отборная ругань. Молодые люди выглянули и, определив «счастливца», помахали ему рукой. Это оказался полный господин в широкополой шляпе с разноцветными перьями и канареечном наряде — под стать желчному выражению его лица. Он пригрозил спустить шкуру с молодых людей, но почему-то не спешил с выполнением своих обещаний и продолжал бесноваться внизу, слыша, как они обсуждают в какое место его обширных телес угодил яблочный огрызок. Ругань двуногого осла, восседающего на четвероногом, не отличалась остроумием, и молодые люди быстро потеряли к нему интерес.