Он не обычный человек. Он кто-то или что-то, чего в этом мире быть просто не должно! И он её ищет…
•• Эрих ••
Эрих держал Марка за горло, и отпускать не собирался.
А братец-то — молодец, держится, хотя Эрих влил в него столько энергии страха, что другой бы уже ползал в ногах и молил о пощаде. А этот держится! Силен братишка, сразу видно, что они с ним одной породы!
Эрих никогда не вредил младшему брату. Они были родными, они были семьёй… Но иногда Марк ковырял те раны на теле Эриха, которые не просто не заживали — они гноились, разрастались по телу, а этот… добивал. Такого Эрих спустить с рук не мог даже собственному брату.
— Никогда не смей о ней говорить! — сказал Эрих сквозь зубы. — Никогда не смей упоминать её имени вслух. Понял?!
Марк слабо кивнул, и Эрих в тот же момент разжал руку. Марк упал на пол, и начал надрывно кашлять.
— Ты болен на всю… голову, — прохрипел мужчина спустя какое-то время.
— Я прекрасно себя контролирую, — возразил Эрих. — Ты можешь говорить и делать всё, что тебе вздумается, я и слова не скажу. Но никогда не упоминай её имени.
Эрих подошел к бару, и налил себе еще бурбона. Из коридора послышался какой-то шум, но мужчина не обратил на это внимания. Перед тем как начать этот разговор, он повлиял на поле, чтобы никто не смог подслушать, о чем они говорят, поэтому сейчас был уверен, что их разговор останется только между ними.
— А что будет, когда ты её найдешь?
Марк последовал примеру Эриха, и тоже подошел к бару. Налил себе бурбона, и жадно опрокинул в себя всю порцию.
— Так что будет, когда ты её найдешь?… Скажи мне, Эрих? Я не враг тебе и ты прекрасно об этом знаешь. Но мне жаль эту девочку. С тобой сложно, и она — не Сафрон, которую всю жизнь воспитывали для тебя и под тебя. Эта женщина может быть кем угодно и с какими угодно взглядами на жизнь. Что если она откажется быть с тобой? В клетку её посадишь? Помнится, одна из твоих женщин уже много лет сидит в подобной клетке, а ведь твоя вина не меньше, чем её.
Эриху это было прекрасно известно. И он знал, что, если бы в этом мире существовала справедливость, для него бы тоже была уготована отдельная клетка.
Но мир несправедлив…
•• • ••
Она лежала на кровати в своей комнате, и вспоминала. Тот вечер, ту ночь, когда всё началось. Так много времени прошло, казалось, всё это случилось в другой жизни. В той жизни не было Ноймана, Марка, не было девушек, что попадали в больницу после секса. В то время единственной её заботой было, чтобы её дело приносило прибыль.
Семнадцатое августа. То был обычный вечер знакомств: принаряженные девушки, предвкушающие мужчины, много выпивки, много желания спрятаться от одиночества.
София была одета строго, чтобы не отвлекать внимание от основного блюда — девушек, что искали себе знакомств. Хозяйка брачного агентства была вежлива, сдержана, это был не её праздник.
Так было до тех пор, пока к ней не подошел Сэм. Будь ты проклят, Сэм!
Сэм был архитектором американского происхождения, но жил в Женеве. Хороший мужчина, наверное, но уж очень самоуверенный. Такие попадались в каждой «партии» приезжих иностранцев, и они были худшими женихами, так как возможностей имели немного, зато их эго парило где-то на уровне Ротшильдов.
Сэм был уверен, что стоит ему обратить на женщину внимание, и она сразу же ответит взаимностью. К сожалению, внимание он обратил на Софию. Как говорили её помощницы Таня-Тоня, «губа у мужика не дура».
Он предложил хозяйке агентства пойти с ним на свидание и «to grab a cup of bear”. Предложил очень вежливо, и она так же вежливо отклонила это приглашение.
Затем эта свинья обиделась, заявилась на то мероприятие, напилась вдрабадан, и когда София вышла в подсобное помещение, свинья пошла за ней следом.
В подсобке иностранец осмелел, и начал распускать руки. Сволочь!
Сэм был жирным наглым боровом, который, видимо, всю жизнь копил силы на подобное отчаянное действие — зажать женщину в подсобке, получить силой то, что ему добровольно никто не даст. Мерзкая свинья, он копил силы долго, потому что вырваться из его захвата у неё не получалось.
София помнила, как сильно она испугалась, как начала от него отбиваться, а затем она случайно кинула взгляд в зеркало над умывальником, и увидела там хищное лицо… что было дальше — провал…
Очнулась София у себя дома. Вскоре она узнала, что Сэм покинул страну. Спустя месяц он умер от сердечной недостаточности в своем доме в Женеве.
София наконец-то осознала, что в тот день сущность по имени Сафрон впервые себя проявила. Кажется, эта сущность была в ней, в Софии, всегда.
— Ты… ты меня слышишь? — спросила София в темноту. — Сафрон, они так тебя называют…
Тишина.
Женщина закрыла глаза, и попыталась прислушаться к себе, заглянуть внутрь собственного тела, сознания.
«Где ты?», — спросила она у самой себя…
Ответа не последовало, но по телу пробежала теплая волна. Это было так приятно, что София невольно улыбнулась.
«Сафрон, я тебя чувствую… ты не враг мне… Скажи мне, кто ты?».
Какое-то время ничего не происходило.
А затем она ощутила резкую боль в груди, и услышала отчаянный крик: «Беги от него! Он не должен тебя найти! Он не отпустит! Бегииииии…».
София резко поднялась с постели. Руки дрожали, отзвуки пережитой боли заставляли тело дрожать. В ушах до сих пор стоял отчаянный крик, он въелся в подкорку мозга.
— Мамочки, — всхлипнула София.
В дверь комнаты аккуратно постучали, на пороге появился Марк Нойман.
Он прошел в ее комнату, лег рядом, и положил руку ей на грудь.
— Мне сегодня нужно уехать… — прошептал, целуя её ухо. — Вернусь завтра вечером.
Его ласки были приятны, несмотря на то, что формально, он был её врагом.
— Хорошо… я даже пообещаю тебя ждать.
— Куда же ты денешься… — хмыкнул мужчина, медленно снимая с неё пижамные брюки.
«Ты многого не знаешь», подумала про себя София.
Она закрыла глаза, отдаваясь во власть возбуждения. Это была страсть с примесью горечи, ведь София понимала, что ей нужно бежать из этого проклятого дома.
«Бежать! Мне нужно бежать от всего этого дурдома… иначе они меня убьют».
— Марк, — прошептала София, пока он целовал её грудь, — вы ведь не люди?
Он поцеловал её живот.
— А кто мы? — прикусил ей кожу. — Нелюди?
— Не знаю…
Мужчина навис над ней, коленом раздвинул ей ноги. Взгляд голодный, дыхание сбилось.
— Ты и сама знаешь ответ, — и наклонился, поцеловал, сжал так крепко, что не вырваться.
Ей так хотелось задать один-единственный вопрос. Если она захочет уйти из этого дома, позволят ли ей это сделать? Не спросила, глубоко в душе София и так знала ответ.
А в другом конце дома другой мужчина не находил себе покоя. Он держал в руках кулон девушки Даши, и пытался вспомнить, где он мог его раньше видеть.
•• •• ••
За завтраком София, как ни странно, встретила Ноймана. Она успела привыкнуть, что к этому времени он уже был либо у себя в кабинете, либо куда-то уезжал.
В этот раз мужчина сидел за столом в одиночестве. Он делал вид, что не замечает Софию, но она помнила те нити, которыми он был опутан, помнила их цвета, а потому знала правду: по какой-то причине она, София, сильно беспокоила Ноймана, она была в его мыслях.
Женщина догадывалась, что для нее это ничем хорошим не кончится и, чтобы не злить мужчину, решила было вернуться к себе в комнату. Не так уж сильно она и голодна, в конце концов.
— Стоять! — прозвучало резкое.
Женщине пришлось обернуться и встретиться с ним взглядом.
— Доброе утро, Эрих, — миролюбиво сказала она.
— Надо же, заметила таки меня…
— Тебя не так уж легко не заметить.
— Согласен. — Кивнул мужчина. — Но ты странным образом умудряешься это делать.
— Хочешь сказать, что я тебя игнорирую?
— А что, есть другие варианты того, что я пытаюсь сказать?
Нойман был сердит. Это был тот сорт его злости, которого она боялась больше всего, а потому храбриться и вступать в пикировки больше не решалась.
— Садись рядом, милая, — сказал мужчина. — Позавтракай со мной.
София осторожно присела. Он сразу же налил ей кофе, София взяла в руки чашку, попыталась создать видимость спокойствия, но тело ее было так напряжено, что даже чашка в руках подрагивала. Нойман это видел, его взгляд буквально прикипел к её руке.
— Где Даша? — спросила София, чтобы отвлечь его внимание.
— Уехала… Ты пей кофе, София, не отвлекайся.
— Когда она вернется?
— Никогда, — обрубил мужчина.
Что-то подобное София и предполагала, не зря же всё утро слышала крик и плач Даши. Девушку очень вежливо, но очень настойчиво просили на выход. Просил Эрих Нойман собственной персоной, мужчина, который не так давно уверял, что влюблен по уши.
София даже думать не хотела о Дашиной судьбе и психике. В одно мгновение быть забранной из дома, из привычного круга, оказаться рядом с (на первый взгляд идеальным) мужчиной, который уверяет тебя в своей любви… а затем резко всё потерять. Это жестоко, Нойман, очень жестоко!
— Как ты думаешь, зачем я тебя здесь держу? — внезапный вопрос прозвучал подобно выстрелу.
София поперхнулась горячим напитком. Посмотрела на Ноймана: тот был похож на охотника, который увидел добычу, зарядил ружье, и вот-вот выстрелит.
— Не знаю. Зачем?
— Вот и я не знаю, — Нойман пристально её рассматривал. — На кой черт я тебя привез в свой дом? Ты же бесполезна!
— Я к тебе не напрашивалась! — вырвалось у женщины.
— Помолчала бы ты лучше, Софийка… Я так зол, солнце, что одно твое лишнее слово — и я тебе во дворе закопаю.
У Софии от этих слов дух перехватило. Он ведь действительно может это сделать.
Нойман продолжал задумчиво ее рассматривать. Как же ей не нравился этот взгляд!
— Вечером придешь в мою комнату, — сказал он спустя какое-о время, резко вставая. — Не придешь — пеняй на себя.