— Ч-что?!
— Со слухом плохо?!
— Что за детский сад, — рассмеялась София, но смех получился наигранным, прерывающимся. — Тебе баб мало? Негде найти?
— Ты меня слышала, Софийка. Вечером.
Уходя, он слегка погладил её по руке… будто собаку приласкал.
•• •• ••
Ведь день превратился в ожидание. Ноющее, неприятное. Она ходила по своей комнате, и не находила себе покоя. Когда приблизились сумерки, София вышла на улицу, чтобы прогуляться, но и там не смогла успокоиться.
Решившись, она вытащила телефон и позвонила Марку. София до последнего не знала, что будет говорить, если он поднимет трубку. И что не поднимет, тоже боялась.
Трубку он таки поднял и, кажется, даже был рад её слышать.
— Здравствуй, красивая, — бархатный голос обольщал.
София не обольщалась — будет приказ от Ноймана, он ей собственноручно пулю в лоб пустит. Вроде бы и понимала это, но голос надежды твердил: рискни, вдруг что-то получится.
— Марк, мне нужен совет.
— Я слушаю.
Она долго не решалась… а потом как в прорубь с головой.
— Если Эрих склоняет меня к сексу, как думаешь, имею ли я право отказать?
Трубка надолго затихла. Послышался взволнованный вдох.
— София… ты уверена? Эрих никогда не позволяет себе подобных вещей, у него…
София хмыкнула и выбила звонок. Чертыхнулась и в очередной раз пришла к выводу, что жизнь — дерьмо.
«Нашла кому жаловаться! Они братья, у секс с тобой ни для одного, ни для второго ничего не значит. Умно, София Андреевна, очень умно!».
Очень сильно хотелось плакать. Состояние было такое, что, когда на глаза ей попался один из охранников-волков, она в ответ на его ухмылку взглянула на него прямо и, оскалилась.
К её удивлению, мужчина перестал ухмыляться и опустил взгляд.
•• Эрих ••
Он вышел из душа, подошел к зеркалу, и уставился на собственное изображение.
Количество проблем росло не по дням, а по часам. От него требовали выполнение обязанностей. Так некстати, в проблемной зоне вспыхнул новый конфликт, один из тех, что нужно погасить. Когда он это сделает, снова станет нестабильным, и снова придется причинять вред, если не убивать.
В последнее время, его энергетический фон был в очень устойчивом состоянии. Это удивляло, так как никаких дополнительных мер Эрих для этого не предпринимал. Если бы он нашел Сафрон и проводил с ней ночи, подобные изменения были бы логичны, но ведь он не находил…
Не находил… Нашел другую.
Его тянуло к Софии, тянуло так, что одна только мысль о её отношениях с братом заставляла его крушить всё вокруг.
Она не Сафрон, она — обычная женщина. Но почему, в таком случае, его так к ней тянуло?! Не только его, но и Марка!
Эрих прошел в гардеробную, начал одеваться. За окном лил дождь — хмурая весна в этом году, под стать его состоянию.
Все Нойманы помешались на Софии, а она только и мечтает, как бы побыстрее он них сбежать.
Не от них — от него, Эриха.
Она была красивая по утрам. Когда София только поселилась в его доме и впервые вышла к завтраку, Эрих задержал дыхание. Подобное чувство испытываешь, когда женщина родная, когда утром её хочется зацеловать и утащить в еще не остывшую постель.
Он знал: то, что он делает, неправильно. И знал, что своими действиями только ухудшает ситуацию, но ничего не мог с собой поделать. Нуждался он в этой женщине, как-то болезненно-неправильно нуждался. И даже звонок брата не повлиял на эту нужду.
Эрих очень любил брата, но впервые за многие годы, он захотел чего-то так сильно, что стало плевать на всё остальное.
Он желал Софию, неизвестно насколько, непонятно на каких условиях, но отпустить её он не мог. И брату отдать тоже не мог.
Скоро, уже скоро… ожидание подогревало кровь.
Вечером, София почувствовала внезапную сонливость. Она списала это на переизбыток эмоций, и без зазрений совести уснула, перед этим заперев комнату на замок.
… А проснувшись, увидела нависшее над ней лицо Ноймана.
Мозг включился мгновенно. Она выставила руки вперед, и уперлась ладонями ему в грудь.
— Что ты делаешь?
— Ты разве не видишь? — усмехнулся мужчина.
— Я не хочу, Эрих.
В комнате было темно, и его лицо узнавалось лишь по грубым очертаниям. Но глаза — пылали, этот блеск был ей знаком, и это Софию очень пугало.
— Ты не пришла ко мне, — голос звучал обижено. — Я ждал тебя, гордячка.
Его тело было напряжено, одна его рука медленно поглаживала ей шею, вторая — упиралась в подушку у нее над головой.
— Я не хочу! — повторила София. В этот раз — громче. — Не хочу!
— Это не страшно, — он склонился к ее шее. — Тебе будет приятно, я не обижу.
Жестко пригвоздив ее тело к кровати, он принялся её целовать.
— Не хочу! Пусти!
София начала вырываться, но он лишь сильнее прижал её к кровати. Это было страшно и неприятно. Прикосновения мужчины вызывали отторжение, едва ли не ненависть. Но сделать с этим она ничего не могла. От отчаяния, София заплакала.
— Эрих, пусти, — кричала она. — Я тебя прошу, отпусти меня!
Он в ответ её снова поцеловал. Она, не мешкая, укусила его за губу. Мужчина отстранился, его лицо исказила ухмылка.
— Еще раз сделаешь подобное — я тебе палец сломаю. Поняла?
Она видела — это не просто угроза. Сломает, а потому кивнула. Угроза подействовала так, как ему было нужно — София перестала сопротивляться. Она боялась не только сломанного пальца — она помнила, как он пришел к ней в квартиру, чтобы угрожать, и черную тень вокруг него тоже помнила.
Эрих провел тыльной стороной ладони по ее щеке.
— Умничка, — похвалил. — Ты очень умная женщина, София.
Он стянул с неё ночную рубашку, оставляя в одних лишь брюках. Немного отодвинулся назад, и принялся её рассматривать.
— Ерих… — прошептала София, больше не решаясь умолять, но продолжая на что-то надеяться. Возможно, на его милосердие.
Но Эрих Нойман не знал, что такое милосердие, а потому сначала он снял с себя брюки, затем — с нее.
Обнажив Софию, он провел рукой по её животу.
— Почему ты так меня ненавидишь? — он поцеловал её в живот, затем поцеловал бедро, колено. — Не подпускаешь меня к себе. Почему боишься?
Он снова навис над ней, она животом ощущала его возбуждение.
— Ты ведь видишь, что я с ума по тебе схожу, не можешь не видеть. Так почему убегаешь?
Ей было так себя жаль. Вопросы, которые он ей задавал, были не просто неправильными — они звучали как дикость.
— Эрих, — прошептала она, — Эрих… неужели ты не понимаешь… ты меня пугаешь. Я не могу … Эрих, услышь меня, я не могу желать мужчину, который меня пугает… который удерживает силой, угрожает… не могу просто…
— София, ты не понимаешь, о чем просишь.
В его голосе слышалась какая-то надломленность, отчаяние, которое он принял и с которым смирился, но которое по-прежнему приносит боль.
— Я не понимаю причину своей зависимости, но это сильнее меня… я… я тебе что угодно обещаю, только… смирись, София. Смирись. Я не могу уйти, ни сейчас, ни потом. Не жди от меня благородности.
— Эрих…
Он коленом раздвинул ей ноги.
— Всё что угодно получишь, ты нужна мне, только смирись… — и с тихим стоном вошел в тело желанной женщины.
София медленно выдохнула, принимая реальность такой, какая она есть. Смиряясь здесь и сейчас.
Каким-то шестым чувством она поняла, что Нойману плохо. Не морально, но физически. Она чувствовала в нем какую-то неправильность, но пока не понимала, какова природа этого её ощущения.
Толчок. Толчок. По мере его движений, её плавно окутывало доселе незнакомое чувство. Софии было хорошо и плохо одновременно. Лицо мужчины перед глазами расплывалось, сон медленно обволакивал её.
…
Она падала в разлом в полу, она возвышалась к небу. Она расщеплялась на миллионы отдельных кусков, и в то же время становилась цельной…
Она стояла в комнате, и смотрела в зеркало. Вот только в зеркале была не она, а отражение другой женщины. Это была Сафрон.
Удивительно, но ей было совсем не страшно. София восприняла как данность то, что с ней происходило.
— Здравствуй, София. Я давно ждала возможности, когда смогу тебе всё рассказать.
Комната, в которой она оказалась, была идеальной: она тонула в вечерних сумерках, свет цеплялся за завитушки на шторах, и деликатно ложился на бархатный диван, круглый столик с полупустым графином по центру, и на оттоман с каретной стяжкой.
Вся комната была покрыта своеобразным световым витражом, который возможен только на закате.
Это было что-то очень знакомое с раннего детства. Именно такая обстановка казалась Софии безопасной, расслабляющей. Будто кто-то залез к ней в голову, и достал именно эту, самую правильную картинку.
Зеркало, в которое смотрела София, было старое, во весь рост, с карусельной опорой, а потому оно слегка покачивалось вперед — назад и поскрипывало. В зеркале отражалась Сафрон. Как и София, она была одета в белое платье в пол с глубоким вырезом.
Вот только теперь София её совсем не боялась. Женщина подошла ближе к зеркалу.
— Здравствуй, незнакомка, — поздоровалась София.
— Мы давно с тобой знакомы, поэтому зови меня по имени.
— Хорошо, Сафрон… Кто ты?
— Я — часть тебя.
— Почему я раньше о тебе не знала?
— Потому что я не была достаточно сильна, чтобы до тебя достучаться. Я спала.
София прикоснулась к зеркалу. Зеркало было твердое, холодное — самое обычно зеркало.
— Дело не зеркале, — пояснила Сафрон, с любопытством наблюдая за метаниями своей протеже.
София кивнула, принимая такое объяснение.
— А что сейчас изменилось? Почему сейчас ты начала со мной разговаривать? Почему я тебя слышу, вижу, а раньше не слышала?
— Потому что ты пробудила меня, а Нойман и ему подобные это учуяли.
— Что это значит? Как я смогла тебя пробудить?
Сафрон устало усмехнулась.
— Ты ведь уже догадалась, что он ищет тебя?