Марк издал какой-то звук — то ли всхлип, то ли что-то другое.
— Это была самая большая случайность в моей жизни. Я никогда не хотел причинить тебе вред.
— Моё тело нашли за городом… в воде. Ты меня там оставил.
Он резко ударил рукой по рулю.
— Я должен был! Неужели ты не понимаешь! Эрих не должен был ни о чем узнать!
— Вместо этого ты заставил его верить, что я из-за его действий покончила жизнь самоубийством.
Марк молчал.
— Что случилось с моей дочерью?
— Мы о ней заботились. Мы заботимся и о внуках Сабрины.
Он говорил рвано, будто заставляя себя воспроизводить каждый звук. Софии оставалось лишь догадываться, как много всего скрыто за простыми фразами.
— Что ты будешь делать дальше, Марк?
Он молчал долго. Спустя какое-то время, разблокировал дверь, мигнул пультом — дверь гаража плавно съехала вверх, в гараж хлынул свет.
— Выходи из машины.
София медленно вышла. А затем, не задумываясь ни минуты, рванула вперед.
Она помнила, как он её убивал. Помнила его взгляд, полный сумасшедшего желания. Как же сильно она боялась повторения!
Далеко убежать не получилось — её сбило с ног волной воздуха. София упала на живот, и резко перевернулась на спину.
Он медленно к ней подошел. Застыл над ней, и София нутром почувствовала: решает, что делать дальше.
Ей хотелось молить о прощении. Ведь они были вместе около года, она готовила ему завтраки, она была с ним, она любила и доверяла. Она шутила с ним, выбирала ему подарки на день рождения.
«Молить о снисхождении того, что ее убил и бросил её тело в зарослях камыша. Да ни за что!»
— Поднимайся, и иди за мной, — сказал Марк. — Без фокусов, иначе будет… отдача от фокуса.
Софии ничего не оставалось, кроме как делать как было велено.
Страх нарастал снежным комом. Он возрос до астрономических размеров, когда они начали спускаться в подвал. И когда он нажал на какое-то углубление, и в стене возникла новая дверь — София была близка к потере сознания.
— Какое громкое у тебя сердце, Сабрина.
Марк схватил её за руку.
— Осторожно, здесь ступени, — и повел в темному.
Заботливая мразь!
Казалось бы, бояться сильнее было просто невозможно, но затем она увидела место, в которое он её привел.
Это была «обычная» комната.
В комнате — клетка, большая, отполированная. В другом конце комнаты — гроб на постаменте.
— Что это…
— Не бойся, — в его голосе скользила неуместная нежность. — Просто зайди в клетку.
•• •• ••
Он закрыл за ней дверь на замок, и подошел к гробу. Софии не нужно было угадывать дважды, чье тело находится в этом гробу.
— Я сберег твоё тело, Тамара, — сказал он, нежно прикасаясь к гробу.
Она думала, что он разговаривает не с ней, но Марк обернулся, и стало понятно, что обращение «Тамара» адресовано ей.
«Одно тело сберег, одно убил, еще одно ему представит убить».
— Когда ты только появилась в его доме, я всё не мог понять, зачем ты ему. Мы были уверены, что та девочка, Даша — это и есть ты… но я был равнодушен к ней, меня занимала только ты, с самого начала.
Марк подошел к клетке.
— Когда Эрих впервые тебя увидел, в твоем агентстве, он был раздражён. Сказал, что с тобой нам сработаться не удастся. Мне уже тогда стало любопытно, что за женщина вызвала у него такую антипатию… а потом я увидел тебя в его доме. Меня будто магнитом к тебя тянуло. Я не понимал, почему, да и ты не понимала. Если бы Эрих не вмешался — мы бы наконец-то были с тобой счастливы.
Она разглядывала очертания его лица, и не понимала, как могла любить этого человека. Как могла не вспомнить своего убийцу! Как могло добровольно жить с ним столько времени, и не видеть?!
— Как тебе удалось восстановиться воспоминания? — спросил мужчина.
Он не знает! Не знает про Сафрон!
— Не знаю… они просто вернулись, случайно.
— Случайностей не бывает.
— Но ты же меня убил… случайно.
Марк молчал.
— Ты веришь, что я могу тебя убить?
— Разве… разве нет?
— Нет… я никогда не хотел причинить тебе боль… намеренно.
— Марк, — выдохнула София, — но ты же… ты же причинил мне больше всего боли.
— Я всего лишь хотел, чтобы мы были вместе…
— Марк… Марк… но не таким способом, — с болью в голосе ответила женщина. — Не насильно.
Эту правду он предпочитал от себя скрывать.
— Мне… мне нужно идти. Я скоро вернусь.
Он покинул помещение, оставив Софию в клетке, наедине с гробом, в котором лежало её собственное бывшее тело.
•• •••• ••
Он продержал её в клетке два дня. Принес теплый плед, обувь, регулярно приносил еду и воду.
Все это время София пыталась окончательно вспомнить свое прошлое. У нее неплохо получалось, и хаотичные воспоминания выстраивались в ровный ряд, начали укладывать во временные промежутки.
София понимала, что должно что-то делать. Выбор «что именно» у нее был невелик.
Когда он пришел к ней на третий день, оно позвала его:
— Постой, не уходи…
Марк застыл. Он, наверное, только и ждал от неё какого-то сигнала.
— Я тебя слушаю…
— Ты не можешь меня держать в клетке вечно… А даже если можешь, неужели это то, чего ты хочешь?
Она схватилась за прутья решетки.
— Я хочу отсюда выйти, хочу жить нормально. Если у меня нет выбора, и мне придется выбирать между клеткой и тобой…
— Клеткой и мной, — повторил он зло… но больше не перебивал.
— Я… я хочу попробовать… забыть. Давай… — она осторожно протянула к нему руку. — Давай ты… дашь нам еще один шанс. Я не обещаю, что буду тебя любить так… так, как раньше, но…
Он вздрогнул от её слов.
— Да, я любила тебя. И если у меня нет выбора, я могу попытаться… простить…
Он медленно прикоснулся к её протянутой руке. София вздрогнула, но руку не отняла. Он смотрел на её руку — в своей, как на нечто необыкновенное, непривычное, загадочное. София подумала, что если он сейчас резко дернет её за руку — она ударится лицом об решетку, и вполне возможно, что сломает себе нос.
Но Марк очень бережно прикасался к её руке, и вскоре София смогла немного расслабиться.
— Мне нужно подумать, — ответил Марк, нежно целуя её руку. — Мне нужно подумать.
Когда он ушел, она присела на узкую койку, и выдохнула.
Она должна выбраться, и находящийся рядом гроб был прекрасным стимулом стремиться к свободе. Закончить так, как Тамара, София не хотела.
•• •• ••
Он пришел к ней вечером. Поставил поднос на пол, и уставился задумчиво.
— Я не могу тебе доверять, и ты это понимаешь. Ритуалы проводить на тебе я тоже не могу — я не знаю, какая будет реакция в этот раз. И отпустить не могу. Просто прими это, как данность — не отпущу. Понимаешь?
Она кивнула. Понимала.
— Я выпущу тебя отсюда, позволю ходить по дому, не более. Малейшее неповиновение с твоей стороны — и снова окажешься в клетке. Ты это понимаешь?
София снова кивнула.
Он открыл клетку и подал ей руку.
Когда она выбралась обратно в дом, поняла, что на всех окнах теперь стоят замки, как и на всех дверях. Клетка стала значительно больше, но это по-прежнему была клетка.
— В твоей жизни почти ничего не поменяется, — прокомментировал Марк. — Та же кухня, та же гостиная, и спальня, ты же понимаешь, — он положил руку ей на талию, — та самая.
София кивнула. Понимала.
•• •• ••
Видеть привычную обстановку оказалось… непривычно. На окнах решетки, а в её шкафу по-прежнему висят её вещи, которые она сама туда (добровольно!) повесила. Как будто два мира слились воедино!
София сняла с себя грязную одежду, и прошла в ванную комнату. Застыла под душем, включила горячую воду, и дала волю истерике.
Ей хотелось смыть с себя грязь заточения. Ей хотелось смыть с себя грязь.
Сил плакать уже не было. Что толку — все силы ушли на осознание того, что происходило, и на то, чтобы не сойти с ума. Её истерика была тихой, сдержанной, и оттого еще более пугающей.
Волосы… руки… смыть с себя всю грязь.
Она услышала движение — в ванную вошел Марк.
Он не заходил в душевую кабину, стоял по ту сторону. Марк ждал. Это был его способ сказать, что выбор за ней.
Как же страшно ей было в тот момент! Она знала его тело наизусть! Она целовала, глотала, лизала, ластилась! Но тогда она не знала, что спит с собственным убийцей!
«Ты должна! Ты должна, иначе он тебя убьет!»
София открыла дверцу, и голый мужчина сразу ступил к ней. Он был нетерпелив, прислонил её к стене душевой кабины, навис, зажал, схватил. Женщина поняла, что всё это время он сдерживался из последних сил. Он её хотел!
Женщина постаралась расслабиться.
— Не бойся, — сказал Марк, скользя поцелуями по её мокрой шее, нахрапистая рука накрыла её грудь. — Я никогда не желал причинить тебе вред. Я тебя люблю, ты понимаешь? София, ты понимаешь, как сильно я тебя люблю!?
К счастью, ответа он не требовал — был занят другими вещами.
Глава Двадцать девятая: Побег
София хотела сбежать, и Марк это прекрасно понимал, но его извращенному мозгу нравилось поддерживать видимость их добровольных отношений. Женщина София, образованная, независимая, говорящая на четырех языках, стала его куклой. Он эту куклу одевал, раздевал, укладывал подле себя ночью, целовал и ласкал так, как сочтет нужным.
Она наблюдала, как теперь, когда она уже ничего не могла ему запретить или в чем-то отказать, проступило настоящее лицо этого мужчины. Он желал поддаться обману, позволял себя обманывать, сознательно не замечая ни её холодности в постели, ни её апатичности во время завтрака.
Но София была терпелива. Она держала эмоции под контролем, у неё была цель — усыпить его бдительность.
Спустя неделю, Марк начал покидать дом — сначала ездил за продуктами, затем начал отлучаться на работу. Софию он запирал, но она подозревала, что он не только замками её удерживает, есть какие-то другие ловушки, о которых она не знает, но которые ударят по ней в случае сопротивления.