– Ларис, – позвал он.
Нет, не так это должно было быть. Голос-то у него нормальный, кто-то говорил, даже красивый. «Блеешь, как горный козел, Мышкин», – подумал Леша с ненавистью.
– Чего тебе? – она наконец перестала смеяться.
– Ты с ними заодно, да? Мы же… друзья!
«Так-так, Мышкин, ты еще расплачься тут. Вообще будет зашибись».
– Какой ты мне друг, – Лариса скривилась. – Я тебе помогла, – добавила она негромко, – а ты всё испортил, Чмышкин!
– Что я испортил?!
– Дверь в столовой не закрыл, – добавила она едва слышно, и большие мультяшные глаза стали грустными. – А Чубыкин меня обвинил. Теперь мне еще месяц в сортирах грязь оттирать. И колбасу, сказал, что я сперла!
– Ну прости, Лар! Я… хочешь, я всё ототру?
«Вот сволочь этот Святослав! – подумал Леша. – Идиот совсем! Как можно было дверь за собой не закрыть?!»
– Не хочу! – Лариса отвернулась и сделала вид, что разговаривает с Наташей.
– Да и пожалуйста!
Леша плюхнулся на стул и уткнулся в учебник. Со звонком в класс вплыла учительница, круглая, в необъятном сером платье. Половина ее волос была покрашена в желтый, а половина – в коричневый. Когда-то Леше нравилась физика, но в этот раз он не слушал. Разлегся на парте и со скучающим видом уставился в окно. Он ненавидел эту школу и одноклассников, и даже алоэ на подоконнике, ну а больше всего – Никиту Анохина.
Сосед по комнате словно услышал Лешины мысли. Дверь со скрипом открылась, и в класс вошел Никита. Учительница прервалась и сердито вытерла меловые руки о платье.
– Виноват, опоздал, Лидия Петровна! – произнес Анохин, слегка улыбнувшись.
Не дожидаясь разрешения, он прошествовал между партами и сел рядом с Лешей.
– Вали отсюда, – шепнул Леша.
– Ладно тебе, Чмыш, – Анохин усиленно делал вид, что увлечен новой темой. – Чего злой такой?
– Это ты, – Леша с удовольствием наступил ему на ногу под партой, – всё подстроил. Отправил меня в душ к Сене, прозвище это дебильное придумал!
– Прозвище придумал, каюсь, ну уж больно оно смешное, – фыркнул Анохин, – и поэтому сорри. А вот портал… Кто ж виноват, что в нашей школе четыре ключевые зоны? Одна у физкультурного зала, а вторая в душ ведет! Ну и две во дворе… Но там куча народа вечно.
Леша хотел продолжить разговор, но Лидия Петровна сделала им замечание. Пришлось погрузиться в законы взаимодействия и движения тел. Леша корпел над задачами, поглядывая на невозмутимого Анохина. Что же всё-таки он за перец?
Когда раздался звонок, Никита сложил вещи в сумку-дипломат.
– Слушай, – сказал он. – Я, кажется, знаю, что происходит с твоим отцом.
– Тебе-то что, – Леша напрягся.
– Приходи сегодня к физкультурному залу. В двенадцать. Я смогу помочь. Мы сможем помочь.
«Не отвечай ему! Не отвечай! Или скажи что-нибудь меткое… что-то вроде… А, поздно!».
– И вот еще, – Никита бросил на колени Леше несколько маленьких бумажных квадратиков. – Я твой должник.
Леша взял один и внимательно рассмотрел. «Талон на питание. 300 рублей», – гласила надпись, наполовину скрытая за круглой школьной печатью.
Никита вышел из класса, следом за ним повалили все остальные.
Когда закончились основные уроки, Леша счастливо выдохнул. Весь день одноклассники отпускали шуточки по поводу Сени и душа. Леша растерялся. Слишком общительным он никогда не был, но проблем с ребятами раньше не возникало. И в Москве, и в Лимассоле он быстро находил себе тусовку. А тут… Леша смотрел на пятнадцать одноклассников и не знал, с кем хочет подружиться. Этот Данила Пименов вроде ничего, но он всё время грызет ручку и заикается. Еще один мальчишка, Витя, постоянно бубнит себе под нос и жует козюльки. Девчонки кучкуются, как обычно. На Кипре всё было по-другому, всё. Они с Костасом без конца торчали на пляже, а в школе ржали над очкастым Димой, чьи родители были консульскими работниками или вроде того. Один раз они спрятали его очки, и Дима врезался в стену. Ржача было! Костас, наполовину грек, наполовину русский, был самым лучшим другом! Где найти такого в этом дурацком лицее?
– Я говорю, прямо в душе! – услышал Леша в очередной раз. – Голый. Прямо… весь! Ну я как его огрел и в морду р-р-раз!
Сеня рассказывал Даниле новую версию ночных событий. «Странно, сначала я был одетый», – равнодушно пожал плечами Леша. Кулаки чесались набить Сене рожу, но как драться с ботаном? С толстым гиком? Как так?! Не дай бог у него еще и с сердцем что-нибудь – долбанешь, он и откинется.
– Эй, Сень, а тебе понравилось, что ли? – мимо прошел Никита Анохин. – Ты так всем рассказываешь, будто это лучшая ночь в твоей жизни.
Сеня захлопал круглыми глазами и замолчал. Наташа прыснула, и следом за ней над Сеней заржали все остальные.
– Физкультурный зал, Мышкин, – бросил Никита напоследок.
Леша почесал макушку. Что задумал этот странный тип?
«Вляпаешься ты, Мышкин, ох, вляпаешься», – подумал он.
Стрелки наручных часов показали двенадцать. Леша стоял у запертого физкультурного зала, переминаясь с ноги на ногу. Темный коридор слабо освещался экраном телефона. За ночные хождения по школьному крылу можно было схлопотать серьезное наказание, поэтому Леша все время оборачивался: не идет ли кто? Наконец послышались тихие шаги, и голубоватый свет попал на бледное лицо Никиты Анохина.
Молча пожали руки.
– Думал, не придешь, – Анохин кивнул.
– И что дальше? – Леша покосился на запертую дверь физкультурного зала. – Нам куда?
– В портал, как всегда.
Анохин достал из кармана пиджака то же стило, что Леша видел на крыше, и прочертил на двери зала две скрещенные линии. Они тут же зажглись красным и превратились в светящийся круг.
– Ссышь, что ли? – Анохин усмехнулся.
– Прям!
Леша сжал кулаки и решительно сунул голову в круг. В этот раз ощущения падения не было. Леше показалось, что его накрыло волной, но уже через мгновение он упал на мягкий земляной пол. Анохин приземлился рядом.
Горели факелы. Когда глаза привыкли к полутьме, Леша увидел, что он в странном помещении, вроде подземной библиотеки. Повсюду – книги в высоких деревянных шкафах, посередине – длинный стол, под потолком – черное полотнище с белой буквой «омега». Он удивленно огляделся и поднялся.
– Добро пожаловать в штаб акабадоров, – Анохин тоже встал.
Вдруг подземный зал наполнился голосами. За столом разом возникло несколько человек – Леша успел посчитать: шестеро, три парня и три девушки. Все выглядели взрослыми и жутко важными.
– Опять промахнулся, что ли? – один из них, темноволосый, в черной футболке, обратился к Анохину. – Садитесь, чего вы.
Голос у него был при этом добрым, и Леша понял: не издевается, а так, по-дружески подшучивает.
Никита и Леша подошли, отодвинули стулья с высокими спинками и сели с краю. Никто не разговаривал. Леша поочередно рассматривал каждого из шестерки. У парня в черной футболке на предплечье виднелась татуировка с буквой «омега». Он был крепким, спортивным – наверняка качается. Рядом сидела симпатичная блондинка – волосы у нее вились мелким бесом, выбиваясь из хвоста на макушке. Ее соседка, брюнетка в больших круглых очках, ковырялась в телефоне и едва кивнула Леше и Никите. Два парня, один с растрепанными зелеными волосами, а второй – бритый, с бровями домиком, шепотом обсуждали «Звездные войны». Дальше всего от Леши сидела девочка – худенькая, подстриженная под мальчишку, в толстовке с эмблемой американского университета MIT. Леша заметил, что на подбородке у нее кривой, совсем не симпатичный шрам, будто кто-то чиркнул по лицу острым лезвием. Перегнувшись через стол, девушка со шрамом посмотрела на Лешу с любопытством, шмыгнула носом и вдруг присвистнула – совсем по-пацански.
– Чего тупим-то, товарищи? – произнесла незнакомка. – Никитушка наш напарника себе нашел!
– О, а у него был поворотный момент? – пробасил зеленоволосый.
– Ну, портал же прошел, – отвлеклась от телефона девушка в очках. – Значит, был.
«Противная какая», – подумал Леша.
Начался гвалт.
По очереди поглядывая то на зеленоволосого, то на блондинку, Леша заметил еще одного человека за столом. Он появился бесшумно, незаметно и теперь сидел, закинув ногу на ногу и подперев рукой подбородок. Сидел – и внимательно слушал. Седой, в очках и ярко-зеленом свитере. Одноглазый.
– Это же Николай Витсель! – Леша толкнул Анохина локтем. – Он у нас в школе факультативы ведет!
– Он наш наставник, – пояснил Никита. – Мы – одна из московских когорт акабадоров. Ладно, молчу, сейчас сам всё узнаешь.
Шум, тем временем, продолжался. Наконец Витсель кашлянул, поправил квадратные очки и постучал по столу золотистой перьевой ручкой. Стилом, то есть.
– Извините, Николай Николаич, – пробасил парень с татуировкой. – Тут Никитка наш напарника нашел!
Витсель положил очки на стол и посмотрел на Лешу в упор.
– Я вас помню, – кивнул он, будто обращаясь к самому себе. Левый глаз уставился в стену. – Столовая и ваш неудачный бросок. Или – наоборот – удачный? Алексей, кажется?
Как и в первый день в новой школе, Леше стало страшно неудобно.
– Извините, – прохрипел он, удивившись, что Витсель знает его имя. – Я в Сеню целился.
– Плохо целились, Алексей. Это мне простительно, – он усмехнулся. – А у вас вроде оба глаза целы. Впрочем, чтобы попасть – надо четко видеть цель. Никита, – он обратился к Анохину, – значит, выбрали себе напарника?
Леше понравилось, что Витсель ко всем обращался на «вы» и по имени. Приятно, но сразу чувствуешь дистанцию. По-взрослому так.
– Да, – Анохин искоса посмотрел на Лешу. – Если он согласен, конечно.
Мышкин не сразу понял, что говорят о нем.
– Никитушка, а про поворотный момент ты спросил? Может, у него его и не было вовсе? – подала голос девушка со шрамом.
Леша скривился. Вот эта девчонка совсем ему не понравилась: ни ее покровительственное «Никитушка», ни то, что она