говорила о нем, Леше, будто он не сидел за тем же самым столом.
– Он мне жизнь спас, – внезапно заявил Анохин. – Мне другой напарник не нужен.
Снова начался гвалт. Нить разговора Леша потерял сразу же.
Николай Витсель снова постучал золотым стилом, и все нехотя замолчали.
Очки сползли на кончик его длинного носа, но он даже внимания не обратил.
– Алексей, не хотите пройтись? – спросил он.
Анохин пихнул Мышкина локтем в живот: давай, иди. Леша кивнул и поднялся из-за стола. Витсель встал следом.
Он поманил Лешу за собой, и они покинули подземный зал, свернув в узкий коридор. Шестеро ребят проводили их удивленными взглядами.
Витсель шел впереди, Леша чуть сзади. Все стены коридора заполняли книжные шкафы, подсвеченные желтоватыми лампочками. Книги, книги, книги. Проведя по корешку одной, Леша испачкал палец в пыли и паутине. Книги в шкафах были старыми, потрепанными, и казалось, каждая из них может рассказать удивительные истории.
Наконец Витсель заговорил.
– Вы ведь никогда не слышали об акабадорах раньше, Алексей? – спросил он, обернувшись.
Леша покачал головой, решив не упоминать ни о Сиде, ни об Альто-Фуэго, ни об инсептерах.
Они остановились у круглой арки, и Витсель сделал приглашающий жест. Леша оказался в очередном подземном зале. Книги – от пола до потолка – заполняли пространство. Вверху, на круглом купольном потолке, выкрашенным в серебристый, виднелась красная буква «омега».
– Ты в хранилище акабадоров, – сказал Витсель. – Присядь.
Леша опустился на маленькую лавочку около стены и задрал голову вверх, разглядывая «омегу». Ему показалось, что он в странном храме или музее. Вспомнил первую поездку в Рим, когда сидел также, задрав голову, рассматривая Сикстинскую капеллу. Шея тогда затекла страшно, но отец все время повторял: смотри, смотри. Леша и смотрел, пока не стало совсем больно.
Николай Витсель присел рядом и тоже задрал голову вверх.
– Я расскажу тебе с самого начала, – произнес он. – С появления Эскритьерры.
– А что это?
– Страна. Смотришь?
– Смотрю, смотрю, – нетерпеливо произнес Леша.
Вдруг омегу на потолке словно затянуло тучами. Когда, через пару мгновений, дымка рассеялась, Леша увидел географическую карту неизвестной страны.
Очертаниями она немного напоминала Россию – растянутая в ширину, большая, с неровными краями, вокруг которых тянулось синее водное пространство. С севера на юг змеились реки. На северо-западе Леша увидел коричневое пятнышко гор. Страна была поделена на пять территорий, и все они имели выход к воде. То тут, то там вспыхивали маленькие искорки и тут же гасли. «Города», – догадался Леша.
– Это Эскритьерра, – сказал Витсель, и в его голосе чувствовалась гордость. – Она удивительная, правда?
Леша неуверенно кивнул.
– И где она находится? Она… настоящая?
– Конечно, настоящая, – Витсель кашлянул. – Мы считаем, что Эскритьерра – один из параллельных миров. Туда могут попасть люди, пережившие некий опыт, мы называем это поворотным моментом. Моментом между жизнью и смертью, когда границы разрушаются, и человек может увидеть многое, невидимое обычному глазу. Я уверен, что есть много других параллельных миров, о которых мы не знаем, но куда можем попасть. А про Эскритьерру мы говорим, что дорога туда откроется только перехитрившим смерть.
– А что это? – Леша показал на серебристую дымку, словно окутывающую Экритьерру с северной и южной границы.
– Эскритьерра не лежит в одной плоскости. У этого мира есть верхний и нижний, так сказать, слой. Верхний называется Стиллария. Там создаются стила для инсептеров и акабадоров. Нижний – Импрента – там хранятся все истории, созданные инсептерами.
– Откуда вы знаете об Эскритьерре? – пожал плечами Леша. – В смысле, страну ведь должен кто-то открыть, так ведь?
– Знание об Эскритьерре пришло к нам из Испании. Хочешь послушать?
– Конечно, – Леша кивнул.
И Витсель рассказал.
Когда-то давно, в эпоху темного Средневековья, в семье де Лара, самой могущественной в Кастильском королевстве, появились на свет мальчики-близнецы. Того, что появился на минуту раньше, назвали Алонсо, младшего – Николасом. При родах младший едва не умер, и только чудо, как говорили родственники, спасло ему жизнь. Родился он будто мертвым, не реагируя ни на крики несчастной матери, ни на шлепки, но вдруг спустя минуту открыл глаза, задышал и закричал. Николаса так и прозвали – Энганьямуэрте, то есть обманувший смерть.
Хоть внешностью братья почти не различались – оба были кудрявые, черноволосые и высокие – время они проводили по-разному. Алонсо всё чаще закрывался у себя, сочиняя что-то, а Николас мечтал стать смелым воином, упражняясь в битве на копьях и верховой езде. Смелости было ему не занимать – и вскоре, выжив в кровавых бойнях и принеся победу родному королевству, Николас снова подтвердил свое прозвище – Энганьямуэрте, обманувший смерть.
Но однажды судьба всё же подвела Николаса. В бою противник тяжело ранил его и сбил с лошади. Но Николас не упал. Когда до земли оставались считанные сантиметры, он… пропал, растворился в воздухе, будто его и не было. Люди зароптали, и если бы не могущество семьи де Лара, нести бы им всем смерть за колдовство.
Николаса не было три дня, и его брат Алонсо, не поверив ни единому слову про исчезновение, стал было считать брата погибшим. Но вдруг Энганьямуэрте объявился в родовом замке де Лара: он сидел, прислонившись к стене, без сознания. Алонсо тут же распорядился приготовить теплую постель. Еще три дня Николас лежал в бреду, а когда сознание вернулось к нему, рассказал брату удивительные вещи.
Он рассказал, как оказался в незнакомом городе, и, хотя все говорили на родном языке, это было точно не в Кастилии. Таких замков и дорог нигде он прежде не видел. Ему перевязали раны и оставили выздоравливать во дворце короля.
А когда Николас выздоровел, ему поведали, где он оказался. Место это называлось Эскритьерра, и существовало оно параллельно королевству Кастилия, и вообще всему нашему миру. «Люди там обычные, как мы, – говорил Николас, – и ничего диковинного я не заметил, разве что я об этой местности ничего не слышал».
Но король Эскритьерры настаивал. Он говорил, что Эскритьерра находится под властью черного колдуна, который создал этот мир на клочке бумаги и управляет им как хочет. Стоит написать колдуну что-нибудь, как написанное – будь то человек или дом, или улица – появляются в Эскритьерре, будто всегда тут и были. Если колдун пишет долго и въедливо, новые люди обрастают друзьями, историями и семьями, а если нет – пару строк, то человек так и бродит неприкаянный по городу, и никто не знает, кто он и чем он занят. Когда колдуну вздумается, он вызывает в свой мир жителей Эскритьерры и заставляет себе служить.
Войти в эту страну может только перехитривший смерть, и им нужна помощь Энганьямуэрте.
Николас решил помочь и убить черного колдуна. Но его брат Алонсо захотел тоже попасть в Эскритьерру.
И когда Николас смертельно ранил колдуна, Алонсо схватил нож и поранил свою руку, смешал кровь свою с колдовской кровью, надеясь, что это поможет ему научиться создавать эскритов и получить талант колдуна оживлять вещи.
– Идиоты, – разозлился умирающий колдун. – Теперь дар этот будет в тебе и детях твоих, и их детях, и детях их детей. И не будет конца этому. И если эскриты не вернутся домой, наступит тьма, и Эскритьерра исчезнет.
Он завещал Николасу искать таких же по свету – Энганьямуэрте – перехитривших смерть, отважных воинов, которые смогут возвращать эскритов домой.
– Мы, – закончил Николай Витсель, – акабадоры. Мы перехитрившие смерть. У каждого из нас был момент, когда смерть прошла слишком близко, едва опалив. После этого нам открылась дверь в другой мир. В Эскритьерру. Бывают в жизни события, которые меняют всё.
– А эскриты, – Леша запнулся. – Кто они? Живые люди или фантазия инсептеров?
– А мы, люди, кто такие? – ответил Витсель вопросом на вопрос. – То ли мы играем по правилам госпожи Судьбы, то ли обладаем полной свободой? То ли всё можно поменять, то ли все ходим под Богом. Я не знаю, Леша. Правда. Но акабадоры верят, что они заслуживают свободы. Это наше правило, если хочешь. Свобода – главная ценность акабадора.
– Инсептеры и акабадоры – враги?
– Не совсем. Инсептерский дар, в отличие от акабадорского, передается по наследству. На самом деле инсептеры и акабадоры не должны быть врагами. Каждому инсептерскому роду принадлежит один город Эскритьерры. Хотя мы и называем Эскритьерру страной, каждый город существует автономно. Если эскрита вовремя не вернуть домой, в городе наступит дисбаланс, и он схлопнется, превратится в черную дыру. Исчезнет. Мы нужны инсептерам, чтобы этого не допустить.
– Тьма. В городе наступит тьма, – отозвался Леша, вспоминая Альто-Фуэго.
– О да. Тьма. Города не будет. Целый мир… умирает. Эскриты могут в среднем год находится в нашем мире, в Эль-Реале. Потом – всё. Но не все инсептеры с этим согласны.
– Почему?
– Они относятся к эскритам как к своей собственности, рабам. Многим всё равно, что прекрасные города, созданные их предками, умрут.
– Почему? Зачем вы это делаете?
– После поворотного момента назад дороги нет. Ты начинаешь чувствовать инсептеров, их особенный запах. А потом однажды ты попадаешь в Эскритьерру и… И всё! Ты пропал. Но дело даже не в этом…
– А в чем тогда? – затаил дыхание Леша.
– Эскритьерра – один из параллельных миров, существующих в нашей Вселенной. Когда кто-то из Эскритьерры оказывается здесь, это нарушает порядок вещей. Наш мир может разрушиться. Войны… Природные катастрофы – они случаются из-за нарушения баланса. Ты знаешь, что было катализатором извержения Везувия, Второй мировой войны? Нарушен баланс, наш мир страдает. Эскриты не должны быть здесь, они приведут нас с катастрофе. Не возражаешь, я дам тебе несколько книг об истории Эскритьерры? Ты ведь с нами?