– А ну прекратите! – мать бросила чемодан и тут же наградила старшего звонким подзатыльником. – Из-за вас сейчас на поезд опоздаем!
Подхватив детей, сумки и едва не поскальзываясь на обледеневшей платформе, женщина поспешила вперед.
Высокий мужчина тем временем подошел к пятнадцатому вагону и, достав из-за уха сигарету, закурил. Он посматривал на хорошенькую проводницу. Та, выдохнув облачко пара, спросила:
– Вы из пятнадцатого вагона, мужчина?
– Конечно, – ответил он бархатным баритоном.
– Паспорт и билет давайте, – ответила хорошенькая проводница, даже не улыбнувшись.
– А у меня их нет, – заявил мужчина. Он выбросил сигарету и подошел ближе, так чтобы проводница чувствовала запах его одеколона и перегара.
– Молодой человек, – сказала она строго, – паспорт и билет.
Мужчина похлопал себя по карманам куртки и виновато развел руками: ни паспорта, ни билета.
– У вас электронный? – сжалилась проводница. – Фамилия ваша?
– Гуттенберг, красавица, – улыбнулся мужчина. – Джон Гуттенберг.
– Нету такого, – она проверила список. – Мужчина, у вас точно пятнадцатый? Отойдите, не задерживайте.
В этот момент Джон Гуттенберг совершил отчаянный рывок, пытаясь попасть в вагон, но проводница оказалась не так проста. Она оттолкнула его обеими руками и взвизгнула фальцетом:
– Я сейчас полицию вызову, мужчина! Нельзя в поезд без билета!
Около вагона собрались зеваки. Джон Гуттенберг щурил зеленые глаза, подмигивая проводнице.
Анохин кивнул: пора. Пока всё внимание девушки было приковано к Гуттенбергу они с Лешей запрыгнули в вагон, пробежали его насквозь и заперлись в туалете.
Вагон оказался плацкартным. Из своего убежища Леша слышал десятки голосов. Кто-то нетерпеливо дернул ручку.
– А ну пусти! – рыкнул мужской бас. – Мне отлить охота!
– Долго мы так не высидим, – сказал Леша, шлепнувшись на унитаз. Никита стоял у двери, прислушиваясь к звукам к той стороны.
– Гуттенберг остался на платформе, – вздохнул он. – Мы не можем уехать в Питер, оставив эскрита в Эль-Реале.
– И как его вернуть?
– Нужно выйти, – Никита посмотрел на Лешу, как на идиота. – Вроде всё чисто.
Он приоткрыл дверь и высунул нос наружу. К счастью, мужчина, желающий отлить, уже ушел.
– Вот он! – в окно Леша увидел Джона Гуттенберга на платформе. – Давай, разрежь окно стилом!
– С ума сошел? – Никита покрутил пальцем у виска. – А увидит кто? Давай-ка его лучше откроем.
Он привстал и дернул на себя тугую задвижку. С третьего раза она поддалась.
Никита высунул руку со стилом в окно и чиркнул им по воздуху.
Красная линия зажглась и сразу же погасла.
– Не получается, – сказал он. – Ключевая зона… дальше, – он закряхтел. – Подержи меня!
Леша схватил Анохина за ноги, так что подошвы Никитиных ботинок едва не уперлись Леше в щеки. Анохин наполовину вылез наружу, умудрившись просунуть даже голову.
– Сейчас, сейчас, – шептал он, пытаясь сотворить портал.
Наконец две линии зажглись в воздухе.
– Прыгай, Джон! – хотел крикнуть Леша, но Никита его остановил:
– Куда прыгай, люди смотрят!
– А когда?
– Сейчас!
– Прыгай, Джон!! – крикнули они хором, и эскрит Джон Гуттенберг исчез в портале.
– Кажется, пронесло, – прошептал Леша. – Мы в поезде.
– Кажется, да, – кивнул Анохин. – Так, давай обратно в сортир!
– Провожающие есть? Провожающие? – раздался голос проводницы. – пять минут до отправления.
– Быстрей в сортир! – скомандовал Леша. – Давай!
Но было поздно.
– А вы что тут делаете, молодые люди?
Проводница уперла руки в бока. Ее голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц смотрели грозно.
Их выволокли на платформу, как котят. Леша даже не сопротивлялся.
– Да что же это такое! – всплеснула руками девушка. – Одни безбилетники! Идите отсюда!
Анохин сморщился: пошли, не получилось. Леша смотрел на хмурое лицо девушки, на ее грозно сдвинутую набок шапку. Питер, Питер, ты был так близко!
– Идите ребят, четыре минуты до отправления, – сказала проводница уже дружелюбнее, заходя в вагон.
Ты что, так просто сдашься, Мышкин?
– Идите, пока я полицию не вызвала.
Раньше бы ты сдался.
И сам не понимая, что делает, Леша бухнулся на колени прямо на ледяную платформу. И, ничего не спрашивая, следом за ним рухнул Анохин.
– Девушка, – сказал Леша, стараясь вложить в слова все чувства, – нам очень нужно в Питер. Очень. Иначе мой отец умрет. И целый город поглотит тьма.
– Постыдились бы, – хмыкнула проводница.
– Он говорит правду! – хрипло выкрикнул Анохин.
Молоденькая проводница бросила на них быстрый смущенный взгляд. Было видно, что она не привыкла к мужчинам, стоящим перед ней на коленях, пусть даже мужчинам пятнадцатилетним.
– Тысяча рублей, и езжайте на багажных полках, – сказала она наконец.
– Нет тысячи, – расстроился Леша. – Есть пятьсот. И… пиво. Он расстегнул куртку и вытащил из толстовки банку «Балтики». Еще холодное, – зачем-то добавил он.
Проводница косилась то на пиво, то на Лешу. Было видно, что в ее душе происходит ожесточенная борьба между природной мягкостью и стремлением во всём подчиняться правилам.
– Новый год же скоро, – надавил на больное Леша.
– Так важно совершить перед Новым годом доброе дело! – поддакнул Анохин.
Проводница сняла шапку, нервно взбила белые кудри и обреченно махнула рукой.
– Ладно, – тихо сказала она. – Быстро в вагон.
Лешу с Никитой не нужно было просить дважды. Они запрыгнули внутрь как раз, когда поезд пыхнул и медленно покатился по платформе.
– Возьмите, – он протянул проводнице банку и пятьсот рублей.
– Только пиво, – сказала она, строго одернув пальто. – И если полиция – прячьтесь как хотите. Матрацами накрывайтесь.
Поезд мерно постукивал колесами. В коридоре помаргивала тусклая лампа, гуляли сквозняки и пахло копотью вперемешку с колбасой. Мышкин лежал на грязном матраце, вцепившись в край багажной полки. Потолок был почти под носом. Страшно, черт его дери. На соседней полке пытался заснуть Анохин. Его матрац опасно сполз, и Никита нервно поправлял его ногой.
– Никит, – шепнул Леша, – спишь?
Анохин приоткрыл один глаз:
– Да тут заснешь. Чего?
– Никит, как ты думаешь, кто это? – он протянул ему смятый рисунок Святослава.
Анохин включил телефон и долго вглядывался в карандашные штрихи.
– Бойко, – пожал плечами он. – Похожа. А что?
Леша помолчал, не зная, как сказать.
– Мне кажется, это не Лариса, – ответил он.
– А кто?
– Мне кажется, это моя мать.
Veintisiete/ Бейнтисьете
Поезд фыркнул, скрипнул и наконец остановился. Леша с Никитой подхватили рюкзаки и вышли из вагона одними из первых. Питер встретил их колючим, как маленькие льдинки, снегом и злым невским ветром. Леша затянул капюшон (шапки у него не было) и сунул руки в карманы.
– Красиво! – восторженно заявил Анохин, когда они, умывшись в привокзальном туалете, вышли на Невский проспект. – А ты был в Питере раньше?
– Ну был, – буркнул Леша, облизнув потрескавшиеся губы. – Пошли уже.
Восторгов друга по поводу Питера Мышкин не разделял. Он был здесь два раза – один раз в школьной поездке и один раз – вместе с отцом в командировке. В первый раз пришлось под дождем таскаться по всем экскурсиям, во второй – сидеть в отеле, пока отец решит проблемы с коллегами. Питер казался Леше страшно депрессивным – все эти сквозные дворы, подъезды (они же парадные), весь этот контраст туристического фасада и облупленной неприглядной изнанки города наводили на самые тоскливые мысли. Единственное, что нравилось Леше в Питере, – это дух рок-музыки, но в «Камчатку» и другие знаковые места он так ни разу и не попал – отцу было некогда, а бывшие одноклассники не особо интересовались.
– Надо бы пожевать, – сказал Анохин, заставив Лешу отвлечься от воспоминаний.
Немного погуляв по проспекту, они сели в круглосуточную кофейню и, стараясь не смотреть на цены, заказали два крепких кофе и булочки.
– Что будем делать? – весело поинтересовался Леша. – Где тут в Питере ваши? То есть наши. Акабадоры?
– Да понятия не имею, – ответил Анохин.
– В смысле? У нас разве нет справочника, где написано, где искать акабадоров в других городах?
– Акабадорские штабы держатся в секрете, – грустно вздохнул Никита. – Конечно, я знаю примерно, где они могут быть, но без понятия, как туда попасть.
– Давай создадим портал! – предложил Леша.
– Не сможем удержать мысленный коридор и промахнемся. К тому же я не знаю, где тут ключевые зоны. Карты-то у нас нет.
– Так скачай ее!
Анохин посмотрел на Мышкина, как на сумасшедшего.
– То есть? – спросил он.
– Ну, у нас же есть карта ключевых зон Москвы. Давай скачаем карту ключевых зон Питера.
– Ее нельзя скачать, – объяснил Анохин немного раздраженно. – Мы из Москвы, у нас доступа нет. Странно, что ты этого не знал.
– Тогда плохо дело, – Леша взлохматил грязную челку. Казалось, от его одежды и тела до сих пор несло поездом.
– Говорил я тебе, – укоризненно покачал головой Анохин, – нельзя так просто срываться в Питер. Ладно, – он помолчал. – Говорят, один из входов в местные подземелья есть в Эрмитаже. Пойдем, посмотрим, что там.
– Хорошо, пойдем, – вздохнул Леша. – Эрмитаж, Эрмитаж… Там же этот, «Черный квадрат»?
– Идиот, – прошептал Анохин.
– Да расслабься ты, я шучу, – рассмеялся Леша и хлопнул друга по плечу. – На самом деле я не знаю, где «Черный квадрат». Пошли.
Мышкин надеялся, что шутки приведут его в боевое расположение духа. Они расплатились, сгребли всю до копейки сдачу, сделали по последнему глотку кофе и вышли обратно, на морозный Невский. Впереди был большой день.
Ходить по Питеру с Анохиным оказалось занятием мучительным. Язвительный Никита вдруг превратился в восторженного и веселого. Он подолгу зависал у каждого дома, фотографировал на телефон сонных людей и покрытую льдистой коркой Неву.