[18].
Это, отмечаемое автором воспоминаний, превращение заключенных в журналистов довольно распространенное в тюрьме явление: как скоро внутри тюрьмы стал появляться свой периодический орган, немалая часть его читателей становится его сотрудниками. Когда в 1915 году в Московской тюрьме (Таганской) явилась, по словам одного из авторов воспоминании, «блестящая мысль» издавать свой рукописный журнал «За решеткой», то в нем стали писать «все без исключения» и, несмотря на преследование администрации, он продолжал выходить, заполняясь статьями полемического содержания, стихами и сатирою.
Нам известно, что издавался и другой журнал политическими заключенными Московской тюрьмы «Каменщики». В моей коллекции имеется, впрочем, лишь письмо тюремного поэта к редакции с приложением в стихотворной Форме весьма прозаических «Правил внутреннего распорядка по содержанию в тюрьме политических заключенных». Редакция журнала сопровождает эти «правила» в стихах шуточным примечанием, что, преклоняясь перед поэтическим талантом автора и помещая правила в журнале, она, однако, оставляет за собой право не подчиняться им[19].
Запрещение всякого доступа в тюрьму газет и журналов вполне отвечало всей системе наказания лишением свобод. Оно было лишь одним из звеньев в общей цепи условий жизни заключенных. Когда идеалом тюрьмы становится почти замуравливание арестанта за стенами мест заточения, не пропускающими через свою толщу никаких звуков из свободной жизни, то, конечно, никакому периодическому изданию не может быть там места: ежедневная газета, еженедельный или ежемесячный журнал заполнили бы тишину одиночной камеры шумом свободной жизни. Этот шум свободы, с непрекращающейся борьбой политических партий, с постоянно меняющимися интересами дня грозил бы опасностью нарушить молчание в общих местах заключения. «Сидеть в тюрьме и иметь там газету», говорил тюремный священник Раухштейн, «это противоречие»[20].
Однако печатное периодическое слово оказалось в силе пробить даже и толщу тюремной стены. Прежде всего оно проникло туда в Форме, не возбуждавшей у тюремной администрации особых возражений и сомнений в виде ежемесячника со статьями духовно-нравственного характера. Начиная с 1866 г., в швейцарской Невшательской тюрьме стало выходить периодическое ежемесячное издание под названием «Le roman de sapin», а позднее «Feuilles d’Hygiene» с коротенькими и ясными по форме статьями биографического характера о великих людях, по естествознанию, по вопросам морали, о вреде пьянства и пр.[21]. Журнал иллюстрировался красивыми картинками.
Как можно видеть, первая брешь, пробитая в тюремной стене периодическим изданием, была совсем маленькая: журнал выходил лишь один раз в месяц, и главное его содержание состояло из тех же самых поучений, с которыми обращался к заключенным тюремный священник в своих проповедях.
Но как ни мала была пробитая щель, все же через нее открывался вид на жизнь вне тюрьмы. Пусть это была пока жизнь не столько самого человека и общества, сколько окружающей его природы, но все же это была не тюремная жизнь. Пусть это были иллюстрации, но они были из-за стен острога и давали возможность отдохнуть на них уставшим от серого однообразия глазам арестанта.
Начиная с 1889 г., в другой швейцарской тюрьме Лозаннской тюремный священник Ботц (Bautz), начал издавать для заключенных газету под названием «Маленькая газета и свод новостей, выходящая каждые 15 дней». «Petite gazette et resume des nouvelles, paraissant tous les quinze jours». В газетке было 6 больших страниц in 4–0; Ботц справлялся с изданием один. Его целью было дать заключенным «нравственное, религиозное и патриотическое чтение», и мечтою дать также хронику из жизни всей Швейцарии, отдельных кантонов, иностранных государств и сообщения о важнейших событиях дня, исключая преступлений. При недостатке материала редактор печатал свои письма к сыну.
Вообще Швейцария в отношении доступа в тюрьму периодических органов шла впереди других стран. Еще в 1874 г. на съезде тюремных швейцарских деятелей было решено издавать для арестантов специальный ежемесячник, при сотрудничестве частью и самих заключенных, под названием «Тюремные листки» (Gefängnissbläter) с эпиграфом «Трудолюбие поглощает время, время вознаграждает трудолюбие». Целью этого издания было дать заключенным нравственное чтение[22].
Приблизительно около этого же времени Французский священник Гамбург выступил в печати с горячей статьей о необходимости издания для заключенных газеты с политическим отделом. Автор обосновал свое предложение указанием, что оторванность заключенных от политической жизни страны приводит к ослаблению интереса к ней. Не надо забывать, говорит он, что выходящий из мест заключения должен принимать участие в политической жизни. Предложение Гамбурга вызвало целый ряд возражений, сущность которых сводилась к утверждению, что наказание лишением свободы перестало бы быть наказанием, если бы газета была допущена в тюрьму[23].
На международном пенитенциарном конгрессе в Риме в 1885 г. было представлено уже два доклада. Один из докладов проектировал международный тюремный журнал при сотрудничестве выдающихся людей всего мира: «Воскресенье».
В программу пенитенциарного конгресса 1895 г. вопрос об издании журнала в местах заключения был вновь включен, и на этот раз, перед пенитенциарным конгрессом 1895–96 гг. в Бордо, французские тюремные деятели имели возможность ознакомиться с программой периодического издания для заключенных, проектированного Синуаром (Sinoir). По его предложениям журнал, объемом в 16–20 страниц текста, должен был выходить два раза в месяц и заключать в себе шесть отделов: 1) составленная с особою осмотрительностью хроника важнейших событий; 2) странички из лучших произведений литературы (автор указывал в виде образца на известный Французский журнал «Annales» с его отделом «Забытые странички»; 3) хороший роман, путешествия, военные воспоминания; 4) ручной труд (и здесь автор указывал образец, достойный подражания — швейцарскую тюремную газету «Feuilles penitentiaires suisses»); 5) научный обзор в развитие и дополнение предыдущего; 6) общественный отдел со статьями по вопросам права, благотворительности, взаимопомощи и пр. Синуар не исключал из журнала возможности помещения в нем шарад и ребусов[24].
На конгрессе в Бордо Аямбер (Lambert) представил образчик тюремного журнала под названием «воскресная газета» (Journal du dimanche). Здесь было 10 статей. Передовая статья носила характер вступительной или редакционной с указанием на новые начинания. Вторая статья носила название «Родина». Далее следовала статья, посвященная вопросу эмиграции, и следующая за нею специальное описание Мадагаскара. В виде письма в редакцию освобожденный из мест заключения описывал важное значение мер помощи выходящим из тюрем. Одна из статей журнала была посвящена описанию путешествия, а другая должна была начать собою серию статей под общим заглавием «Великие люди»; она давала биографию Стефенсона. Журнал заканчивался отдельчиком с загадками[25].
Попытки издания специального тюремного журнала были сделаны и в России. Первый раз такая попытка была сделана в 1905 г. Был выпущен лишь 1 номер под названием «Тюремная газета» от первого сентября 1905 г. Было предположено выпускать ее еженедельно в количестве не менее 12000 экземпляров и бесплатно выдавать для чтения всем заключенным. Кроме того каждый заключенный имел право выписывать газету для себя. Условия подписки были установлены очень льготные и подписная цена весьма низкая. Содержание номера составилось из статей осведомительного характера со сведениями о патронате и о разных распоряжениях правительства. Под заманчивым заголовком «Новости политической и общественной жизни» напечатано всего несколько строк о начатии мирных переговоров между Россией и Японией, о нападении японцев на о. Сахалин, о предстоящем тюремном конгрессе, о высочайшем пожаловании браслета Далай-Ааме. В отделе «тюремная жизнь», как и в отделе «новости политической и общественной жизни», сказывается робость редакции дать что-либо интересное для арестанта, сообщается о посещении тюрьмы в Ревеле архиепископом АгаФангелом, о случае отравления арестанта древесным спиртом, и о подвиге помощи каторжанам на о. Сахалине одной молодой девушки «Из дворянской зажиточной семьи». Даже и в статьи научного отдела редакция сумела внести свой специальный привкус. Так, напр., в статье о причудливых явлениях молнии сообщается, как молния поразила приговоренного к казни на эшафоте, прежде чем палач успел расправиться с ним, как молния поразила вора, укравшего портмоне, как она, ударив в церковь, сожгла причастие, которого «были недостойны молящиеся»… Журнал такого содержания не мог иметь успеха у заключенных, но и он показался слишком большим новшеством и далее первого пробного номера, при этом не получившего распространения, дело не пошло.
Вторая попытка относится ко времени последней войны. Еще в русско-японскую войну привлечение арестантов к труду на нужды армии с одной стороны и интерес к вестям с театра военных действий с другой — привели к разрешению знакомить арестантов с содержанием правительственных телеграмм о ходе войны. Вступившее после войны вновь в силу запрещение давать арестантам журналы и газеты отразилось на них, по словам администрации Херсонского Испр. Арест. Отд., крайне неблагоприятно, отнимая у них нравственный покой и вызывая совершение таких проступков, которые не могли бы иметь места при некоторой хотя бы осведомленности заключенных о важнейших событиях текущей жизни