– Да что это животное снова себе позволяет!!.. – срываясь на визг, кричала она. – Это оскорбительно! Что это за грязные намёки?!.. Или он думает, что я не моюсь, и из-за этого у меня спина может чесаться?!.. Нет, это просто невыносимо!.. Даже предположить, будто дама станет чесаться, словно мартышка какая-то! Да я его сама сейчас этими граблями располосую!!..
– Ну-у… Вообще-то это довольно приятно, – хихикнула я, опробовав вещицу. От тугой шнуровки к вечеру немного ныла спина.
– Тесса Минци, вам, смотрю, тоже голову напекло?!.. Право же, и это лучшая наставница королевства! Вот уж воистину: с кем поведёшься… И прекрати смеяться, противная девчонка!..
Кажется, тему знаков внимания и приличествующих случаю подарков придётся начать раньше запланированного срока.
Глава 11
После ужина я по уже сложившейся традиции села за рояль, а дэвры набились в беседку. Нет, до чего же всё равно удивительная картина – суровые воины, грозные великаны, затихающие при звуках музыки. Я не переставала поражаться этому контрасту: грубые и пошлые, с одной стороны, и такие чувствительные, с другой.
В Дэврети в ходу были барабаны и флейты, небольшие четырёхструнные гитары, а вот клавишных инструментов там не знали. Пока я отыгрывала симфонии и фуги, за длинным столом уже второй час корпел над письмом Эхра. Темнеет на юге рано, так что Мелли сжалилась и вынесла ему масляную лампу. От усердия дэвр сгрыз половину карандаша и извёл уже полпачки бумаги. Поэму пишет, не иначе.
– Во, тесса, готово, – он ткнул мне под нос перечёрканный лист, когда я закончила очередную сонату. – Вы там типа гляньте, может, добавить чего.
– Малявочка, вслух читай! – потребовали дэвры.
– Господа, переписка касается только двоих, – возразила я. – Поймите, это вещь очень интимная и деликатная…
– Ой, да чо там, – рыкнул Мохнатый.
Получив позволение (и тайно обрадовавшись возможности обсудить с воинами искусство переписки), я зачитала вслух кривоватые, но вполне разборчивые буквы:
– «Вы вот прям ваще. И уши. Мохнатый».
Прежде, конечно, я прочла написанное глазами и большого труда стоило озвучить это ровным голосом и сохранить серьёзное выражение лица. А вот дэвры замерли, осмысливая.
– Мохнатый… Ну эта… Мужик! – первым отмер Медоед.
– Я б лучше и не сказал!
– Ваще всё по делу!
– Красава!..
– Ничо ты подкатывать-то мастак, оказывается!
Восхищённое рычание было настолько искренним, что на секунду мне моя идея с перепиской показалась провальной.
– Очень м-мм… выразительно и проникновенно, – вынесла я свой вердикт. – Но давайте всё же разберём подробно. Боги, я даже не знаю, с чего начать…
К такому отец меня не готовил.
– Во-первых, ваш комплимент про уши. Это прекрасно, господин Эхра! Но несколько… эм-мм… преждевременно. Так сразу хвалить части тела незнакомой барышни не принято. И уж совсем недопустимо обращать внимание на те, что скрыты одеждой, как бы они вам ни нравились. Я имею в виду ноги, изгибы в районе бёдер и… да, уж простите, «буфера».
– Но ушки-то сразу видать, – не понял Эхра.
– Не, ушки там реально зачётные! – поддержали его товарищи.
– Ага, я тож заметил!
– Глаза и руки! – непреклонно сказала я. – В первый раз можно сделать комплимент только им. Ещё можно отметить улыбку. Вы обратили внимание на цвет глаз Магреты, господин Эхра?
– Агась! Как трава жухлая.
Это было недалеко от истины, хотя оттенок был ближе к болотному.
– Оливковый, – быстро нашла я замену. – Запомните, пожалуйста, для следующих писем. Но для первого я бы советовала вам остановиться на общем впечатлении от девушки, без детальных комплиментов. Боюсь, письмо с восхвалением ушей от незнакомого человека Магрету лишь напугает. Это «Вы вот прям ваще» также может быть истолковано неоднозначно… А я ведь верно понимаю, что все мы заинтересованы в том, чтобы Магрета вернулась ещё не один раз?
Обеспокоенный гортанный рык Мохнатого был мне ответом.
– Давайте напишем так: «Милая барышня Магрета, ваш визит произвёл неизгладимое впечатление, будем рады увидеть вас вновь. С уважением и надеждой, Эхра Мохнатый». Обращением от лица всех дэвров вы не смутите её персональным посланием, но подписью вы обратите внимание именно на себя. «Милая барышня» поможет ей вспомнить, кто именно к ней обратился таким образом. А в словах «неизгладимое впечатление» вы, таким образом, выразите это ваше «вот прям ваще». И, главное: дадите понять, что надеетесь на новую встречу. И я вас уверяю: на письмо, составленное таким деликатным образом, вы обязательно получите ответ. Ни одна девушка не сможет его проигнорировать и ответит хотя бы просто из вежливости.
Дэвры мотали на ус, горячо обсуждая каждое слово. Эхра под мою диктовку переписал послание и немедленно отправил Юна гонцом в дом мэра. И чуть не свернул ему и так пострадавшую сегодня челюсть, когда Тийге вернулся с пустыми руками. Я успокоила Мохнатого, объяснив, что отвечать на письма сразу, а тем более мужчине на ночь глядя, не принято.
Когда дэвры разошлись, делая ставки на шансы Мохнатого, я только покачала головой. Я танцы-то в план обучения не вписывала, а тут вот: искусство романтической переписки. Эти дикари не перестают меня удивлять. Я рассеянно пробежалась по клавишам, анализируя прошедший день. Пригодятся ли дэврам эти знания? Или всё это зря? Зачем вообще пытаться загнать этих сильных мужчин с самобытной культурой в какие-то рамки?
Я впервые задумалась о том, что и они в чём-то правы… Действительно, ну к чему эти правила? Почему Эхра не может просто написать Магрете, что ему понравились её уши? Да, возможно, её это шокирует, ведь по нашим стандартам красоты… Именно, что по нашим!.. А у дэвров, как оказалось, они совсем другие. И Эхра Мохнатый видит не нескладную дылду, не несуразное платье, что Магрете совсем не идёт, не оттопыренные уши и блёклые глаза… А скромную девушку, которая мечтает о том, что и её кто-то полюбит.
Скомканный результат часового труда Эхры я осторожно расправила и перечитала вновь. «Вы вот прям ваще. И уши». А, может, это и был самый правильный вариант? Получи я, конечно, в своё время такое от жениха – прекратила бы с ним общение сразу. А сейчас, уже немного зная дэвров… Это было так искренне, так просто, так незамысловато.
Листок я бережно сложила и решила сохранить.
– Я вот поворот на счёт «три» чот не до конца уяснил, – тихо рыкнул сзади знакомый бас. – Покажешь ещё раз, тесса?
– Вам-то это зачем, господин кайарахи? – я грустно улыбнулась, не оборачиваясь. – Да и музицировать сейчас некому.
– А ты в голове себе наигрывай, тесса. И показывай. А я музыку и так помню, – чужое дыхание обожгло мне затылок. – Вот как ты в самый первый раз на корабле играла, так и не идёт из башки.
Чёрный Вепрь, как и в тот раз, протянул из-за моей спины правую лапищу и осторожно огладил пальцем тонкий золотой браслет на моём запястье. И развернул ладонь в приглашающем жесте. Этого я сегодня точно не показывала. Но, повинуясь выработанным рефлексам, вложила свою левую руку, как того требовала позиция для последующего вальса.
Кайарахи аккуратно вывел меня из-за инструмента, а я с запоздалой паникой поняла, что он встаёт в близкую позицию, а не тренировочную. Вторая обжигающая ладонь легла чуть ниже лопатки, локоть его поднялся ровно на девяносто градусов, приподнимая и подхватывая мою руку, что отработанным жестом уцепилась двумя пальцами за крепкое плечо.
И он повёл: без музыки, повинуясь внутреннему ритму. Плавно, ровно, и с поворотом на счёт «три» у него точно никаких проблем не было…
– Господин Риедарс, – возмутилась я, выравнивая сбившееся дыхание. – Знаете, меня не покидает чувство, что вы просто смеётесь надо мной. Вы ведь явно танцуете вальс не в первый раз! Ну, невозможно за один день выучить все движения, просто наблюдая издалека, как вы это делали сегодня!
– Ар-ргх, – коротко рыкнул в ответ кайарахи, довольно ухмыляясь.
– Скажите честно, вас кто-то учил раньше?
– Так матушка моя из ваших, – рассмеялся Вепрь, не переставая кружить. – А матушке-то попробуй слово поперёк сказать, пока за ней батя стоит. А вот как батю одолел, так своим умом и живу. А до тех пор вдолбить-то немало успела.
– Знаете, у меня ощущение, что дэврам просто нравится выставлять себя в самом неприглядном свете. Просто чем больше я узнаю ваш народ, тем больше удивляюсь. Вы намеренно ведёте себя, как дикари?
– Полошишься много, аурем, – прервал меня кайарахи и остановился. – Не на то смотришь. Сердцем жить надо, а не по писаному.
И вдруг склонился надо мной, близко-близко. Блеснули в темноте синие глаза. Я замерла. Боги, он же не собирается… Что, если он меня сейчас поцелует? Нет, я совершенно не представляю, как на это реагировать! В Уставе деда никто никого без спроса не целует! Как бы ни мечталось мне об обратном, когда я читала эти наставления, будучи ещё впечатлительным подростком…
Вепрь, не разрывая взгляда, протяжно заурчал. Дикий зверь, ей-богу! Ещё ноздри раздулись, как у хищного тигра перед прыжком… Он меня что, обнюхивает? Боги милостивые… Я зажмурилась от страха и охватившего меня непонятного трепета. А в следующую секунду ощутила, как кайарахи едва прикоснулся носом к моему. Я распахнула веки и наткнулась на горящий взгляд Вепря. Он ещё несколько раз потёрся носом о мой, явно получая от этого удовольствие, морща переносицу и глухо порыкивая, а я до сих пор не понимала, что он делает и как на это реагировать.
– Господин Риедарс… – прошептала я.
– Ари, – кашлянула сверху из окна госпожа Ризе.
– М-МЭЛЬДА!.. – тут же радостно отозвался из кустов Вангапу.
Госпожа Ризе незамедлительно исчезла и задёрнула шторы. Впрочем, ненадолго: вскоре они разъехались вновь и в кусты полетела палка-чесалка.
– Доброй ночи, красавица, – тихо рыкнул Вепрь и тоже растворился в ночи.
Утреннего почтальона встречали, как мессию: дэвры повскакали с лавок, даже не доев завтрак, и бросились ему навстречу. Мы с Мелли пили кофе в беседке.