– Для госпожи Ризе… Госпоже Минци… Господину Чёрному Вепрю от господина мэра – его просили лично в руки… И господину Эх… Эхре Мо…
Курьер не успел до конца выговорить необычное имя адресата, как толпа варваров радостно взвыла и затрясла оружием, вырывая письмо у паренька из рук.
– Лысый, читай давай! Вслух! Громко!
– «Уважаемый го… господин Мохнатый», – зачитал Эхра.
– О-о-оо!.. – зарокотали возбуждённо дэвры. – Вот это да!..
– «Господин», слыхали, да? – гордо оскалился счастливчик. – Ваще! Так, чо там… «Я, признаться, до сих пор пребываю»… Это куда она прибывает, я чот не понял? В гости, что ль, куда поехала? «Пребываю в некоторой ажи… ажитации и кон… консервации, вызванной»… Малявочка, прочитай ты, а? Я чот не догоняю, кого там куда вызывают… И консерва тут при чём?
Вздохнув, я взяла сложенный листок. Я уже поняла, что составлять письма Магрету учила Эгмант-старшая, и одной только «ажитацией» не обойдётся.
– «Уважаемый господин Мохнатый. Я, признаться, до сих пор пребываю в некоторой ажитации и констернации, вызванной вчерашним вашим посланием. И вынуждена буду пересмотреть взгляды на эти совместные passe-temps, раз результатом их являются ночные письма от незнакомцев, порочащие доброе имя приличной девушки из уважаемой семьи. Смею надеяться, подобной конфузии более не повторится. Всего хорошего, М. Эгмант».
Дэвры нахмурили лбы, зачесали заплетённые бородки.
– Я чот ни слова не понял, тесса… «Ушки» Мохнатого отшила или чего?
– Так это чо… Не придёт она, что ль? – тихо пробасил Эхра. – Не по нраву, значится, я ей пришёлся?
Я не знала, что ответить притихшим воинам. Всё почему-то пошло не по плану. Магрета показалась мне такой приветливой, скромной, вежливой, и этот категоричный отказ никак не вязался с её образом. Кажется, я допустила большую ошибку. Неужели дикарь настолько ей не понравился? Ведь из письма Эхры действительно несложно было понять, что написал его тот же, кто назвал вчера «милой барышней» и не отходил два часа кряду. А из письма Магреты – что это вызвало у неё сильное неудовольствие.
Моё умение считывать малейшие запинки в речи, мимолётные взгляды и незаметные другим признаки волнения где-то дало сбой. А ведь я была почти уверена, что и Магрете было приятно это вчерашнее соседство! Что же это получается: на самом деле Магрета тряслась от отвращения и страха? Аурелия Минци, а не заигралась ли ты во всемогущую тессу?..
На Эхру смотреть мне не хотелось. А мощный двухметровый великан, наоборот, недоумённо выискивал ответы в моих глазах. И ещё насупился при этом, как обиженный медвежонок…
– М-мм… – Мелли оторвалась от своей корреспонденции. – Ари, дорогая, дай-ка мне это письмо…
Имельде Ризе хватило пары секунд, чтобы взглянуть на листок и тут же закатить глаза. Затем она вздохнула и покачала головой:
– Вот мымра рыжая, а…
Мохнатый немедленно зарычал на Мелли, но та с видом всезнающей матери-медведицы сунула ему под нос два разных листка.
– Да не Магрета мымра, господин Эхра. А мамаша её, Мелинда Эгмант. Она вам это письмо написала. Перехватила, видать. Вот, сами посмотрите – почерк-то совсем другой. Мне Магрета тоже с утра прислала записку, но, судя по ней, послания вашего она даже не видела. Уж мне-то рассказала бы. Зато под впечатлением от вчерашнего визита она черкнула пару строк насчёт вас… Не знаю, правда, насколькоприличнобудет поделиться этим… Среди тесс ведь считается, что переписка – дело сугубо интимное… А что мамаша, значит, дочке жизни никакой не даёт – это нормально, да?
Тут она с укоризной взглянула на меня.
– Мелли, дорогая, ну не мучайте вы человека, – шепнула я. – Извёлся ведь уже. Ну, только если там действительно что-то хорошее. Я ведь не ошибусь, если предположу, что вы и сами желаете счастья этой «малютке»? Пусть даже немного диковатого…
– Сама ты старая сводня, – так же тихо шепнула мне Мелли, хотя я никогда её так не называла, но часто слышала от Ника. – Этот-то вроде нормальный, ладно, чего уж…
Эхра не сводил с Имельды просящих глаз и та, вздохнув, сказала:
– Магрета написала, что её никогда ещё не называли «милой барышней» и от неожиданности она даже не смогла ответить на приветствие, чем, полагает, нанесла большую обиду тому приятному бритому мужчине, что стоял рядом, пока она играла.
Эхра и остальные хойя на пару секунд нахмурились, переваривая эти слова.
Имельда вздохнула ещё сильнее.
– Понравились вы ей, господин Эхра, – переозвучила она саму себя. – А с мамашей её я ещё поговорю. Ишь, чего выдумала – пересмотрит она какие-то там пастамы…
– О-ооо!.. – взвыли дэвры.
– Хренасе!
– Мохнатый – красава!
– Давай новое письмо пиши, чего лыбишься!
– Придёт «Ушки» – сам ей в руки отдашь!
– Малюточка, диктуй, чего там да как!
Убедить разбушевавшихся дэвров, что сейчас-то уж точно переписка должна остаться конфиденциальной, я не смогла. Да Эхра и сам не стеснялся. Кажется, открывшаяся «охота на леди» грозила стать очередным достижением, скрывать успехи в которой от товарищей никак было нельзя…
Я же, памятуя о вчерашнем его первом письме, мудрить не стала. А спросила, что бы хотел сказать Эхра Магрете, когда увидит её вновь. Это мы и записали, выбросив «так эта», «типа» и «ваще здоровски». Получилось очень просто: «Очень рад видеть вас вновь, милая барышня». А нужно ли было что-то ещё?
Мелли, возмущённая этим беспардонным вмешательством матери в личную жизнь «малютки», сама отправилась за ней после обеда. Уж не знаю, что она сказала супруге мэра, а вернулась Мелли с видом победителя. С Магретой, разумеется. Даже не заметив (или сделав вид?), что к и так внушительному эскорту из Юна и Чёрного Вепря добавился ещё Вангапу Ярый.
Прежде чем начался новый танцевальный урок, я завела девушку в дом и с молчаливого согласия Имельды отдала ей то самое первое письмо Эхры.
– Дорогая, прошу вас, не подумайте дурного, – я взяла её за руки. – Я понимаю, это не укладывается ни в какие рамки. Но я полночи перечитывала эту незамысловатую строчку. И знаете… Я никогда ещё не видела ничего искреннее, ничего сердечнее, чем эти простые слова… Надеюсь, они не оскорбят вас. Поверьте, я уже немного знаю этих суровых мужчин – по-другому они выражаться просто не умеют… А ещё я знаю четырнадцать эпистолярных стилей, дорогая Магрета. Так вот: ни один из них, никакая изящная словесная вязь на десяти страницах не способна выразить более ёмко и честно то, что вы прочитаете здесь.
Магрета, ожидаемо, вспыхнула, прочитав каракули Эхры. Но не возмущённо, а совсем наоборот… И попросила лист бумаги и карандаш.
Спустя полтора часа очередных воплей, «тигров» и не до конца усмирённых «кобр», Магрета отложила гитару. Эхра всё это время стоял в трёх шагах сбоку, дыша через раз и не сводя глаз с раскрасневшейся девушки. Она действительно расцветала, стоило ей коснуться струн, но сегодня светилась сильнее обычного.
Провожающая делегация, включая Мелли и Вангапу, уже собралась у ворот, а Магрета что-то всё тянула, очень долго пакуя гитару в чехол. Наконец Мохнатый не выдержал, подошёл и защёлкнул замок, сунув прежде сложенный листок под струны. А Магрета словно невзначай обронила другой белый квадратик под ноги и поспешила к спасительной госпоже Ризе.
Что написала Магрета, осталось для всех тайной. Видимо, что-то такое, чем Эхра уже не смог поделиться даже с товарищами. Но радостное порыкивание выдавало его нежданное счастье с головой. Глядя на довольного Мохнатого, дэвры возмутились.
– Чего это, лысому настоящие письма, а нам, значит, дулю?
– Мы тоже хотим!
– Мне вообще никогда бабы писем не писали!
Как обычные маленькие мальчики, эти суровые воины быстро загорались новой забавой и очень ревниво относились к тому, что кто-то их в ней обойдёт. Я успокоила дэвров, предложив писать мне, но представить на моём месте какую-нибудь незнакомую симпатичную леди. Я отвечу каждому (лишь бы не забывали подписываться!), а наиболее удачные тексты будем разбирать вместе.
Думаю, это увлечение быстро пройдёт, но пока дэвры горят новой идеей, нужно этим пользоваться. И кто знает, может, действительно пригодится… В конце концов, это так романтично.
Первые записки полились несмелым ручейком уже после ужина. Видел бы дед эти образчики истинно дикарского красноречия…
– Ой, Мелли… А это, кажется, адресовано вам, – я чуть не вскрыла сложенный треугольником листок, вовремя заметив криво нацарапанное «Мэльда» на обороте.
Госпожа Ризе недоверчиво хмыкнула, но развернула послание. Прочитала, округлила глаза и пошла красными пятнами.
– Животное, – смущённо пробурчала она. – Вот же медведь пещерный… Ещё и пишет как курица лапой.
– А что пишет? – деликатно поинтересовалась я.
– А вот и не ваше дело, тесса Минци! – внезапно рассердилась на меня Имельда. И ловко убрала листок в декольте. А сообразив, что выглядело это чересчур поспешным, буркнула мне ещё раз: – В спальне сожгу. Нечего в гостиной копоть разводить.
Улыбнувшись, я продолжила разбирать каракули и сразу набрасывать ответы на некоторые из них. Но очередная записка внезапно заставила мои пальцы задрожать, а сердце отчаянно забилось. Подписи у неё не было, но начиналась она со слов «аурем менс», так что авторство не оставляло сомнений.
А в ней…
И, нет, господа, вы уж меня простите, а переписка – это всё-таки дело, касающееся только двоих!
Глава 12
К моему большому удивлению, эта игра в переписку с «незнакомой леди» переросла в настоящую манию. Пришлось срочно докупить письменных принадлежностей, чтобы хватило на всех внезапно увлёкшихся дэвров.
– Мне, кароч, леди Алессандра приятного дня пожелала! – хвастался очередной дикарь. – А ещё написала, что эта типа очень круто и ваще по-мужски, что я перед ней дверь придержал! Так типа только настоящие мужики делают! Усекли, ребзя, кто тут настоящий жентыльмен?..
– О-ооо! – завистливо рокотали воины. – Сопля, я чот не понял… Ты какую такую дверь держал? Сам, что ль, её выдумал?