– Так эта… Ну говорил же ж уже…
– Дак ещё раз скажи! – возмутился Медоед. – Мне б такое баба сказала – я б на каждом углу всем хвастался!
– Ну, в общем… Вот типа руки у меня сильные, и ещё я в эту… в ритму ваще очень в масть попадаю, – смутился юноша.
– О-ооо! – поддержали его дэвры. – Слышала, тесса? В самую масть! А это типа до глубины кишок, или как ты там объясняла…
– Господин Юн, это всего лишь ни к чему не обязывающий комплимент. Проявление вежливости, – строго оборвала я эти восторги. – Способ поддержать разговор, так как танцевать с партнёром молча считается неучтивым. Пожалуйста, не принимайте эти обыденные любезности за нечто совершенно другое! Я понимаю, возможно, вам просто не доводилось прежде слышать в свой адрес приятные слова от юной красивой девушки. Но не воображайте себе того, чего нет! Ну, вероятнее всего, нет… В смысле, я не отрицаю некоторой возможности, что за любезностью могла крыться…
Я впервые запуталась в собственных словах и не смогла даже довести мысль до конца, потому что Тийге обиженно захлопал глазами, а остальные дэвры как-то недовольно зарокотали.
– Вы чего злая-то такая, тесса? – тихо пробасил юноша. – Спали, что ль, плохо?
– Боги милостивые!.. – вскинула я руки. Действительно, в некоторых вопросах – словно дети малые!
От своего резкого неуместного выпада стало совсем тошно. А дикари ещё вдруг начали обмениваться тычками и кивками. Я проследила их взгляды и… О боги. Да. Они во все глаза рассматривали повязанный красный шнурок на моём запястье. А потом искали что-то взглядом в моих волосах. Не находили, и от их странной реакции стало вдруг не по себе. Они не смеялись, не перемигивались с похабными усмешками. А обеспокоенно пытались заглянуть мне в глаза, не понимая причин моего недовольства.
– Вам, мож, надо чего, тесса? – сочувственно спросил Потрошила. – Хотите, травки заварю? От лунной слабости у баб тож помогает… Чож мы, без понятия, что ли…
От настолько прямого и беспардонного замечания у меня дар речи пропал. Я стояла и просто разевала рот, не зная, как вообще на это реагировать! Вот так запросто заговорить вслух о регулах! И не наедине, не в деликатном разговоре с матушкой или лекарем! И кто: мужчина с девушкой! В окружении ещё десятка мужчин!!..
Боги, нет, они не дикари даже… Просто дикие бабуины, дети природы, что лишь по случайности надели штаны и выучились говорить! Для них что, вообще нет никаких запретных тем?..
Выдавив какие-то невнятные бормотания и покраснев до кончиков ушей, я позорно сбежала. В один миг всё просто перевернулось с ног на голову. Самой растоптать репутацию выдержанной, всегда спокойной и приветливой, всепонимающей тессы за один день…
Вода. Океан печали забирает, рассказывал Чёрный Вепрь. На том самом утёсе недалеко от пристани, где он впервые показал мне фанау-марама, я и дала волю слезам. И, да, треклятые регулы сегодня, как назло, тоже случились.
– Езжай с нами, малявочка, – прорычали сзади. – Ктоху́нгетебе надо. Кайарахи говорит, чёрная тень у тебя на душе. Совсем плохая, изнутри точит.
Я не сразу узнала голос, потому что его обладатель обычно не участвовал в процессе воспитания. Да и вообще был немногословен, хотя утром будил нас воплями с завидной регулярностью.
– Господин Вангапу, – кивнула я, поспешно утирая слёзы. – Прошу извинить, день не задался. Но всё же должна заметить, что обращать внимание на чужие переживания – это не совсем этично… А со стороны господина кайарахи и вовсе крайне бестактно было обсуждать подобные вещи пусть даже с близким товарищем.
– Да дел-то мне, чего вы там с Чернышом сговориться не смогли, – удивился Ярый. – Я ж про другое, малявочка. Горе тебя поедом ест. Как эту свою «тра-та-та» грустную начнёшь играть, так оно ж сразу всем слышно. «Отчий дом». Этого, Дивельстера, кажись. Вот горазд же мужик музычку сочинять, ага.
Я не знала, чему удивляться больше – необычно длинной речи Вангапу; тому, что он запомнил название фуги и её автора или этой неожиданной эмоциональной чуткости. Особенно когда он своими громадными пальцами взял в щепоть кончик моего носа, выжимая из него мокрое и скользкое. Ничуть не стесняясь, вытер руку о широкую штанину и присел рядом на траву. А меня накрыло по второму разу, и я, захлёбываясь словами, вдруг рассказала про своего отца.
– Я и говорю – к тохунге тебе надо. Тохунга поможет.
– Господин Вангапу, вы меня не поняли! Это нельзя вылечить… Это не болезнь в обычном её понимании… Лучшие лекари королевства!..
– А при чём тут лекари? Тохунга не лекарь. Тохунга – шаман. Тохунга заклинания сильные знает, большую волшбу сотворить может. Тохунга новым душам дорогу в наш мир указывает, а старые на тот свет провожает. А коли заплутала душа – так направит, на место вернёт. Великой силы колдун. Не думай. Ехать надо.
Боги, что ещё было ожидать от дикарей… Заклинания, магия. Конечно. У них ведь и птицы разговаривают, и небо-отец в океане звёзды полощет. Может, он просто рассчитывает, что уговорит меня, тогда и Имельде некуда будет деваться? Вслух я, конечно, это предположение не озвучила. Но испытала искреннюю признательность за его участие.
– На рассвете отплываем. Ты подумай, малявочка. А ежели боишься чего – так гостей в Дэврети пуще золота ценят. А с этим, – кивнул он на красный шнурок, – никто тебя не тронет. Даже и сам Черныш. Оберег это, чего опять вскинулась…
Вангапу проводил меня обратно. Мелли метнула возмущённый взгляд сначала на меня, потом на ветреного поклонника, на чьей ручище покоилась моя лапка, но сурово промолчала. Впрочем, держалась она недолго.
– Ари… Я вот чего подумала. Оно ведь и правда: какая разница, где тебе дэвров воспитывать? Да и чего мы тут, в Вельтарингии, не видели… А я женщина старая, всю жизнь в столице просидела, мир-то, считай, и не видела… С этим огрызком неугомонным разве поедешь куда? Глаз да глаз за обормотом. Разве ж будет ещё возможность? Да и в Дэврети когда кого добром звали? А тут сам Чёрный Вепрь позвал…
– Мелли, – вздохнула я. – Похоже, дэвры влияют на мои манеры самым разлагающим образом, иначе я бы никогда не позволила себе высказаться настолько прямо. Но лучше так, чем между нами останется недопонимание. Так вот: будет лучше, если господин кайарахи уедет. А я останусь здесь. Я сама так хочу.
Имельда немного смутилась от такой откровенности. Кивнула. Но продолжила размышлять:
– А там ведь и леди Ригель-Войц с малышками… Как они там, интересно, устроились? И глу́пышня моя беспутная, Фиона. Герцогиня она теперь, ишь!.. И двух месяцев ведь не прошло, как замуж вышла. Как бы не натворила там чего… Там же и своих мужчин хватает. Да ещё старые чудища понаедут… Сиволапые всякие. Ты уж подумай, а?
Упоминание об Анне-Кристине и Тиаре с Тавелой разлилось на душе теплотой. Да и этот загадочный тохунга… Человек в отчаянии ведь и в волшебство готов поверить. А вдруг он действительно сумеет помочь отцу? Но сомнения одолевали меня и внезапно вылились в невольную поддёвку – после искреннего сочувствия Ярого мне тоже стало жаль безответно страдающего дэвра.
– Знаете, госпожа Ризе, не будь я уверена в том, что вы искренне скучаете по этим леди, я бы предположила, что ничуть не меньше вас заботит одно конкретное сиволапое чудище. Вернее, предстоящее отсутствие оного рядом с вами.
Глаза у Имельды были и так большие, выразительные, а от возмущения округлялись и чуть выкатывались, так что она становилась похожа на сову.
– Да вы в своём уме, тесса Минци?!.. Да как вам в голову даже!.. Боги, да что же это за гадкая невоспитанная девчонка свалилась на мою голову!..
– Признаете – может, и подумаю, – ухмыльнулась я.
Мелли хищно прищурилась и моментально уняла возмущение. И, да, вытащила-таки припрятанный до поры кинжал острословия:
– А сначала ты мне ответь. Я-то постарше буду, уж уважь мой возраст. Самой-то чего больше хочется, девочка? Тут остаться или вслед за кайарахи во все вёсла плыть?
Я вспыхнула от возмущения.
– Ага. Ну, так чего, сама соберёшься или Клару позвать?
Лёгкие, быстрые и манёвренные лодки дикарей называлисьпо́ти. Но в одном Мелли ошиблась: на большомка́ипукевёсел не было – этот корабль ходил под обычным парусом.
Глава 15
Дэвры оказались легки на подъём, и ничего удивительного в этом не было – всё-таки они воины, привыкшие к дисциплине и частым набегам… походам, да. Больше меня удивляло другое: наше согласие было воспринято как должное. «Ага», – буркнул Вангапу, когда я, смущаясь, озвучила своё решение. И всё: никаких объяснений, аргументов. А я уже было приготовилась обосновывать поездку желанием увидеть бывших воспитанниц, интересом к их культуре и так далее…
Как всё это будет организовано, я даже не представляла. Чёрного Вепря я не видела с вчерашней ночи и не увидела до самого прибытия на Мота Нуи – он отплыл ещё на рассвете с двумя хойя. Наверное, это было хорошо. Нет, это определённо было хорошо. Я не знала, как вести себя в его присутствии. А на Мота Нуи у кайарахи будут совсем иные заботы, чем необходимость развлекать двух навязанных короной дамочек.
Вместе с кайарахи исчезла и проломленная крышка рояля. Нежное нутро повреждений не получило – я проверила звучание первым делом, – но теперь было тщательно укрыто брезентом.
К обеду снова посыпались записки, в них дэвры дружно выражали обеспокоенность настроением очередной леди Орланды или Пертипины, правда, в своём обычном стиле: «Ну, вы чо там, норм?»
Среди записок нашлись и настоящие письма: снова из Дамского общества Ноош-Тейна, от герцогини Овильштанд со стандартными заверениями в ответ на мою не менее стандартную благодарность за приглашение на вчерашний приём, и… от его высочества.
Принц Альберт выражал намерение покинуть побережье уже сегодня ввиду плотного графика поездки, и ничто в его доброжелательном тоне не намекало на вчерашнее неожиданное признание. Однако приписка заставила меня вздрогнуть: