«P.S. Вероятно, вам будет интересно узнать кое-что ещё. Ночью у меня состоялся непредвиденный и довольно странный разговор с кайарахи. Я не до конца понял причину его внезапного возвращения в поместье, а передать вам суть разговора не имею морального права. Достаточно того, что Чёрный Вепрь назвал меня трусом. Что же. Пусть так. Кажется, кайарахи ожидал от меня каких-то поступков. И у меня сложилось впечатление, что по отношению именно к вам. Вероятно, те ограничения, что накладывает на меня высокое происхождение, позволяют в какой-то степени определить моё бездействие как трусость. Я же руководствуюсь теми принципами, что вложил в меня уважаемый теви Минци – уважением к чувствам других, пусть и в ущерб собственным. А вас тревожить своими эгоистичными переживаниями я больше не смею. Мы не смогли найти с кайарахи общий язык, и я ещё раз убедился, насколько далеки друг от друга наши культуры. И только в вашей власти укрепить этот зыбкий мост между нашими странами. Верю в вас всей душой.
P.P.S. Бесконечно сожалею о такой короткой встрече с вами и надеюсь на новую уже в Астеви-Раше.
P.P.P.S. Ваш секрет в надёжных руках, хотя я чуть было не нарушил данное вам обещание. Я знаю, что вы бы меня не простили.
Ваш преданный друг Альберт».
Я уронила голову в ладони. Пусть в том интимном разговоре я ни в чём конкретном принцу не призналась, но сложно ли было сложить два и два… И понять, кто является объектом моего увлечения. Принц – благородный человек и ничем не выдал это знание ни передо мной, ни перед кайарахи. Впрочем, могло ли быть иначе, раз воспитывал его мой отец. Я бы поступила так же.
Ни с кем до этого мне не приходилось так откровенно говорить о чувствах. Да и чувств раньше таких не было. Это было так странно: и больно, и сладостно обсуждать их с чужим человеком. Нет, не с чужим – с вайруа-ароха, с «родной душой», что я неожиданно нашла в принце.
От размышлений меня оторвала хлопочущая Мелли.
– Ой, а малютка-то наша!.. Магрета! Ну да ничего, мы же на пару недель всего, да? Да и мамаша её меня заклюёт – ни контракта, как у нас, ни даже официального приглашения. Не отпустит, да я и сама не предложу. Тут уж не поспоришь, чай, в Дэврети – это не на курорт съездить. Боги, да там и гостиниц-то, поди, даже нет! А сами-то мы где будем жить? Ригель-Войцам разве что выделили землю под посольство… Как думаешь, обустроились они там уже? Найдётся и для нас местечко? Ну да ничего, две недельки потерпит малютка, а я уж с Мохнатого глаз не спущу. Вот и ясно станет – серьёзно у него там или так, за нос водит. Расстояние-то – оно всегда покажет…
Сам же Эхра по поводу предстоящей разлуки с Магретой нисколько не переживал.
А почему – стало ясно на рассвете, когда дэвры погрузились в свои быстроходные поти, а нас с Мелли разместили на каипуке – небольшом парусном кораблике, напоминавшем наши северные йолы.
Отплытие немного задерживалось, так как дэвры не досчитались товарища. Но уже через несколько минут на пристани появился Мохнатый с каким-то рулоном ткани через плечо, осторожно сгрузил его и здоровую дорожную сумку на кораблик, а сам перебрался на лодку.
– Кажется, меня похитили, – подозрительно довольно хихикнула Магрета, выпутываясь из цветастой занавески.
Я ожидала увидеть на ней ночную рубашку, или в чём там обычно похищают в предрассветный час, но девушка была полностью одета, а саквояж явно собран заранее. Плыть до Мота Нуи было недолго, всего несколько часов, и за это время Имельда успела и попричитать, и поругаться, и порадоваться за свою «малютку». Магрета определённо выглядела счастливой и сейчас её с уверенностью можно было назвать даже хорошенькой.
Я же улучила минутку и перебралась на нос, к рулевому. Никому другому Вангапу Ярый не доверил бы везти свою драгоценную Мэльду.
– Чо как, малявочка? – рыкнул он. – Не выворачивает на воде-то? Блевать будешь, так за борт накрепко держись, агась? А то вылавливать тебя ещё. И Черныш мне бошку открутит.
– П-прекрасно, благодарю вас, – поперхнулась я заготовленным вопросом. – Нет, сегодня на удивление спокойная вода, а морской болезни я подвержена лишь при непогоде… В смысле, нет! Бле… не тошнит.
– Агась, – успокоился Ярый, а то уже нахмурился от моих непонятных «словесных кружев».
– Господин Вангапу, надеюсь, вы простите мне мою откровенность, но я хотела вас спросить…
Всё-таки общение с дэврами не прошло даром и я поняла, что прямота их не обижает, а, наоборот, лишь способствует сближению. А почему-то именно Вангапу казался мне воплощением дэвровой мудрости.
– Вчера вы даже не пытались уговорить Имельду на эту поездку. Боги, я не должна вам говорить, но это её даже немного возмутило. А если бы мы не решились, вы бы так и уехали? То есть вот так просто – даже не поговорив напоследок?.. Вы даже не переживали? Простите, я спрашиваю исключительно для себя, просто пытаюсь чуть больше понять дэвров…
– Дак чой переживать-то? – не понял Вангапу. – Забрал бы просто, как Мохнатый свои Ушки, и все дела.
– Даже против её воли?!..
– Чевой против воли-то? – удивился дэвр. – Ну, кобенится баба малёхо. Нравится Ягодке, мож, так. Поорала бы да успокоилась. Чо ж я, бабу не пойму? Вас ушами-то слушать не надо, а надо в глаза смотреть – тогда всё понятно и делается. Люб я ей. Вона, зыркает на меня опять недовольно. Но зыркает же. Я, вон, и Чернышу это втолковывал, да только молодой ещё командир у нас, горячий, неопытный. Словам всё верит, а надо не слова бабские слушать, а в саму ароху зрить…
Я поспешила свернуть разговор, пока откровенность Вангапу не перешла на недозволенную тему. Нет, об этом плане, простом как чесалка и надёжном как слово дэвра, госпоже Ризе точно знать не стоит.
Юн радовался как ребёнок. Носился по каипуке, вис на мачтах, прыгал вокруг меня диким лосем.
– Во! В наши воды входим! Вишь, тесса?
Как по мне, вокруг была вода и вода. Везде одинаковая.
– Не, ну вон же, вода темнее! И течение вспять, тёплое! Это Великий Моана тут до отхожего места не добежал, на дне штаны приспустил, да и… Значит, и острова близко! Моана-океан дэвров любит, у Мота Нуи всегда воды тёплые…
После «лунной слабости» это уже даже не казалось шокирующим. Ну, подумаешь, бог-океан в собственные воды облегчился. Зато течение всегда тёплое. А когда тот же Моана жены не дозвался и решил сам себя на скорую руку потешить, то от этого коралловые рифы народились. Так ведь в мире всё и возникло, глупая ты тесса.
А ещё Тийге беспрестанно болтал о «красивой беленькой леди». Вчера я отреагировала на это слишком жёстко, но и сегодня не смогла объяснить Юну, почему недовольна этим. Молодой, порывистый, само всё за пару недель выветрится.
– Тесса Аурелия, а вот неор… неорудинарновый – это вот чего такое? Тож мудрёно так пишет! Хоть со словарём вашенским читай!
– Кто пишет?.. – не поняла я. – Боги, вы что, получили письмо от леди Овильштанд?!..
– Ну да! Я ж сам ей с утра первым и написал! Не-не, я всё по уму черканул, как вы учили! Так чо ж ей по всем этим вашим этикетам не ответить-то было? Она ж леди тоже воспитанная, почти как вы. И я ж по вежливому всё! И «спасибо» там, и «доброе утро», и про руки с глазами! А вот правы вы, тесса Аурелия! Добрым словом-то вона как можно! Только вы меня ещё научите, а то приеду я в ваш большой город потом, а «спасибо» и «доброе утро» она от меня уже слышала… Так чой, переведёте мне, чего она там накалякала?
– Боги, вы бы ещё самой королеве написали!!..
– А чего, ей тоже можно?.. Не, если надо, напишу! А чо ей писать-то?
– Молчите!
Научила на свою голову!
Это письмо я прочитала лишь затем, чтобы убедить Юна в том, что вежливость герцогини не должна вселять в нём ложные надежды. Прочитала и покраснела до ушей. Боги, да в непосредственности эта юная девица не уступала самому Юну! Да кто только её воспитывал!.. Писать такое молодому человеку в первом же письме!
– Э-эээ… – мучительно краснела я. – «Неординарный» здесь относится к вашему внешнему виду. Означает «самобытный», «оригинальный». И, судя по контексту, подобная эксцентричность ей весьма по душе…
– Эксца… Чо? Так чего, люб я ей?
– Знаете, господин Юн, я не намерена обсуждать такие вещи! А уж что может твориться в мыслях юной леди – мне и вовсе неизвестно! Просто не берите в голову, а лучше забудьте! Ветреность и кокетство, увы, свойственны некоторым высокородным барышням и относиться к этому серьёзно никак нельзя!
– Так не понял я, люб или нет?
– Боги милостивые!.. – чуть не взвыла я.
Вот как объяснить этому здоровому лбу, что выше меня на две головы, который мечом с одного удара перерубит сосновую мачту, но при этом наивен и ласков, как телёнок, что леди Карлотта – это самый неудачный выбор для него, чтобы влюбиться?!.. Не прямым текстом же объяснять!
– Мота Нуи!!! – заорали дэвры на лодках, с удвоенной силой налегая на вёсла.
И из-за горизонта действительно выплыла сказочная изумрудная гора.
Привыкшая к голым скалам севера, я во все глаза рассматривала приближающийся остров – весь покрытый непролазной растительностью, с зелёными пиками гор. Дэвры ведь не в лесу живут? Не на деревьях?
Вскоре стала различима кромка берега с множеством лодок и сбегающиеся люди.
Наверное, вслед за кайарахи ожидали только Вангапу, тем внезапнее было возвращение всех хойя да ещё трёх дам из Вельтарингии. И как их встречали! Кажется, всё население острова высыпало на берег. А меня запоздало кольнула совесть. Ведь неизвестно, сколько эти воины пробыли в походах до того, как Чёрный Вепрь приказал им отправляться в Ноош-Тейн. И сколько времени они не были на родине… А ведь одно моё «да» – и вот на суровых лицах уже цветёт радость от возвращения домой.
Боги, я ведь даже не подумала о том, как им самим может быть тоскливо вдали от родины! Теперь ещё вспомнила, с какой нежностью огладил Чёрный Вепрь косицу с тремя белыми бусинами – ту самую, что на память о доме. А я всё о своих глупостях переживала: что обо мне подумают дэвры, если я вдруг соглашусь поехать…