Вепрь вышел на охоту.
Браслеты плотно впились в кожу – это я натянула их повыше, чтобы не звенели. Свободный конец папанги – вокруг талии, чтобы унять перестук амулетов на поясе. Второй заткнула туда же, чтобы не цеплялся за кусты, и плевать, что ноги теперь голые. В стороне от меня кто-то метался, уводя преследователя – шумно, напоказ. Вокруг меня же вдруг стало очень тихо. Будто воздушная пелена обняла, и я почему-то точно знала – она не выпустит ни звуков, ни моих запахов…
– Спасибо, Те Хау, дух ветра, – прошептала я и ринулась прочь от обманки. Ветки расступались передо мной бесшумно, тут же смыкаясь за спиной – ни треска, ни шелеста. Только ласковое дуновение мазнуло по лицу. Задержит это его? Хотя бы ненадолго…
Где-то вдалеке затрещали деревья, содрогнулась земля, будто и не человек там был вовсе. Зверь, как есть дикий зверь!.. Разъярённый разочарованный вопль сотряс кроны. Быстро же он ложный след распознал… На несколько секунд всё стихло, а затем по лесу прокатилась жаркая волна невидимого пламени, выжигая мой воздушный кокон.
«Аргх-х, не лезь, братец ветер! – заскрипели, сворачиваясь в трубочки, вмиг иссушенные листья. – Наша добыча! Дэвр меня яростью своей напоил, помогу ему…»
– Спасибо, Те Хоата, дух огня! – взревел Вепрь вдалеке, и земля снова содрогнулась от его топота.
Я бросилась дальше, только погоня была уже не позади, а сбоку, опережая, беря на перехват. На мгновение мне показалось, что среди зарослей мелькнула всклокоченная чёрная шкура, блеснули загнутые жёлтые клыки, и дикий рёв раздался уже рядом…
«Ар-ргх, дочь моих дочерей, игривых нгаика-рере! – прожурчал под ногами ручей. – Беги, смою твой запах, помогу тебе…»
Я зашлёпала по воде, поднимая брызги, но шум льющейся впереди воды заглушил эти звуки.
– Спасибо, Те Ваи, дух воды, – задыхаясь от бега, сбивчиво прошептала я.
За гирляндами одуряюще пахнущих орхидей, что сплелись в сплошную стену, пряталась скала с небольшим водопадом и озерцом под ним. Я подбежала ближе.
Меня обдало водной пылью, но среди грохочущего потока я высмотрела небольшую пещерку в скале и бросилась туда, проскользнув сбоку от водопада. Слышала ли я эти голоса на самом деле? Или стучащая в висках кровь распалила воображение, вот и чудится всякое? Но что бы ни вывело меня сюда, а спрятаться за водопадом было разумно – запахи и звуки он не пропустит… Дикий рёв донёсся до меня даже сквозь грохот воды. А в просвет между потоками воды в моё укрытие влетел ярко-красный попугай. Не тот, что служил тохунге, а другой: огромный, с мощным кривым клювом, что и человеку запросто голову проломит.
– Аур-рр-рем! – закаркал он оглушительно громко. – Не скр-рроешься, аур-рем!!..
– Да замолчи ты!.. – сдавленно крикнула я, нащупав камень.
Но бросить не успела – птица уже вылетела наружу, отчаянно вереща:
– Аур-рем! Аур-рем!..
– Спасибо, те-капо, отец дэвров! – взревел Вепрь совсем близко. Добрался до водопада.
Я заметалась по пещерке – спрятаться больше негде, а мой охотник уже здесь. Сама себя загнала в ловушку, а этот предатель пернатый выдал… Сверкающую на солнце стену воды, отделявшую меня от леса, вдруг накрыла тень, и очертания у неё были страшные, нечеловеческие. Ни рук, ни головы, только огромная туша с вздыбленным загривком и оскаленной пастью… И ещё тонкий хвостик яростно метался у искажённой водопадом тени. Боги милостивые, меня что, и впрямь преследует дикое животное, настоящий вепрь?.. Тень метнулась в толщу падающей воды, а я завизжала от ужаса, зажмурившись и приготовившись отбиваться от чудовища…
…Руки мои молотили по жёсткой мокрой шерсти, а мохнатый монстр, рыча, просто подмял под свою тушу, не обращая внимания на эти нечувствительные удары. И сомкнул пасть на моей шее, чтобы не дёргалась. Шкура со зверя сползла, и под руками я ощутила разгорячённую гладкую кожу. Чуть неровную от многочисленных набитых узоров… И наконец распахнула глаза. Шкура действительно была – лежала рядом. Просто чёрная овечья бурка. И трепыхалась я не под зверем, а под кайарахи… Тот ещё перехватил мои запястья и припечатал их к камню – словно от досаждавшего комара отмахнулся. И навис сверху, тяжело дыша и страшно оскалившись. Только злобный рык на выдохе уже сменялся довольным урчанием.
У меня же сердце колотилось как бешеное, не хватало воздуха в сдавленной груди, я даже не могла пошевелиться, распластанная на каменной плите под горой мышц. Но вот он склонился ещё ниже, ноздри его подрагивали, втягивая запах загнанной добычи. О, хищник прекрасно знает этот запах: мокрой липкой испарины, кипящей от бега крови, первобытного страха жертвы перед охотником…
Чёрный Вепрь будто раздумывал: съесть добычу сейчас или чуть придушить и оставить на потом? А потом коснулся носом моего. И ещё раз: уже потёршись об него с силой. И снова… Так кот тычет мордой в обмершую от страха мышь, прикидывающуюся мёртвой. Оживай, мышка, ещё поиграем… А я, уже не думая о последствиях, ответила. Потянулась губами к его до сих пор оскаленному рту. Вепрь рыкнул, замер, но напряжённые губы смягчились, верхняя поползла вниз, стирая жуткую гримасу с лица. И я припала к ним, будто не было иного способа утихомирить зверя, кроме как лаской. Он ещё раз рыкнул: то ли недоверчиво, то ли предупреждая… А я продолжала целовать его, затаив дыхание, пока он сам не ворвался в мой рот – напористо, со вновь разгорающимся азартом…
– Будешь моей?!.. – требовательно прорычал он, с неохотой оторвавшись.
Боги милостивые, да что бы это уже ни значило, разве ещё есть сомнения!..
– Буду, – покорно выдохнула я, глядя в буйно плещущуюся синеву.
– А ты возьми, – почему-то прозвучало совсем другое.
С вызовом. Чужим голосом. Но из моего же рта. А по каменной плите пробежала заметная дрожь. И я вдруг сумела вывернуться из захвата, выскользнуть змеёй из-под тяжеленного дэвра и вскочить на ноги.
– Аар-ргх!.. Атаранги-мана!!.. – взревел Вепрь в диком восторге.
А я поняла, кто вмешался на этот раз, и это точно не было галлюцинацией. И, кажется, таким образом одарил чем-то. Или благословил. Чёрт, я снова ничего не понимаю, но и неважно. Кажется, Юн меня так однажды так уже называл: «Настоящая атаранги-мана». Знать бы ещё, кто это…
– Спасибо и тебе, Венуа, мать-земля, – прошептала я.
Я больше не бежала. Хотя знала: сейчас точно убегу. Не догонит, если не захочу. Чёрный Вепрь тоже поднялся, не сводя с меня горящих глаз. Но не подходил. И улыбался. Довольно и очень хитро. Будто не добыча недавняя перед ним стояла, а достойный… соперник? Который и вовсе может стать соратником? Только надо с ним договориться… И, кажется, он нашёл предмет для торга.
– Ты мою кровь взяла, атаранги-мана, – осторожно, боясь спугнуть, сделал он шаг вперёд. И показал на плечо, которое я оцарапала ногтями, когда думала, что отбиваюсь от зверя. – Что взамен дашь?
Не знаю, откуда взялись эти слова, но они показались мне правильными.
– Свою кровь тебе взамен подарю, кайарахи, – пообещала я и подошла к нему вплотную, заглядывая в глаза. – Возьмёшь?
– Возьму, – тихо прорычал он и потёрся носом о мой. – Этой же ночью.
А потом просто поцеловал – жадно, зарываясь руками в мои волосы и вжимая в себя.
Из леса Чёрный Вепрь вынес меня на руках. Далеко же мы успели забежать… И только в па неохотно спустил на землю, зажав мою руку в своей лапище.
– Командир, а чего духи гневались? Не поделили что? Аж землю-мать разозлили! – окликнул Вепря Хеми Барсук. И вдруг вытаращился на меня, подойдя ближе. – Да загрызи меня мой же мохнатый братец, что именем поделился… Атаранги-мана!..
Я беспокойно осмотрела себя, но нет: папанга почти не порвана, выпачканные до колен ноги мне бережно отмыл Вепрь в том же озерце у водопада, разве что волосы растрёпаны… Но дэвры на такие мелочи не обращают внимания. А к Барсуку уже подтянулись другие жители, без всякого стеснения тыча в меня пальцем. Вид у меня, наверно, был совершенно растерянный, так что Риедарс коротко хохотнул и кивнул куда-то наверх. Я задрала голову: надо мной порхали самые крохотные птички, каких мне только доводилось видеть. С ярким радужным оперением, с клювами-иголочками и длинными хвостами. Целая стайка! А одна и вовсе уселась на нос, мелко-мелко трепеща крылышками.
– Манукомихи это, – объяснил Вепрь, смеясь и обнимая у всех на глазах. – Матери-земли любимчики. Атаранги-мане радуются. Ты это теперь.
А подробнее объяснила уже Агна и другие дови, когда отвели меня в местную баню. «Кайарахи» – это ведь тоже не просто местное название правителя, как выяснилось. Это своего рода благословение богов, ну или духов, как тут привыкли их называть. Тот, кто претендует на то, чтобы управлять своим народом, прежде должен доказать свою силу своенравным властителям стихий. А у Те Хау, Те Ваи и Те Хоаты, детей Венуа, настроение ох какое переменчивое… Могут помочь, а могут и наоборот, поддавшись злому веселью, уморить до смерти чересчур смелого дэвра. Те Хоату, духа огня, Чёрный Вепрь недавно задобрил танцем нгеру хака, сунувшись в костёр и напитав его своей яростью. Оттого дух и помог Вепрю. А ведь раньше, когда никакого кайарахи Чёрного Вепря в помине не было, а был только юный Рид-Черныш, чуть не спалил наглого соискателя…
Традиций у дэвров было много, и об этой погоне, что внезапно устроил Чёрный Вепрь, я и спросила, собравшись с духом и отринув стеснение.
– А как у кайарахи-то по-другому может быть? – удивились женщины. – Сам лучший воин, вот и жена ему под стать должна быть. Безхико́итут никак.
Хикои – так назывался этот брачный гон. Охота на дови.
– В идеале дови вообще должна в смертельную схватку с дэвром вступить, силу свою показать, – рассказывали мне местные женщины. – Но можно и хитростью – просто убежать, если сумеет. Не найдёт её охотник – позор ему. Ни одна дови на него больше не взглянет. Если ранит дови воина в хикои, то очень хорошо. А убьёт – ещё лучше… Самой лучшей женой ему тогда будет.
– Вы с ума, простите, сошли?.. Кому женой-то тогда быть? – заорала я. – Мне что, убить кайарахи нужно было, чтобы ему достойной женой стать?!..