– А я, а я! Как я вам, тесса Аурелия? – подскочил и повертелся передо мной Юн в трещащем по швам расшитом серебром чёрном бархатном камзоле. Волосы его были тщательно зализаны в гладкий хвост.
– Кошмар, – честно ответила я.
– Пугала огородные, – ржал во весь голос Рид. – Вы чего это удумали?
– Так тесса ж хотела, чтоб мы типа как прилично заявились… Ну, положено тут тряпки такие носить – так ладно, мы уж этим чудикам разряженным возражать не стали… А сама-то вон какая красивая! И без каблуков!
– Атаранги-мана! – одобрительно зарычали хойя, с восхищением рассматривая меня. – Сразу видно!
– Друзья мои… – их готовность слушать свою тессу растрогала меня до слёз. Крепко же они мне верят, раз даже на такие жертвы готовы пойти. И пользоваться их доверием, чтобы угодить впечатлительным аристократам, я не стану. – Давайте присядем и немного поговорим… Только сначала я попрошу вас снять эти нелепые одежды.
– Совсем всё снимать? – уточнил Юн.
– К чертям собачьим, – подтвердила я. – И одеться так, как удобно вам.
И тут же пожалела о своих словах, потому что эти непосредственные мужчины не стали дожидаться, пока я выйду, а начали с радостными воплями стягивать с себя непривычную одежду прямо в моём присутствии.
– Боги милостивые! – пробормотала я, поспешно отвернувшись, и устремилась в другие комнаты, обходя остальных хойя.
– А как же «приличные люди», а, тесса? – поддел меня Рид, а взгляд его снова стал хитрым и жадным. Ему явно понравилось моё решение. – Ну, чтобы дамочки там не пошлёпались в обмороки на месте?
– Попрошу Мелли им заранее нюхательные соли раздать, – беспечно ответила я. – А твоих хойя, сердце моё, пусть принимают такими, какие они есть. И если её величество решит, что я не справилась со своей работой, то что ж… Найдём им других невест.
– Ар-ргх, золото моей души! – сверкнул он синевой глаз. – А давай вон в те комнаты ещё зайдём, там вроде нет никого…
– Главное украшение обновим? – шепнула я, огладив под его буркой мою любимую татуировку на пояснице – стилизованное солнце со свирепым оскалом. Лучи его уходили ниже, на ягодицы, и по каждому я провела пальцем. – Ну, я про блеск в глазах…
Когда я стала такой жадной до него, не понимаю. Я и раньше заглядывалась на его безупречное тело, любовалась узорами на загорелой коже, но тогда не понимала, сколько удовольствия может подарить любимый мужчина. А узнав и распробовав…
В его груди снова зародилось особое глухое рычание, отзываясь во мне дрожью, от которой подкосились колени, взгляд потяжелел, но времени уже не было. Впрочем, его ещё будет достаточно – у нас впереди вся жизнь.
Всех воинов я собрала в одном помещении для напутственного слова. Мне многое пришлось переосмыслить за последние недели. Я обрела верных товарищей в лице бывших учеников, видела такие вещи, которые нельзя понять разумом, и, кажется, начала верить в волшебство… Но, главное, поняла, как это – жить сердцем.
– Я не отниму у вас много времени. И не стану просить вас вспомнить все наши уроки, прежде чем вы выйдете из этой комнаты. Пусть всё, что вы будете говорить и делать, идёт от вашего сердца. Не обращайте внимания на косые взгляды и перешёптывания – а они обязательно будут. Там будет полный зал леди и лордов, но их благородство определяется происхождением, тогда как ваше – истинное, ибо оно есть благородство души. Да, в Вельтарингии всё подчинено строгим правилам, и вам они наверняка покажутся смешными. Или глупыми. Или странными… Но вы не обязаны им следовать. Вы – самые прекрасные мужчины, что мне доводилось встречать. Сильнейшие воины, честные, великодушные, открытые. И я всем сердцем верю: кто умеет смотреть глубже, обязательно разглядит в вас то, что увидела я. Ну… разве что постарайтесь всё-таки не свистеть дамам вслед и не есть руками. А, ну и немного сбавьте громкость…
– А-ААР-РГХ!!.. – взревели дэвры. – Вот это наша малюточка! Не ссы, сестрёнка! Не опозорим!..
И на «сестрёнке» я чуть не разревелась.
– Будь у меня такие братья, не было бы человека счастливее, – дрогнувшим голосом призналась я.
– А кто ж они тебе ещё, аурем менс? – удивился Рид. – Братья и есть.
– Брательникам не «выкают» только, – хмуро проворчал Кныра. – И «господами» их не обзывают. Да, ребзя?
– Ага! – подхватили остальные. – Слышь, тесса, ты хорош уже, ладно? Чо как неродная?
А действительно.
– Что ж, – улыбнулась я. – Тогда к тебе, Кныра, у меня будет отдельная просьба…
Договорить я не успела. В комнату ворвался всклокоченный Николас, за ним невозмутимой горой возвышался Вангапу с Мелли.
– Мальчики, мальчики! Чего сидим! Всё готово, только вас и ждут! Ой, Ари, крошечка, ты уже тут! Пора! Ого, а это ты в чём?.. Божечки, это настоящая морда лисы?.. И прям лапки бахромой… четыре, шесть, семь… эм-м… Прелесть! Очаровательно! Так, ручки только помой, а то испачкалась в чём-то… В смысле, не отмоется? В смысле, татуировка?!.. Имельда Ризе, я всего лишь попросил тебя приглядеть за моей крошечкой!! Как я это Софусу потом объясню?! Дорогой Вангапу, мой прекрасный новый родственник, да скажите уже своей ведьме, а то меня она не слушает! А я… Ой, а вы чего руки тянете… Ме… мэ-э… м-ммм… ыы-ы!..
– Хороший брат. Болтает только много, – пояснил Ярый, прижав в порыве родственной любви тщедушного Ника к себе и как бы случайно перекрыв тому рот предплечьем. – Так чего, командир? Ждут уже вроде.
Бледные церемониймейстеры жались по стенам.
– Бабы! – радостно взревели дэвры. – В смысле, леди!
– Беляночка моя! – с надеждой пробасил Юн, тряся распущенной светлой гривой.
И мы пошли.
Глава 24
– Его бесстрашие кайарахи Риедарс Чёрный Вепрь, законный правитель островов Дэврети, великий воитель, славный, благородный и непобедимый! – гаркнул распорядитель у дверей на весь тронный зал.
Дэвры позади меня сдавленно хрюкнули от пафосных слов, но сумели сдержать рвущееся наружу ржание.
– Цыц, ребзя, – глухо пробасил Вангапу. – Серьёзные дела пошли.
– Её мудрость атаранги-мана, помеченная духами! – распорядитель судорожно бегал глазами по бумажке, сунутой ему в последний момент. – Супру… Аро… Аур… Арохайна ана Чёрного Вепря, хранительница его сердца и золото его души, прекрасная Аурелия… Минци!
– Ваще чётко сказал, да! – одобрительно прогудели дэвры.
– Это я написала, Ари, – смущённо шепнула сзади Имельда.
Я только улыбнулась. Даже несмотря на оговорки, всё было сказано верно – не добавить, не отнять. Пусть не прозвучало слово «супруга» и распорядитель запнулся на фамилии, не ожидая увидеть другую – мою девичью. Пускай ошеломлённо шепчется толпа, осознав, что девушка в странном наряде рука об руку с кайарахи не является его законной женой и не носит его имя. Я-то знала, кто я. Атаранги-мана, золото души моего Рида.
Перед тем, как зайти в зал с гордо поднятой головой, я бросила последний взгляд на распахнутые зеркальные двери. И в них же поймала восхищённый взгляд Вепря. Есть ли на свете мужчина прекраснее…
Ни Рид, ни остальные дэвры мудрить с одеждой не стали. Пошли как есть. Высокие и тяжёлые шнурованные ботинки из буйволиной кожи – предмет зависти кадетов ещё во время первого плавания. Чёрные широкие штаны-юбки чуть ниже колен. Обильно смазанные маслом мощные татуированные торсы. Сверкающие обнажённой сталью мечи и ножи на широких набедренных ремнях. И, конечно, многочисленные украшения: амулеты, ракушки, плетёные кожаные шнурки и золото, золото, золото… Рид накинул на плечи неизменную чёрную мохнатую бурку и вновь стал похож на огромного дикого зверя.
Я же облачилась в алую шёлковую папангу, шитую золотом. Обула лёгкие кожаные хе-ху, шнуровка которых змеилась по выглядывающим из струящейся ткани лодыжкам. А сверху накинула подарок Агны – тяжёлый шерстяной плащ до земли с нашитыми узкими полосками серебристо-чёрного меха. На плечах оригинальными эполетами красовались две оскаленные лисьи морды, смотрящие в стороны, а с каждым моим шагом стучали коготками по мрамору свисающие чёрные лапы и звенели амулеты на поясе. Я только тихо ойкнула, впервые увидев этот устрашающий наряд. А вот в тронном зале ойкнули очень даже громко, и не только дамы.
– Доблестный ранги матау Вангапу Ярый, правая рука кайарахи, и его супруга Имельда Ярая!
А вот сейчас про супругу он выкрикнул с явным облегчением. То-то Мелли была так подозрительно спокойна…
– Когда это вы успели? – шепнула я, не оборачиваясь.
– Час назад в магистрате оформили. Вообще заявку надо заранее подавать, но моему медведю разве кто возразит, – довольно шепнула она. – Ник, правда, разорался, но торжественную церемонию уже потом устроим.
Пока распорядитель выкрикивал имена доблестных хойя, снова замявшись на Сопле, Потрошиле и Дубине, мы с Ридом, держась за руки, приблизились к трону. Не знаю, переписали ли протоколы на такой случай или это была собственная инициатива короля, но его величество Кервен сам спустился навстречу нам.
– Друг Кервен, – довольно кивнул Рид.
– Мой друг кайарахи, – протянул ему руку король. И перевёл взгляд на меня.
На мгновение во мне встрепенулась Аурелия Минци и неслышно заорала: «Реверанс! Королевский! Глаза в пол!»
Всё же я пока оставалась подданной Вельтарингии. Я чуть дёрнулась, но Рид оказался быстрее, снова прижав к себе и не позволив реакциям, намертво вколоченным в подсознание воспитанием, одержать верх.
– Атаранги-мана, властительница моего народа, равная мне, – без тени улыбки заново представил меня Рид. – Арохайна ана, хранительница моего сердца. Аурем менс, золото моей души.
Титул «властительница народа» стал для меня новостью. Я думала, что «атаранги-мана» называют тех дови, к которым благоволят их многочисленные духи и боги. Кто ж знал, что это ещё и женская вариация статуса кайарахи… Облечённая той же властью.
– Да будет вечно это золото плавиться от жара ваших сердец, – прозвенела хрустальными колокольчиками её величество.