– Сводник, – буркнул младший эльфийский принц.
Навиния, судя по выражению её лица, от подобной перспективы тоже оказалась не в восторге.
– …и, честно говоря, – Фрайн то ли не расслышал племянника, то ли решил не акцентировать внимание на его словах, – я думал, что Фин и сам будет приглядывать за сыновьями. Но, видимо, его мысли тоже были заняты другими вещами…
А в итоге у двух самых могущественных эльфов в Риджии дети – пленники дроу. Даже не знаю, что веселее: это – или безглазый ребёнок у семи нянек.
Его оправдания звучали вполне разумно. В конце концов, Фаник тоже не предполагал, что у Кристы хватит ума сунуться на территорию тёмных; а со всем остальным, насколько я могла судить, светлая компания в силах была разобраться самостоятельно. И остаётся только сделать скидку на то, что Фрайндин до беспамятства полюбил Машку, ведь это трудно назвать хоть сколько-нибудь разумным.
С другой стороны, кто их знает, этих эльфов… любовь и разум у представителей любого народа совмещаются с трудом. В конце концов, мой выбор Лода в качестве объекта любви тоже никак не являлся разумным. Но, к несчастью, мы не выбираем, кого любить.
Даже не знаю, чего в итоге в этом светлом чувстве больше: прекрасного или пакостного. Ведь именно из-за своей абсолютной иррациональности – по-моему, за всю историю оно сломало не меньше жизней, чем создало.
– Я боюсь за Фина, – вдруг выпалил Фрайндин. – Он постоянно говорит: «Когда ты займешь моё место». Он видит своё будущее лишь до победы в войне, а потом… не видит ничего. Ни смысла жизни, ни самой жизни. А я не хочу терять его, Эсфор! И не создан я для этого, не создан для короны, для власти! – Он отчаянно сжал кулаки, вновь остро напомнив мальчишку. – Я так хочу, чтобы не было этого напрасного кровопролития и напрасных смертей! Чтобы в Риджии наконец воцарился мир. Чтобы моя семья снова воссоединилась, – прежде чем эльф отвернулся к племянникам, я заметила в его глазах подозрительный блеск, но голос Фрайна остался твёрдым. – Вы не представляете, как я рад, что вы в порядке. Я бы никогда не простил себе, если б вы действительно погибли из-за моей глупости.
– Не из-за твоей, дядя, – вздохнул Дэнимон. – Не ты же позволил дроу себя схватить. А как только Криста оказалась у них… я попался бы им в любом случае.
– Ты бы не попался, если б я не пошёл у тебя на поводу. И тогда за Кристой ты отправился бы не один, а в сопровождении того самого отряда гвардейцев, который потом выслали искать тебя.
– И все эти гвардейцы ничем бы мне не помогли, кроме того, что Криста сейчас была бы мертва, а я, возможно… только возможно… остался бы на свободе, проклиная всё на свете.
– По-прежнему убеждённый в том, что дроу – бессердечные кровожадные твари, а наш отец – прекрасный семьянин, – добавил Фаник. – А лично я считаю, что мой чудесный отдых в подвале – достойная цена за то, чтобы развеять эти прекрасные заблуждения. Особенно учитывая, что я, хвала Лодбергу, благополучно не помню все те чудеса, которые там со мной творили.
Кажется, принцы поверили всем словам, которые только что услышали. Что ж, такому сложно было не поверить. Если Фрайн действительно такой, каким кажется, – я понимала, почему Эсфориэль говорил, что его младший брат остался светлым маленьким мальчиком, лучшим из них троих; и даже если Фрайн мог притвориться сейчас, он не мог притворяться все триста с лишним лет, которые его знал Эсфор.
Впрочем, последняя проверка позволит сказать всё наверняка.
– Тэлья Фрайндин, – Лод заговорил, будто услышав мои мысли, и эльф моментально повернулся к нему, – мы сомневались в вашей виновности. И будем очень рады, если наши подозрения окажутся напрасными. Но… чтобы исключить в дальнейшем даже намёк на сомнения… – колдун сунул руку во внутренний карман куртки, – не согласитесь ли вы ненадолго надеть это?
Когда Фрайн увидел в пальцах Лода серебряный ошейник, его глаза сузились.
– Проклятое наследие Тэйранта, – тихо проговорил эльф, в один миг снова повзрослев. – Ты действительно хочешь, чтобы я по доброй воле отдал себя в твою власть, наследник Ильхта Злобного?
Я не так часто видела, чтобы Лод удивлялся. Но теперь он явно удивился.
– Я не раз видел портреты Ильхта. – Фрайн правильно истолковал его молчание. – А ты очень на него похож. Почти одно лицо.
– Не могу сказать, чтобы меня радовало и это сходство, и известность моего предка, – ровно заметил колдун. – Да, я хочу, чтобы вы сделали это. Я мог бы проникнуть в вашу память, но это будет куда дольше и сложнее. И неприятнее для вас.
– И как ошейник поможет вам узнать правду? Насколько я помню, они могут лишь карать за сопротивление. Или убивать.
– Ваши знания немного устарели. Я усовершенствовал заклятие, и пленник оказывается под моим полным мысленным контролем. Но я принесу клятву Эйф, что сниму с вас ошейник сразу же, как вы ответите на несколько моих вопросов… если вы действительно не нанимали тех людей, что похитили принца Фаникэйла, или не отдавали приказа это сделать.
Фрайн стоял, колеблясь. Глядя на серебряное кольцо задумчивым и очень недобрым взглядом.
Интересно, что заставляет его смотреть так? Только ли злая память о том, что творили с помощью этих ошейников Ильхт и Тэйрант?..
– И вы согласны на это? – Фрайндин поочерёдно посмотрел на присутствующих представителей правящего дома Бьортреас. – Одних моих слов вам всё же недостаточно?
Эсфор выдержал его взгляд спокойно, но принцы дружно потупились, заставив меня не в первый раз умилиться сходству братских реакций.
Фрайн печально усмехнулся.
– Что ж, понимаю. – И, шагнув к Лоду, протянул ему руку: уже без всяких колебаний. – Давай свою клятву, наследник Ильхта. Но учти, я буду внимательно следить, в чём именно ты клянёшься. А когда вы успокоитесь на мой счёт, то расскажете мне всё, что произошло, и всё, что вы знаете о похитителях Фаника. Мне противна сама мысль о том, что среди светлых есть тот, кто желает зла моей семье, но если это так… я умру, но найду его.
Так ему действительно нечего скрывать. Это радует – я предпочла бы, чтобы брат Эсфориэля стал нашим другом, но не нашим врагом. И теперь Лоду даже необязательно делать то, на что эльф только что согласился: одна готовность Фрайна пойти на это уже служила доказательством его невиновности.
Впрочем, любое дело надо доводить до конца. А особенно такое. Так что, накинув ошейник себе на запястье на манер браслета, Лод невозмутимо взялся за хрупкие пальцы эльфа и, свободной рукой вычерчивая в воздухе вязь сиреневых рун, проговорил уже хорошо знакомое:
– Я, Лодберг из рода Миркрихэйр…
Рыже-зелёный вихрь материализовался из ниоткуда. Прямо передо мной. Замер, демонстрируя до остервенения знакомый профиль, – и мне отчаянно захотелось застонать.
– Во, на этот раз там, где хотела! – Сусликова довольно кивнула. Тут же уставилась на Лода и Фрайна, от неожиданности разорвавших рукопожатие; посмотрела на Дэна и Фаника, напряжённо замерших поодаль, и недовольно поджала губки. – Вы ещё кто такие? Фрайн, у тебя гости? А почему не предупредил…
В этот миг она посмотрела в другую сторону.
И увидела меня.
Следующие вещи произошли почти одновременно. Бешено сверкнув глазами, Машка вскинула руки, Лод вдруг оказался у неё за спиной, комнату огласил глухой щелчок – и секундой позже Сусликова в недоумении уставилась на свои пустые ладони. Вскинув руки, ощупала серебряное кольцо, обхватившее её шею.
Когда Лод отступил назад, я наконец позволила себе выдохнуть.
Да, теперь, когда Машкин дар нейтрализовал ошейник, у нас стало всего одной проблемой меньше.
Но эта проблема была такой большой, что хотелось засчитать её сразу за десять.
Ведьминские глаза Сусликовой расширились в яростном изумлении:
– Что за…
Машка ещё не выпалила до конца мудрёное ругательство, которое наверняка глубоко оскорбило бы тонкие аристократические чувства всех присутствующих, если б не было русским, – а Фрайндин уже обнажил меч, недвусмысленно направив кончик лезвия Лоду в лицо.
– Немедленно отпусти её, – процедил эльф.
В глазах его сверкала ледяная зима.
– Прошу прощения, тэлья Фрайндин. Я не собирался захватывать вашу избранницу в плен. – Лод мирно вскинул руки. – Это лишь временная мера, пока она не осознает, что происходит, и не успокоится. Думаю, вы согласитесь со мной в том, что этот дом определённо не заслуживает быть спалённым прямо сейчас.
Фрайн сощурился, разомкнул тонкие губы для ответа… и в этот миг я услышала тихий, едва слышный треск.
Мгновение мы все смотрели на осколки ошейника, осыпающиеся на пол к Машкиным ногам. Ещё мгновение – на огненный двуручник, вспыхнувший в её руках, озаривший комнату кровавым заревом.
А потом Лод сгрёб меня в охапку, рывком оттащил подальше к стене, – и прозрачный купол его магического щита, накрывший нас, возмущённо завибрировал, сдерживая натиск пылающего меча.
– Это вы мою магию пытались заблокировать? – ничуть не удивившись тому, что клинок отскочил от защитного барьера, Машка торжествующе фыркнула. – Ну поздравляю. На пару секунд даже выгорело.
Застыв в руках Лода, я ошеломлённо смотрела на бывшую однокурсницу.
С её Даром что, даже ошейники не справляются?!
– Значит, одного брата Фина на свою сторону перетащили, теперь ко второму ручки загребущие тянете? – Размахнувшись, Машка снова рубанула по куполу, и прозрачный щит на руке Лода отчаянно дрогнул. – А это похищенные принцы, так? Вы ещё и их из камеры вытащили? Поглумиться приволокли?
Фрайн растерянно опустил клинок. Видимо, теперь даже он не знал, что делать.
– Мэрис, ты…
– И ведь нашли слабое место, умники, нашли, чем давить! Знали, что Фрайн по племянникам убивается, так? Слышала я про ваших шпионов, в любую щель без мыла пролезут! Может, ещё и подсматривали, как он мне тут плакался?
– Мэрис, нет!
Крик Фрайна безнадёжно опоздал. Волна кровавого пламени прокатилась от рукояти до кончика огненного клинка, сорвалась с лезвия – на нас, на щит, готовый отразить её в стены древесного дома… но кровавый огонь встретил на своём пути золотой.