Глава четвёртаяКороль, Колдун, Принцесса, Советник
Наверное, если бы любого обитателя Мирстофа спросили, о чём ему напоминает королевский дворец, тот, не задумываясь, назвал какое-нибудь произведение кондитерского искусства. Особенно сейчас, когда солнечные лучи раннего утра обливали светлый замок абрикосовой глазурью. Тонкие башенки высились над столицей людей кристаллами из белого льда, но сказочное впечатление диссонансом тревожили траурные чёрные флаги на шпилях, печально скользившие по ветру.
И, конечно, никто из обитателей Мирстофа не различил бы с земли человека в белом, застывшего у окна одной из башен, задумчиво наблюдая за городом, который отдали в его власть.
Тихо было в Мирстофе, несмотря на ясный погожий день – один из последних подарков уходящего лета. Торговцы не зазывали покупателей в лавки звонкими криками, не шумела пёстрая толпа на брусчатых улицах; немногочисленный народ шёл по своим делам молча, с какой-то злой целеустремлённостью. Зато без устали звенели молоты в кузнях, а на площади перед дворцом маршировали солдаты, отбивая тяжёлыми сапогами ритм надвигающихся сражений.
Мирстоф вместе со всем королевством скорбел по своей любимой принцессе. И вместе с ним же готовился к войне.
Вздохнув, Первый Советник Повелительницы Навинии – бывший и нынешний – потёр пальцами ноющие виски. Тоскливо подумал о пузырьке «Ночного покоя», лежавшем в ящике стола за его спиной. Проклятая старость, трижды проклятая бессонница… и ведь дозу снотворного не увеличишь. Сейчас ему как никогда нужен трезвый ум, а «Ночной покой», при всех его достоинствах, при большей концентрации усыпляет разум не только до пробуждения, но и после.
С раздумий о сне Советник перескочил на другие. Усмехнулся, когда цепочка ассоциаций привела его к мысли, показавшейся весьма забавной.
Насколько всё же двойственны иные вещи в подлунном мире! Взять тот же «Ночной покой»: безобидное снотворное, целительное лекарство, и оно же – при других обстоятельствах, в союзе с вином, в другое время тоже вполне безобидным – смертельный яд…
– Вы звали меня, вирт Форредар?
Когда его окликнули, Советник отвернулся от окна. Окинул взглядом молодого человека в чёрных одеждах, застывшего перед письменным столом в ожидании ответа.
– Да. Звал. – Старик, вздохнув, двумя пальцами погладил свою бороду. Седая и пышная, она доставала ему до средних пуговиц камзола, украшенного скромной золотой вышивкой. – Стайл, я слышал, ты собрался командовать авангардом.
– Если мне уготовано судьбой стать Повелителем, я должен быть достоин трона. И возглавить свой народ в этот тяжёлый час делом, не номинально. – В карих радужках юноши рассыпались зелёные крапинки, будто кто-то растёр сухой лист крапивы. – Тёмные лишили нас принцессы, а меня – чудесной девушки, которую прочили мне в жёны. Думаете, после этого я смогу просто отсиживаться позади всех, в безопасности?
Он был смуглым, темноволосым, и в устремлённом на Советника взгляде серьёзность мешалась с упрямой дерзостью.
Так похоже на Навинию…
Тяжело вздохнув, вирт Форредар подошёл к новоиспечённому наследнику престола. Положил морщинистую руку ему на плечо.
– Стайл, ты последний из рода Сигюр. – Ясные тёмные глаза смотрели на юношу с болью. – Мы не можем позволить королевству потерять ещё и тебя.
– Вы не можете точно знать, что Навиния мертва. И я до сих пор не могу понять, почему вы так спокойно отнеслись к тому, что Хьовфин решил судьбу нашей принцессы за нас.
– Повелитель эльфов принял мудрое решение, мальчик мой. Мудрое и тяжёлое. Переговоры, о которых говорили тёмные, – такая же ловушка, как восемнадцать лет назад. Дроу использовали наших венценосных детей как приманку, но итог был бы один. И если б мы пошли на поводу у тёмных, королевство осталось бы беззащитным. – Советник прикрыл глаза. – Я уже говорил тебе, как люблю Вини. Несмотря на то как она обошлась со мной… Молодость и горячность всему виной, молодость и горячность. А я позволял ей слишком многое, и это было моей ошибкой. И теперь… – отняв руку от плеча юноши, он порывисто отвернулся, – в её гибели есть и моя вина.
Стайл смотрел, как он стоит, сгорбившись, в один миг потеряв горделивую аристократическую выправку. Просто старый, бесконечно уставший человек.
– В этом виновны тёмные, вирт Форредар, – произнёс Стайл потом, и молодое жёсткое лицо его заметно смягчилось. – И они одни.
– Мне осталось не так много лет, мальчик мой. И в эти годы… я не хочу увидеть, как погибает последний Сигюр. Я хочу увидеть, как ты занимаешь престол, как женишься и восстанавливаешь династию, как правишь страной, в которой наконец-то воцарился мир, а порождения зла больше не тревожат наш покой. – Советник медленно выпрямился. – Я прошу тебя… достаточно того, что ты отправляешься вместе с армией. Воины поймут тебя. Все поймут тебя.
– Вы не доверяете моему владению мечом, вирт Форредар? Или нашим магам? Я уверен, что мастерам Форсивской школы под силу разобраться с ловушками тёмных и прикрыть меня от любой опасности.
– Риск в любом случае велик. Риск, на который ты не имеешь права. – Когда Советник вновь повернулся к юноше, его глаза подозрительно блестели, а на правой щеке виднелся влажный след, терявшийся в пушистых усах. – Ты останешься в тылу, вместе с Хьовфином, и будешь командовать нашим народом. Так ты принесёшь своему королевству куда больше пользы, чем принесла бы ему твоя героическая гибель. Поверь.
Помолчав, Стайл всё же кивнул. С тяжёлым вздохом развернулся на каблуках:
– Покоряюсь вашей мудрости, вирт Форредар, хотя мне это и не по душе.
Советник задумчиво следил, как юноша покидает комнату. Отвёл взгляд на витражное окно в стрельчатой арке стены: солнце стучалось в него, дразнясь цветными лучами, расплывавшимися по каминной полке и креслам, отделанным белым бархатом.
– Хорошо, что хоть ты умеешь идти наперекор своим желаниям, мальчик мой, – пробормотал старик. – Значит, боги всё же присматривают за нами. И воистину… ничего не делают просто так. – Губы старого Советника исказил призрак горькой, бесконечно горькой усмешки. – Вот уже во второй раз.
Морти вошла, когда я сидела на постели и читала; но когда я подняла голову, выражение её лица заставило вежливое приветствие застыть на моих губах.
– И кем ты себя возомнила? – холодно осведомилась принцесса дроу, застыв на пороге лаборатории.
О, нет. Неужели она узнала… но это ведь были просто стихи! Просто поцелуй руки, просто утешение, просто…
– Принцесса, я…
Движение её руки было почти неуловимым. Таким же, как блеск стали, который едва успел зафиксировать взгляд.
Когда лезвие метательного ножа вошло мне в грудь, я опустила взгляд. Посмотрела на чёрную рукоятку кинжала, вокруг которой по белой рубашке расплывалось багряное пятно крови. Моей крови. Забавно – кровь есть, а боли нет. Шок? Должно быть, шок.
И не только болевой.
Это определённо слишком безумно, чтобы быть правдой.
– Я позволяла Лоду держать тебя при себе. Влюблёнными девчонками легко манипулировать, а ты была ему полезна, – голос принцессы слышался приглушённо, точно в плохой записи. – Но ты перешла все границы.
Я медленно подняла глаза на лицо, которое ненависть и презрение исказили до неузнаваемости. Неузнаваемости…
Да. Потому что это было не её лицо. Я вообще не могла различить её лица – отчётливо, по крайней мере, – как не могла различить детали обстановки, которая меня окружала. Просто знала, что это лаборатория Лода. Что передо мной Морти.
А последнее, что я помнила, – как, пожелав колдуну хороших снов, ложилась спать…
И тогда я велела себе открыть глаза.
– Тише, тише. – Когда я, проснувшись, села в постели, Лод успокаивающе вскинул ладони. Он стоял рядом на коленях, будто ждал, пока я проснусь. – Я как раз хотел тебя будить. Опять кошмар?
Я кивнула, решив не вдаваться в подробности.
– Тогда помни, что это был просто кошмар, – он улыбнулся. – Нам пора выдвигаться в Мирстоф.
– Уже? – я торопливо откинула одеяло. – Хорошо, я соберусь быстро.
– Не сомневаюсь. Но сперва я хотел попросить тебя кое о чём.
Я посмотрела на него и, как это у нас часто бывало, угадала его мысли без слов.
– Ещё силы? Так и не восстановился после вчерашнего?
– Увы. – Лод развёл руками. – Если ты не захочешь, я пойму. Но тогда придётся повременить с вылазкой на пару дней.
Я помолчала, колеблясь.
Призрак вчерашних сомнений, подкреплённый недавним сном, нашептал на ухо ответ, который я вряд ли выдала бы в другой ситуации.
– Прости, но, кажется, я сама ещё толком не восстановилась. Поэтому лучше повременить, – как можно более виновато произнесла я, внимательно следя за его реакцией. – В конце концов, Алья ведь сказал, что день-другой терпит.
Мгновение колдун просто смотрел на меня.
Потом сжал мои ладони в своих, и в жесте этом не было ни капли ласки.
– Ну и ладно, – руки Лода просветило знакомое золотое сияние. – В конце концов, твоё разрешение мне ни к чему.
Я изумлённо дёрнулась, но серебряное кольцо на шее сжалось, лишая способности сопротивляться.
Нет, не может быть, чтобы все мои опасения…
– Я не хотел доводить до этого, – равнодушно произнёс Лод. – Извини.
Я сидела, застыв, из-за ошейника не в силах даже отвести взгляд…
…и тут вспомнила, что ошейник сняли с меня давным-давно.
Давление на шею исчезло одновременно с Лодом, который просто растворился в воздухе: позволив увидеть, что в том самом кресле, где перед сном я читала колдуну стихи, сидит Акке.
– Занятные кошмары, – бесстрастно заметил иллюранди.
Я вскинула руки к шее. Поняв, что на ней нет серебряного кольца, поднялась на ноги.
– Я ведь всё ещё сплю, верно?
– Да.
Могла и не спрашивать. Странные, приглушённые ощущения говорили сами за себя. Как и окружающая обстановка. Казалось, меня каким-то образом занесло в картину, на которой пытались изобразить лабораторию колдуна, только вот ху