А ведь здесь они уже пережили смерть родителей. Но не это заставило их ожесточиться. Не это – и не сейчас.
– Нет, Лита, я точно знаю не всё, – весело заметил Лод. – Пока нет, во всяком случае.
Маленькая принцесса не ответила: она смотрела на старшего брата, и лицо её вдруг сделалось очень серьёзным.
– Братик, а когда я вырасту, ты разрешишь мне выйти замуж за Лода?
Вопрос заставил Лода поперхнуться воздухом, а Алью – заливисто расхохотаться.
– Почему ты смеёшься? – обиженно проговорила Лита. – Я не шучу.
– Что это я, верно, – осекшись, принц дроу всем своим видом выразил глубокое сомнение. – Ну, если он соизволит взять в жёны непослушную девчонку, которая постоянно отказывается доедать свой обед…
– Мясо я всегда ем! А остальное просто не хочу!
– А мнение Лода вначале спросить не пробовала? – с улыбкой поинтересовалась Морти.
– Я и так знаю, что он согласен! Он меня любит, он сам говорил! – Проворно спрыгнув с колен брата, маленькая принцесса подбежала к юному колдуну. – Ты же согласен, Лод?
Она заглянула ему в глаза с такой искренней умильной надеждой, что тот, не задумываясь, кивнул с шутливой торжественностью:
– Разве может скромный придворный колдун в здравом уме отказаться от подобной чести? Если не передумаешь, когда вырастешь, – я ваш, прекрасная принцесса.
Лита просияла.
В этот миг я догадалась перевести взгляд на Морти. И прежде, чем комнату затопила непроглядная чёрная мгла, поглотив и звуки, и гостиную, и сидевших в ней, успела заметить пристальную, совсем не детскую задумчивость, с которой старшая принцесса дроу смотрела на лицо Лода.
Не требовалось подсказок или пояснений, чтобы понять: здесь мне больше делать нечего. Отстранившись от двери, тут же закрывшейся, я пошла вперёд, пока не достигла следующей арки, зовущей меня узкой полосой света.
За этой дверью тоже была гостиная башни колдуна. Только теперь я смотрела на неё с другой стороны, словно стояла на последней ступеньке ведущей в башню лестницы. И за столом, спиной ко мне, в гордом одиночестве сидела за шахматной доской я сама.
Какое-то время я недоумённо смотрела на свою встрёпанную тёмную макушку. Собственно, кроме длинных волос да белой рубашки, отсюда больше было ничего не разглядеть, остальное скрывала спинка кресла. Другая-я сидела тихо и задумчиво, поставив локти на стол – видимо, подпирала подбородок ладонями, – явно напряжённо думая о чём-то.
Зачем Акке показывает мне…
А потом я поняла, что мои волосы никогда не были такими блестящими и ухоженными. И клетчатая доска, покоившаяся на круглом столе – не шахматы, а скаук.
– С чем мучаешься на этот раз?
Казалось, Морти вышла из стены рядом со мной. Задав вопрос, она подошла к креслу, и девочка, сидевшая в нём – девочка, которая была вовсе не мной, – наконец обернулась.
– Лод сказал решить эту задачку за десять ходов, – хмуро заметила Лита. Ей было уже лет двенадцать: маленькая темноволосая копия сестры. – Никак не получается.
– Ну и оставь её тогда.
– Не могу! Я хочу его победить. Честно. Когда он не поддаётся.
– Душа моя, даже Алья уже смирился, что в скауке Лода не одолеть, – засмеялась Морти. Она тоже повзрослела, и платье сменили привычные мне бриджи. – Зачем тебе это?
Младшая принцесса упрямо сжала губы.
– Просто. Хочу… быть с ним на равных. Чтобы он воспринимал меня всерьёз.
Морти помолчала; я не видела её лица, но мне очень хотелось посмотреть, что отражается на нём сейчас. Потом принцесса погладила сестру по волосам – и я отступила от двери одновременно с тем, как комната утонула в черноте, намекая, что представление окончено.
Следующей снова была гостиная. Лита сидела в кресле, глядя в раскрытую книгу, лежавшую на столешнице, внимательно слушая объяснения Лода. Тот, устроившись рядом, что-то тихо говорил ей, ведя пальцем по строчкам; ему должно было уже исполниться не меньше двадцати, но с гладко выбритыми щеками Лод всё ещё выглядел мальчишкой.
– Всё равно не понимаю, зачем это ей, – заметила Морти.
Они с Альей стояли поодаль, по очереди метая ножи в мишень на стене. Мимо десятки периодически промахивались оба – пока ещё, – да и нож приходилось выдёргивать. Когда я наблюдала аналогичную сцену в реальности, оружие само возвращалось Морти в ладонь.
– Хочется ребёнку. – Алья пожал плечами, и от нежности в его голосе у меня ком встал в горле.
– Неужели ей своего образования недостаточно?
– Между прочим, я всё слышу, – сказала Лита.
– Даже не сомневалась. Зачем тебе учить магию, если ты не маг?
– Просто хочу знать.
«Просто хочу знать…»
Вспомнив день, когда Морти задала мне тот же вопрос, получив тот же ответ, я рывком отстранилась от двери.
Дальше я шла, заглядывая в каждую комнату лишь мимоходом. В том, чтобы задерживаться, уже не было нужды. И видела, как Лита раздражённо стучит кулачком по столу, в очередной раз проиграв Лоду; как возится с Бульдогом, совсем ещё щенком, умильно подставляющим пузо под её ладонь; как стоит, потупив глаза, пока Алья яростно отчитывает её за вылазку из-под гор.
– …так ещё и кольцо снимаешь!
– А иначе ты вернёшь меня обратно под горы, как только тебе померещится опасность, я же знаю! И опасность тебе в каждой тени мерещится!
– Неужели ты не понимаешь, что с тобой сделают светлые, если поймают? – Алья держал сестру за плечи, и на этих словах тряхнул её так, что голова девочки беспомощно мотнулась. – Дождёшься, что я велю Лоду ошейник на тебя надеть!
– Но я же осторож…
– Никаких «осторожно»! Никогда больше так не делай. Никогда. Ради меня. Слышишь?
– Ладно, ладно, братик. Не буду.
– Обещай. Пообещай мне.
– Обещаю.
Отзвуки диалога летели мне в спину, пока я удалялась от двери.
Я уже знала, что Лита не сдержала обещания. И в очередной комнате вместо неё увидела одного лишь Алью, который сидел в знакомом чёрном кабинете. Сидел над какими-то бумагами, но смотрел не на них, а в стену.
И по его взгляду я поняла, что больше Литу не увижу.
У этой двери я задержалась. Не зная, почему, почти против воли, ведь глаза принца – тусклые, застывшие, мёртвые – вызвали у меня почти физическую боль. В лице дроу уже не было ни тепла, ни мальчишества. Ни капли прежнего его.
Потом из тени за его спиной вышел иллюранди. Не Акке, другой, незнакомый. И обратился он не ко мне, а к Алье.
– Повелитель, разведчики вернулись. У них пленник.
Тот не шелохнулся и не обернулся. Даже взгляда не перевёл. Просто уточнил:
– Шпион?
Абсолютное бесстрастие Повелителя проняло меня такой жутью, какой не проняла бы ни одна истерика.
– Нет, просто девушка. Полукровка, травница. Прикажете Лоду заняться ей как обычно?
Алья долго молчал. И взгляд его почти не изменился.
Почти.
– Нет, Йон. Скажи, что сначала я сам на неё взгляну.
В его глазах мелькнул отблеск той звериной жестокости, с которой я познакомилась, только прибыв в Риджию, – и, отпрянув от двери, я заторопилась дальше.
В следующую комнату я заглядывала с опаской, но там был только Лод, который сидел за круглым столом с незнакомой светловолосой девушкой. Человеком.
В ошейнике.
– Я не знаю, почему ты не можешь вернуться в свой мир. Не знаю, почему прореха не принимает тебя. Но если у нас не получилось на третий раз, вряд ли четвёртый что-то даст, – устало говорил колдун. Здесь он уже щеголял лёгкой небритостью, куда больше походя на нынешнего себя. – В погоне за несбыточным я и так продержал тебя здесь слишком долго. Думаю, лучше всего вернуться к тому варианту, что я предлагал с самого начала. Стереть тебе память и оставить в каком-нибудь городе светлых, и тебя примут за…
– Нет, – тоненьким голоском отрезала девушка. – Я не хочу.
– Поверь, так будет лучше. Для тебя самой. Здесь ты рабыня, и каждый дроу имеет право сделать с тобой всё, что угодно, а там…
– Я не хочу забывать тебя.
Лод, осекшись, посмотрел на неё недоумённо и пристально. Как и я. Идеальное кукольное личико, зеленоватая серость упрямых отчаянных глаз…
Так вот какая ты была, Лена, попаданка номер два. И впрямь до смешного похожа на Кристу. Такое ощущение, что прореха, перекраивая вас по своему разумению, дала вам многое, но при этом лишила какой-то… индивидуальности. Неповторимой и важной части вас.
Может, и хорошо, что я не подверглась её «обработке».
Продолжение этой сцены я тоже смотреть не стала. И без того знала, что будет дальше, а наблюдать отповедь Лода мне не слишком хотелось. Поэтому я просто перешла к следующей комнате.
Где колдун, застыв перед столом в чёрном кабинете, тихо просил принца:
– …она просто глупая импульсивная девочка. Не делай этого, Алья. Прошу.
– Ты предлагал ей уйти от нас по-хорошему. Так, чтобы не подставлять дроу под удар, наилучшим образом и для неё, и для нас. Но она решила уйти сама – по-плохому. И в её безмозглой головке было столько информации о нас, что светлым вышел бы чудесный подарок, – голос Повелителя дроу был непреклонным и ледяным. – Нет, спасибо. Если уж она так хочет послужить подарком кому-то, я предпочту подарить её своей гвардии.
– Дай мне сделать это сейчас. Стереть ей память и…
– Поздно. Я долго проявлял милосердие, хотя ничем не был ей обязан. Как и ты. Я даже думал, что в конце концов сниму с неё ошейник, если уж она тебе так приглянулась: тебе ведь нужна пара, не то маги под горами совсем переведутся. И чем она отплатила нам за это? А раз она не нравится и тебе, я забираю её. Для общего блага, и даже не проси меня сжалиться. – Алья, сидя за столом, холодно усмехнулся. – В следующий раз присматривай за своими зверушками получше. А ещё думай, что им говоришь. Я бы на твоём месте воспользовался её щедрым предложением: в итоге все были бы довольны.
– Я…
– И чего ты от всех нос воротишь? Половина достольсинс[8] Морти на тебя заглядывается, а ты ходишь неприступной скалой. Я думал, дело в расовых предпочтениях, но тебе и человечка не приглянулась. Только не говори, что тебе вообще девушки не по нраву. Я переживу, конечно, но…