Лод махнул рукой, и в воздухе возникло нечто вроде голограммы – полупрозрачное мужское лицо, смуглое и весёлое, с тонкими чёрными усиками и паскудной улыбкой. Красивое, пожалуй.
– Он известен в народе как Весельчак Тэм, – сказал Лод. – Когда-то был правой рукой разбойника по кличке Кровавый Роб. Известный убийца, садист и насильник, предпочитает светловолосых девушек-полукровок.
Лицо Весельчака Тэма резко утратило для меня какую-либо привлекательность.
– Откуда ты всё это знаешь?
– Показал его лицо Навинии. Подумал, вдруг принцесса его узнает – она же у нас практиковала охоту на разбойников. И не ошибся. – Лод сжал кулак, и волшебная голограмма исчезла. – Навиния разбила шайку Кровавого Роба пару лет назад. Сам Роб отправился на виселицу, но Весельчаку удалось бежать и залечь на дно. Видимо, тогда он и решил не возвращаться на большую дорогу, а податься в наёмники.
– Должно быть, в очень крутые наёмники. Кому попало похитить принца не поручат.
– С такой-то славой, думаю, у него не было проблем с тем, чтобы построить успешную карьеру в определённой области. Он отпустил волосы и отрастил усы, обычно его не узнают. Но Навиния его милое личико запомнила хорошо. – Лод потёр подбородок; его щетина грозила через недельку-другую перерасти в полноценную бороду. – Я узнал, кто находится в доме. Есть особое заклятие, позволяет понять, сколько в здании живых существ и кто они. Некоторые защитные чары блокируют его, но не эти. Помимо паппеев, я обнаружил внутри двух обычных людей, одного мага и одного эльфа.
– С эльфом всё понятно. А остальные, значит, пособники Весельчака?
– Да. Подозреваю, что они ждут… сигнала. Который вот-вот получат.
– И который будет означать, что пора убить принца, а потом бросить тело так, чтобы все подумали на дроу.
– Что должно выглядеть местью за несговорчивость Хьовфина. Поэтому Фаник до сих пор жив: его хотели убить уже после неудавшихся переговоров.
– Но зачем бы нам врать, что Фаник не у нас, а потом тут же демонстративно подбрасывать светлым его труп? – я раздражённо провела пальцем по переносице, поправляя очки. – Неужели эльфы не подумают, что это глупо?
– Нет. Так же как они не подумали, что глупо убивать Повелительницу эльфов на пиру в честь заключения мира. – Голос Лода горчил иронией. – Мы тёмные, Снезжана. Лживые подлые твари. Нашим словам не поверят, ни за что и никогда. Зато трупу светлого принца, на котором напишут, что это сделали мы, – ещё как.
Он смотрел на меня, внимательно и неотрывно. И я понимала: вернувшись из Тьядри, он пришёл ко мне не просто так. Ему снова нужна моя помощь, ведь у нас осталось всего несколько часов, чтобы попасть в дом, в который попасть очень трудно.
Я задумалась, вспоминая всё, что недавно услышала.
Убийца, садист и насильник… любит девушек-полукровок…
Светловолосых девушек, похожих на эльфов…
– Ты ведь уже думал о том, что Весельчака можно поймать на живца, верно?
– Ты бы видела, как он смотрел на ту девушку, которая принесла им еду. Весельчак явно скучает. Ему надоело сидеть в четырёх стенах, не имея никакой возможности развлечься, – Лод кивнул. – Да, я думал о Кристе. С её силами справиться с этой троицей не составит труда – когда дроу поймали её в горах, она подстрелила половину отряда. Она достаточно бесстрашна, чтобы пойти на риск и не сплоховать, и она сделает то, что мы скажем. Добровольно, учитывая, чья жизнь стоит на кону. – Он опустил взгляд на свои пальцы, сжимавшие кожаную спинку кресла. – Но Весельчак слишком осторожен, чтобы пустить её в дом.
– Ты сам сказал: он бы пустил ту девушку, если б знал, что её никто не будет искать. Но если к нему в дверь вдруг постучится девочка, которую и правда никто не будет искать? – щурясь, я смотрела на него снизу вверх. – Девочка, у которой нет ни дома, ни семьи. До которой никому нет дела, которой в Риджии не хватится ни одна живая душа. Милая, наивная, потерянная… и как раз в его вкусе. Разве Весельчак Тэм не воспримет её как подарок судьбы?
Лод улыбнулся ещё прежде, чем я договорила.
– Да, – сказал он. – Думаю, воспримет.
– Вот и я так думаю. – Потянувшись от предвкушения славной игры, я решительно поставила фигурку светлой принцессы обратно на доску. – Ты ведь не выбросил ту одежду, в которой я прибыла в Риджию, правда?..
– Очнись, – негромко велел Лод, глядя на Весельчака, сопроводив слово лёгким движением руки, на которой блеснуло управляющее кольцо.
Наёмник открыл глаза так резко, словно только этого и ждал. Ошалело посмотрел на Лода. Дёрнулся, явно пытаясь вскочить, но ошейник держал его надёжнее, чем любые кандалы.
А потом увидел напарников, которые похрапывали рядом, – и понял, что ему никто и ничто не поможет.
– Значит, эту сигинг ты подослал. – Признав поражение, Весельчак быстро взял себя в руки. Улыбнулся Лоду, нагло и гадко. – Хитро. Чего надо?
– Мы пришли за принцем. Говори, где он.
– Экий ты быстрый, парень. Сразу к делу. Может, познакомимся для начала?
– Твоё имя мне известно. А моё, если хочешь знать, – колдун скрестил руки на груди, – Лодберг из рода Миркрихэйр.
Забавно было видеть, как глаза законченного головореза ширятся от ужаса, когда он осознал: перед ним наследник Ильхта Злобного.
– Так это ты, – хрипло выдохнул Весельчак.
– Да, это я. – Лод вскинул ладонь с кольцом к потолку. – А теперь говори. Правду.
– В гостиной. Это первая дверь справа, – послушно откликнулся наёмник. Лишь паника в его лице выдавала, что говорит он не по своей воле. – Под ковром люк, он ведёт в подпол. Малец там.
Криста с Дэнимоном как раз бежали к нам с дальнего конца коридора – их поиски ожидаемо не увенчались успехом.
– Ваш брат за той дверью, – сказал Лод, когда парочка приблизилась. – Люк под ковром. Действуйте.
Криста кивнула, разжав пальцы, заставляя волшебный лук исчезнуть. Дэнимон, прежде чем отвернуться, одарил Весельчака ненавидящим взглядом.
– В ваших же интересах, мерзавцы, – бросил принц, – чтобы Фаник оказался целым и невредимым, а не то…
– Я с ним ничего не делал! – внезапно заорал наёмник. – Я к нему и пальцем не притронулся! Это всё Рэйв! – Весельчак отчаянно мотнул головой в сторону: там лежал не знакомый мне толстяк, а белобрысый бугай с обвислыми, как у шарпея, щеками. – Вот он! Богами клянусь!
На миг в коридоре воцарилась тишина.
– Не делал с ним чего? – негромко и медленно поинтересовался Лод.
Дэн метнулся к нужной двери так быстро, что я не различила его движений. Криста рванула следом, я после секундного колебания – тоже. Когда мы вбежали в комнату, просторную и полупустую, где весело и уютно трещало пламя в камине, принц уже расшвырял стулья, мирно окружавшие деревянный стол. На тряпичной скатерти стояли три глиняные кружки и мерцала металлическая масляная лампа; последнюю Дэнимон всучил Кристе, после чего бесцеремонно пихнул стол так, что опрокинул его. Кружки раскололись с глухим звуком, забрызгав пол недопитым пивом, и в воздухе встал стойкий запах хмеля, но грубый джутовый ковер теперь можно было беспрепятственно оттащить в сторону. Что Дэнимон и сделал.
Медное кольцо на дощатом квадратном люке эльф дёрнул так резко, что тот едва не сорвало с петель.
Первое, что я ощутила, когда взгляду открылась узкая деревянная лестница, уводившая в кромешную подпольную тьму, – запах, от которого к горлу моментально подкатила волна тошноты. Сладкий, тяжёлый, удушливый. Отобрав у Кристы лампу, Дэнимон ломанулся вниз, и на сей раз я последовала за ним первой, дыша ртом, прикрыв нос рукой. Подпольное помещение оказалось крохотным. В длину и ширину – тут бы и кровать не поместилась, в высоту – Дэнимон даже выпрямиться нормально не мог.
Сначала я почему-то заметила деревянную миску на полу. Пустую. Стоявшую на чёрном пятне, отчётливо выделявшемся на сером полу. Миг спустя я сообразила, что пятно – высохшая лужа… чего-то. Наверное, лучше не знать чего.
Перевела взгляд туда, где на последней ступеньке неподвижно застыл Дэнимон, мешая мне увидеть, на что же он смотрит.
Эльф медленно, медленно, словно во сне, сделал последний шаг вниз. Опустился на колени. Отставил лампу в сторону, на пол, выпачканный в неведомой мерзости.
Наконец получив возможность спуститься, я встала сбоку от старшего эльфийского принца, чтобы увидеть младшего.
Фаникэйл лежал, скрючившись, всё в той же вонючей чёрной луже: под ним она ещё не высохла. Голый, худой, неподвижный. Даже сейчас алебастровая кожа эльфа, казалось, тихо светилась в окружающем мраке… те немногие её места, которые не раскрасили багрянец открытых ран, синева гематом или бурые пятна ожогов. Лицо в грязи, ссадинах и засохшей крови, на разбитых губах запеклась корка, один глаз заплыл, второй просто закрыт.
От красивого мальчика, которого я видела неделю назад в гостевом доме «Чёрная кошка», осталась лишь тень. Ещё дышавшая: редко, тяжело, с нехорошими хрипами.
– Фаник, – голос Дэнимона дрожал, когда он протянул руку к лицу брата, но так и не решился коснуться. – Фан…
Боль и ужас захлестнули меня с головой – дрожью во вдруг ослабевших ногах, комом в желудке, сухостью в горле.
– Он ведь жив? – тоненько спросила Криста из-за моей спины. – Его ведь можно…
И ойкнула – за секунду до того, как кто-то бесцеремонно отпихнул меня к стене.
Толкнув Дэнимона, Лод занял его место. Быстрыми, сдержанными движениями достал из внутреннего кармана куртки ещё один ошейник и, бережно повернув голову принца, застегнул украшение на его шее.
– Алья, – тихо вымолвил Лод, – призывай его к себе. Немедленно. Пусть Морти с Эсфором сделают всё, что могут, пока я не приду.
Спустя пару томительных секунд тело Фаника исчезло.
Я очень надеялась, что в таком состоянии он переживёт перемещение.