Интегрировать свет — страница 6 из 84

– Видимо, пленника велено было держать живым, но совсем необязательно здоровым. – Лод неторопливо поднялся с колен. – Его ведь хотели выставить несчастной замученной жертвой дроу. Чем заметнее были бы следы жестоких пыток…

Дэн, внезапно сорвавшись с места, побежал вверх по лестнице, прыгая через три ступеньки зараз. Лод не стал его останавливать.

Но следом всё же поторопился.

Когда мы вышли в коридор, принц уже упирал в горло Весельчака кончик своего клинка: длинного, изящно изогнутого, с рукоятью красного дерева и лиственной гравировкой на лезвии. Как будто, чтобы разговорить наёмника, одного ошейника не хватило бы.

Впрочем, в этот миг я прекрасно понимала Дэнимона.

– Кто вас нанял? – обезумевший эльф почти рычал. – Кто?! Отвечай, сигсонур![3]

– Да не знаю я! – сейчас в лице Весельчака не было ровно ничего весёлого. – Думаешь, парень, с нами прям так напрямую и связываются?

– Рассказывай всё, что знаешь, – велел Лод. – С самого начала. Когда вас наняли?

– Десять дней назад. Сказали, значит, проследить за этой… принцесской и её дружками. Мы, значит, у них на хвосте повисли, как только они из Солэна выехали. – Весельчак с опаской смотрел на сверкающую кромку эльфийского клинка. – Я б к этой сигинг за всё золото Риджии не полез, ей меня убить – что подтереться. Один раз от неё ноги унёс, больше встречаться не хотелось. Но мне сказали, что к ней лезть и не придётся. Велели, значит, пока сидеть тихо и докладывать о каждом их чихе.

О значении многих слов мне приходилось догадываться по общему смыслу фразы: Весельчак явно употреблял местный сленг, а Лод как-то не удосужился завести в своём шкафу словарь с переводом бандитского диалекта на нормальный риджийский. Так что многие словечки при переводе я интуитивно заменяла более приличными, но добавление рассказу Весельчака литературной ценности не умаляло ценности основной.

Насколько я помню, Солэн – эльфийская столица. Интересно… значит, за Навинией и компанией стали следить, как только они отправились вдогонку за Дэнимоном; и раз наниматель так быстро оказался в курсе событий, он имеет непосредственное отношение к эльфийскому двору.

– Как отчитываться? – спросил Лод.

– Мы держим связь через табличку. – Наёмник скосил глаза куда-то на свой живот. Правильно истолковав этот жест, Лод присел на корточки и вытащил из нагрудного кармана Весельчака небольшой, с ладонь, грифельный прямоугольник. – Старшак пишет послание на своей, оно вылезает на нашей. И наоборот.

– Старшак – это главный? Тот, кто даёт вам задание?

– Не, старшак – это самый главный. Он с заказчиком напрямую общается. А нам задание через десятые руки дают. Мы старшака и в глаза не видели, только табличка и есть. Чтоб, значит, быстрее приказ дошёл. А то через посредников нас нанять – одно, а если обстоятельства меняются и шустро надо всё делать? Пока весточка через десять табличек пройдёт…

– Значит, вы через табличку держите связь со «старшаком», а тот передаёт вам приказы заказчика. – Лод сунул грифельный прямоугольник в карман куртки. – Вы следили за принцессой и её друзьями. Вы были в курсе, кто её сопровождает?

– Я что, рожи всех её мужиков знать обязан? Да в её щели больше народу побывало, чем в этом городишке живёт.

Рука Дэнимона дёрнулась:

– Придержи свой грязный язык.

По шее наёмника поползла кровавая капля, и Весельчак послушно заткнулся.

– Никогда не поверю, – сказал Лод, соединив ладони и сплетя пальцы вместе, – что вы не понимали, кого вам велели пленить.

– Ну, потом-то мы смекнули, что Фаник – это, наверное, принц эльфийский. Да только нам разницы особо не было: нам сразу столько деньжищ отвалили, что за эти деньги я б хоть ещё трёх принцев повязал, да в придачу сапоги заказчику вылизал. Мы после этого дела завязывать собирались, все трое. Сами б не хуже принцев жили… а, так ты, наверное, брат его? – Весельчак взглянул на Дэнимона с издевательским любопытством. – Интересный ты малый! Тёмные, значит, веками твой народ вырезали, мамашу твою убили, тебя с невестой схватили, а ты с ними милуешься?

– Нет. Не милуюсь, – ровно проговорил эльф. – Но в данном случае наши цели совпадают.

А мне отчётливо вспомнилось, как несколько часов назад мы с Лодом пришли в комнату пленных.

…когда дверь открылась, все четверо светлых сидели на кровати, но Дэнимон при нашем появлении встал.

– Ну что? – отрывисто произнёс он. – У вас есть план?

– Да, есть. Однако потребуется ваша помощь. Ваша и вашей невесты. – Лод склонил голову, глядя на Кристу. – Предупреждаю: то, что я попрошу сделать, довольно опасно. Это потребует от тебя недюжинной смелости, быстрой реакции и много актёрского мастерства. Но иначе никак.

– Я согласна, – без колебаний откликнулась бывшая сокамерница.

– Я ведь даже не сказал, о чём собираюсь просить.

– Если дело касается жизни Фаника, я согласна на всё.

Глядя в чистые незабудковые глаза Кристы, я поняла, что немножко ей завидую. Хотела бы иногда и я быть такой… неразумно хорошей.

– Вы в своём уме?! – Навиния вскочила так резко, будто её ошпарили. – Вы что, серьёзно собрались помогать им? Им?! Чтобы они заполучили в заложников обоих наследников эльфийского престола?

Этого я и ожидала. Гордых воплей «нет, мы ни за что не будем действовать заодно с вами, мерзкие гнусные тёмные». Или хотя бы презрительных – «ладно уж, мы сделаем, что скажете, но знайте, что вы мерзкие гнусные тёмные». Поэтому реакция принцессы для меня была куда более предсказуемой, чем ответ Кристы и её жениха.

И то, что со стороны последних я не увидела ни гордости, ни презрения – даже если эти чувства лишь тщательно скрыли для пользы дела, – однозначно возвысило эту парочку в моих глазах.

– Уже не наследников, Вини, – смешок Дэнимона прозвучал бесконечно горько. – Но если отцу плевать на наши жизни, то мне нет.

– Да нас же всё равно убьют! Как ты не понимаешь? – принцесса сверлила Лода взглядом, исполненным бесконечной ненависти. – Мы живы лишь потому, что тёмные ещё на что-то надеются! Думают, если найдут Фаника и докажут, что он жив, ваш отец станет более сговорчивым! А как только поймут, что Хьовфин действительно не намерен отступать…

– Принц, я готов принести клятву Эйф, – негромко произнёс Лод, глядя Дэнимону в глаза, – что, как только мы найдём вашего брата, я отпущу и его, и вас. Если на то будет ваша воля.

Навиния осеклась – и, наверное, секунд на десять в комнате воцарилась немая сцена.

– Вы что, серьёзно? – Восхт отмер первым.

– Абсолютно. Сейчас мы можем рассчитывать лишь на то, что Хьовфин поверит: мы не бессердечные порождения зла, каковыми он нас считает. Подобный жест доброй воли с нашей стороны докажет это как нельзя лучше. А ваш брат послужит живым свидетельством того, что не одни лишь тёмные могут желать зла вашему семейству. – Лод протянул принцу руку. – Вы помогаете нам, мы отпускаем вас. Согласны?

Какое-то время Дэнимон молча изучал взглядом пальцы колдуна, точно не верил, что они настоящие.

– А Вини и Криста? – спросил эльф затем, не поднимая глаз. – И Восхт?

– О, их мы, пожалуй, придержим у себя. Мы всё же воюем, сами понимаете. Рычаги давления на светлых будут не лишними. Но за вашу невесту можете не волноваться: с ритуалом Фьелаг не шутят. Да и, как видите, с пленниками мы обращаемся вполне достойно… если они сами не нарываются на неприятности. – Лод слегка пожал плечами. – Так как?

Дэнимон, колеблясь, оглянулся. Обвёл взглядом товарищей по несчастью. Задержал этот взгляд на лице Кристы; та, едва заметно кивнув, шепнула ему что-то одними губами.

Тогда, так же молча, эльфийский принц пожал ладонь тёмного колдуна.

– Клянитесь, – сказал Дэнимон, и это прозвучало приказом.

Уже второй раз я наблюдала, как Лод, вскинув свободную руку, вычерчивает в воздухе руны, вспыхивающие нежной сиренью: «Тьма», «Воздух», «Связь», «Слово»…

– Я, Лодберг из рода Миркрихэйр, клянусь, – Лод говорил размеренно и твёрдо, – как только мы отыщем принца Фаникэйла из рода Бьортреас, ни я, ни иллюранди, ни дроу не будут насильно удерживать его ни словом, ни делом. И после этого, если принц Дэнимон из рода Бьортреас изъявит на то свою волю, я сниму с него ошейник и позволю ему с братом уйти на все четыре стороны. Клянусь.

Даже когда погасло фиалковое сияние, просветившее ладони обоих, подтверждающее, что клятва принята к учёту, эльф не разорвал рукопожатие. Он смотрел в спокойное лицо Лода, и я знала, что принц пытается найти в клятве лазейки, неточности формулировки, которые позволят колдуну не сдержать слова.

И не находил.

– Хорошо, – наконец вымолвил Дэнимон, опустив руку. – Я вам верю.

Навиния, кажется, лишилась дара речи. Как и сил.

Во всяком случае, она просто села обратно на постель, безмолвно и беспомощно.

– Я рад. – Лод явно скрыл усмешку. – Держите. – Он вытащил из воздуха знакомые ножны с мечом, богато отделанные золотом, и протянул принцу деревянной рукоятью вперёд. – Мы отобрали его у вас, когда пленили. Пришла пора его вернуть. В Тьядри он может вам понадобиться… хотя я надеюсь, что до этого дело не дойдёт.

Дэнимон осторожно взял свой меч. Провёл ладонью по потрёпанной коже ножен – почти нежно. Взявшись за рукоять, обнажил клинок на палец, полюбовавшись блеском стали, и резко задвинул обратно.

Встреча со старым другом закончилась.

– А вот теперь, пожалуй, я действительно вам верю. – Дэнимон посмотрел Лоду в глаза: без презрения, без недоверия, без неприязни. Как партнёр на партнёра. – Так что от нас требуется?..


– Мы здесь не для того, чтобы дискутировать о сотрудничестве представителей враждующих сторон, – мягко произнёс Лод. – Так что вернёмся к теме разговора. Когда вам поступил приказ захватить Фаника?