И оба исчезли, будто и не было их, оставив казначея смотреть на место, где они только что стояли.
Шаркая по полу, как старик, лепрекон побрёл к выходу из дворца. Думая о том, что, пожалуй, насчёт этого инцидента Его Величеству всё же лучше остаться в блаженном неведении… по крайней мере, пока казначей не окажется достаточно далеко от Ювелла.
А своим отдалением от Ювелла казначей собирался заняться сразу же, как придёт домой и соберёт вещи.
Перебросив из руки в руку жемчужину, отливавшую в тон чёрному мрамору на полу, Алья расхохотался, как мальчишка.
– Сколько радости, – колко заметила Навиния, возлежавшая на кровати.
– И что, всё действительно вышло так просто? – Повелитель дроу проигнорировал её слова.
Лод кивнул.
– Не сказал бы, что совсем уж просто, – Восхт бережно укладывал жемчужины в новый ларец, очень похожий на тот, в котором их хранили лепреконы. – Я свою роль отыграл не особо, но спектакль и без того получился знатный.
Навиния усмехнулась, поглаживая Клемента, комочком свернувшегося у неё на груди: Фаник принёс ей паппея пару дней назад. Принцесса выглядела уже почти здоровой, но всё равно предпочитала отлёживаться в спальне Альи. Не забывая, впрочем, презрительно и непокорно фыркать, когда Повелитель дроу приказывал ей то же.
– Я так и не поняла, как жемчужины помогут нам ликвидировать семидесятитысячную армию, – капризно заметила принцесса.
– Скоро поймёте. Вернее, узнаете. – Сжав жемчужину в ладони, Алья повернулся к своему придворному колдуну. Широко улыбнулся. – Пойдём. Уверен, Морти тоже не терпится услышать эту историю.
Невыразительно кивнув, Лод направился к двери следом за дроу.
Когда Алья постучался в покои сестры, располагавшиеся по соседству, два друга вместе долго вслушивались в тишину за дверью.
– Всё ещё не у себя? – Не дождавшись ответа, Алья заглянул в комнату. Убедившись, что та пуста, нахмурился. – Странно… Она и так всю ночь с этим зельем провозилась.
– Так ты не видел её? – медленно спросил Лод. – С тех пор как мы отправились в Ювелл?
– Нет, – на лицо Повелителя легла тень, впрочем, тут же рассеявшаяся. – Должно быть, за новое варево взялась, чтобы руки и мысли занять. Труженица… Пойдём.
А вот с лица Лода тень уходить не спешила. И чем ниже они спускались по витой лестнице, тем более напряжённым казался колдун.
Они подошли к рабочему кабинету принцессы, но стук Альи вновь остался без ответа. Тогда Лод прикрыл глаза, – но увидел перед внутренним взором что-то, что его успокоило, и лицо колдуна немного разгладилось.
Зато дроу, прежде чем толкнуть дверь, вновь нахмурился.
– Морти? – Не увидев принцессу за столом, он ступил внутрь. – Неужели и здесь…
Повернул голову – и застыл, где стоял.
Они лежали прямо на полу, на пушистой светлой шкуре, которую из-под стола оттащили к камину. Двое, явно едва успевшие разомкнуть переплетение тесных объятий, посреди наспех скинутой одежды.
Если Лу успел прикрыть наготу, то Морти – нет.
– Братик, – досадливо молвила принцесса, потянувшись за рубашкой, – тебе никогда не говорили, что без приглашения входить нехорошо?
Алья, так и сжимая жемчужину в кулаке, оторопело смотрел, как сестра набрасывает тонкую ткань на голое тело. Перевёл взгляд на Лу: тот вскочил, чтобы поклониться, – и, прижимая штаны к причинному месту, смотрел исподлобья, со странной смесью достоинства и смущения. Но не на Повелителя, а на Лода, застывшего в дверях.
Колдун смотрел на принцессу, медленно поднимавшуюся с пола, и лицо его не выражало ровным счётом ничего.
– Как всё это не вовремя, – Морти вздохнула. – Я хотела придержать известие, пока светлые не… явно не тот момент, когда надо тебя расстраивать, отвлекать подобной ерундой… что ж, как вышло, так вышло. – Застёгивая одну пуговицу за другой, она шагнула вперёд, глядя только на колдуна. – Прости, Лод. Я давно это поняла, давно собиралась сказать тебе. Но ты сам должен понимать, почему я молчала.
– Молчала о чём?
Вопрос задал Алья. Лод так и не произнёс ни слова.
Ледяной тон Повелителя дроу не предвещал ничего хорошего, однако Морти он явно не испугал.
– Что эти отношения… наши отношения… пора заканчивать. – Она оправила полы рубашки, спустившиеся до середины бедра; дрожь в её пальцах была почти незаметной. Вновь подняла глаза на Лода. – Это были чудесные годы, и я благодарна тебе за них. Но то была первая любовь, детская любовь, а мы давно уже повзрослели… и в какой-то момент чувство ушло. Пусть я и не сразу это поняла.
Колдун продолжал молчать. И, пройдя мимо брата, Морти взяла Лода за руки – мягким, извиняющимся жестом.
– Прости. Я не хотела причинять тебе боль, но я выросла и разглядела, как чудесен тот, кто станет моим мужем. Я полюбила его и счастлива, что полюбила. Не каждому выпадает подобное счастье, выйти замуж за того, кто тебе действительно мил. Не нуждаться в хальдсе. – Она улыбнулась робко, почти заискивающе. – Ты ведь сможешь разделить мою радость, Лод? Не будучи больше моим хальдсом, останешься моим другом? Будешь рядом со мной, как был всегда?
Никто бы не разглядел отчаяния в её глазах. Никто, кроме того, в чьи глаза она смотрела. А Лод так ничего и не ответил. Лишь, склонив голову, прижался губами к её лбу: долгим, очень долгим поцелуем. Нежным.
Прощальным.
Затем она разжала пальцы, его ладони выскользнули из её ладоней – и Лод ушёл, не оглядываясь, оставляя позади троих дроу, провожавших взглядами его спину.
– Смотрю, вы достали жемчужины, – повернувшись к брату, Морти улыбнулась. – Даже не сомневалась.
Алья тоже повернулся к ней. Дыша тяжело и яростно, с холодным прищуром, с расширенными ноздрями, с губами, сжавшимися в нитку.
– Что? – принцесса повела плечами, и в жесте этом прорвалась злость. – Я хотела, чтобы этот разговор прошёл не так. И не сейчас. Но ты сам привёл его сюда.
Алья наконец смог чуть разжать пальцы, до сего момента сжимавшие жемчужину так, что, казалось, та вот-вот рассыплется в пыль. Криво улыбнулся.
– А я ведь даже не имею права в чём-то тебя винить. – Повелитель дроу помолчал. – Что ж, рад за тебя, сестрёнка. И за тебя, Лу, – его взгляд обжёг холодом того, кто так и стоял, прикрывая бёдра красным бархатом: наследник рода Рауфгата явно не хотел ронять своё достоинство стыдливым натягиванием штанов при посторонних. – Будем считать, что ты это заслужил.
Развернулся и тоже ушёл. Хлопнув дверью так, что та едва не слетела с петель.
Морти смотрела вслед брату всё время, пока Лу за её спиной приводил себя в пристойный вид. Не двинулась даже тогда, когда дроу коснулся её плеча.
– Это ведь неправда. То, о чём ты говорила. Ты не чувствуешь этого… на самом деле.
Он был полностью одет, застёгнут на все пуговицы. Почти спокойный. Почти сумевший скрыть надежду в голосе.
Но Морти промолчала, – и когда Лу заговорил вновь, надежды в его словах уже не было.
– Ты ведь знала, что это случится. Что они придут сюда, что застанут нас здесь. Потому и не заперла дверь. Верно?
Морти вновь промолчала.
– Если это был лишь спектакль для Лода… тебе не требовалось действительно… быть со мной. – Боль ему тоже почти удалось скрыть. – Могла просто сказать мне, что нужно сделать. Сказать честно. Для тебя я сыграл бы любую роль.
– Но я не лгала тебе. Не в этом. Мне было хорошо, я была счастлива… ненадолго, – слова принцессы едва можно было расслышать. – Ты помог мне забыться.
Он шагнул вперёд, встав перед ней.
– Значит, так всё и будет? Когда ты станешь моей женой? – он не касался её, не пытался поймать неподвижный взгляд, устремлённый прямо перед собой: просто изучал её лицо, мучительно и пытливо. – Недолгое счастье, недолгое забытьё – всё, что я смогу тебе дать?
– Нет, – её губы почти не шевелились. – Ещё дружбу. Поддержку. И замечательного отца для наших детей.
– Но не то, чего ты действительно хочешь. Чего я хочу для тебя.
Она наконец подняла взгляд.
– Я очень постараюсь разделить твою любовь. Правда, – шёпот её был сухим, как и глаза. – Прости. И прости, что использовала тебя.
Лу повесил голову.
Когда он удалился – тихо, безмолвно, бережно прикрыв за собой дверь, – Морти какое-то время ещё оставалась на месте. Потом, двинувшись к столу, достала из ящика ключ: сдержанными, скупыми движениями. Пройдя к выходу, провернула медный стержень в замке, запирая комнату изнутри. Прислонилась спиной к двери.
На этом месте вся её выдержка кончилась.
Прижав ладони ко рту, кусая пальцы, глуша всхлипы, она сползла на пол. Рыдая глухо и страшно, чувствуя, как за спиной осыпаются пеплом мосты, которые она сожгла собственной рукой. Сама. По доброй воле.
И отчаянно хотела, но не могла ненавидеть за это кого-то, кроме себя самой.
– Почему я тебе помогаю, понятия не имею, – пробурчала Криста, под моим чутким руководством расчерчивая на столешнице гексаграмму.
– Ты же у нас на стороне ангелов, в отличие от меня, – иронично откликнулась я, поглядывая в книгу, лежавшую на столе между нами. – Тебе положено быть доброй и понимающей. И уметь прощать.
Ирония всегда помогала мне прятаться от того, что я действительно чувствую. В данный момент она отделяла меня от пустоты, а пустота – от того, о чём я предпочла бы забыть.
А лучше – никогда не знать.
– Неужели всё ещё по дому скучаешь? – выводя мелком руны, Криста покосилась на меня. – Что ты там забыла-то?
– Я же говорила. У меня там остался…
– Принц? Да брось, – бывшая сокамерница фыркнула. – Так за дурочку меня и держишь?
– Не понимаю, о чём ты.
– Да ладно тебе. Сейчас-то зачем скрывать, что ты в Лода влюбилась? Или ты реально думаешь, что это незаметно?
Пустота помогла мне почти не ощутить эмоций при этих словах. Почти.
Он ушёл часа два назад. Ещё до того, как я проснулась. Вернее, встала – этой ночью я так и не спала.