Будущее, которого никогда не будет и не могло быть.
– Да, – после паузы сказал принц. – Всё же жаль, что сердце не поддаётся доводам разума.
– Жаль. С другой стороны, если б мы влюблялись во всех, с кем можно просто дружить, – каким скучным и приторным был бы мир!
– Тоже верно. – Глаза Фаника сделались серьёзными. – Можешь дать мне одно обещание, Белая Ведьма?
– Какое?
– Когда приготовишься сделать шаг, вспомни, что здесь найти другую прореху можно будет в любое время. А там – уже никогда.
В этих его словах тоже был резон. Я сама думала об этом. Только вот рвать с тем, с чем хочется порвать, лучше сразу: пока не успел пустить корни – помимо ростков, и так уже успевших привязать тебя к слишком многим вещам.
Но этого я ему говорить не стала.
– Хорошо. Вспомню.
На сей раз его улыбка тоже была серьёзной. И какое-то время мы ещё сидели, разговаривая о пустяках и не только, а когда вернулись в башню и разошлись по своим покоям, отзвуки моего обещания ещё звучали в ушах.
Я подошла к медным горшкам на столе. Заглянув в один, уже наполнившийся почти до краёв, аккуратно зачерпнула горсть сверкающей пыли. Позволила ей ссыпаться обратно меж моими пальцами.
Отряхнув руки, отвернулась от стола – и нос к носу столкнулась с Лодом.
– Добрый вечер, – спокойно сказал колдун.
– Добрый, – я мгновенно взяла себя в руки. – Всё в порядке?
– Всё по плану. Как обычно, – Лод чуть склонил голову. – Завтра отправляемся в Хьярту довольно рано, так что времени на долгие прощания не будет.
Он произнёс это так же обыденно, как всё до этого.
– Ничего страшного, – равнодушно откликнулась я. – Мне… передай Алье, Морти и тэлье Эсфориэлю любые тёплые слова на твой выбор. Думаю, не ошибёшься.
– А лично попрощаться не хочешь?
– Нет. Не хочу.
Он кивнул как будто даже удовлетворённо.
– Как скажешь.
И, обойдя меня, направился к двери в спальню.
Я подошла к окну. Посмотрела на дроу, выполнявших какие-то военные маневры на площади перед дворцом; потом села в кресло, где меня уже ждал ужин.
Чувствуя, что мне всё-таки стало немножко больно – от того, с каким спокойствием Лод говорил о моём уходе.
Посчитав степени двойки, пока боль снова не утонула в пустоте, я взяла вилку и приступила к последней своей трапезе в Риджии.
Да, Фаник. Я исполню своё обещание.
Только вот сомневаюсь, что это хоть как-то повлияет на моё решение.
Спала я крепко и без снов. К своему удивлению. Я-то думала, что перед таким знаменательным событием глаз сомкнуть не смогу, но нет. Возможно, дело было в том, что свой уход я осознавала исключительно умом – ведь когда, проснувшись, я оглядела лабораторию и подумала, что, вполне вероятно, вижу её в последний раз, я поняла, что совершенно в это не верю.
Лод застал меня сидящей над тарелкой с нетронутым завтраком.
– Нет аппетита?
– Нет. К тому же не хочу рисковать. Кто знает, какие у перемещения… побочные эффекты. – Подняв глаза на колдуна, я без особого удивления заметила у него в руках мои джинсы и футболку. – Пора?
Он кивнул.
Отобрав у него одежду, я удалилась в спальню, чтобы переодеться. Аккуратно складывая вещи Литы, снова думала о том, что будет, если всё получится. Придётся убедительно симулировать амнезию с того момента, как я упала в реку… Ни с квартирой, ни с Дэвидом случиться ничего не могло: если учесть разницу в беге времени, с момента моего исчезновения в нашем мире едва ли прошло полгода, а смерть при пропаже в подобных обстоятельствах устанавливают как раз через шесть месяцев. Добавим время на беготню по инстанциям и суд, который должен признать меня погибшей… наверняка пока моё имущество всё ещё остаётся моим.
Ещё один довод в пользу того, что если возвращаться, то сейчас.
Итак, проблем с жильём не возникнет. Надеюсь только, прореха выкинет меня в Россию, а не на другой континент. Хотя, судя по предыдущим попаданцам, по каким-то причинам чаще всего по ту сторону оказывается именно Россия. О том, что я сразу окажусь в Москве, мечтать не приходится, однако… Я уже думала, что по ту сторону прорехи может открыться глухой лес или ещё одна река, или горная вершина. Но Лод упоминал, что, когда он прочитает заклинание, та сторона станет видна – значит, неприятные сюрпризы исключены.
В неблагоприятную обстановку я, конечно, не полезу. И тогда придётся ждать следующей прорехи, и я до сих пор не могла сказать, чего эта мысль вызывала во мне больше: досады или облегчения.
Это уже начинало немного злить.
Поскольку кроссовки безнадёжно расклеились сразу по прибытии в Риджию, на ногах пришлось оставить туфли. Впрочем, они вполне могли сойти за современные, так что это не являлось проблемой. Положив стопку с одеждой Литы на кровать, я оглядела комнату. Выйдя в библиотеку, скользнула ладонью по корешкам магических трактатов, с которыми так часто коротала досуг. Посмотрела на светящиеся цветы, грустно мерцавшие в полумраке.
Последний раз. Может случиться так, что ты видишь всё это в последний раз, Белоснежка. Смотри. Запоминай.
Если думать об этом я могла спокойно, то прочувствовать – никак.
Я вернулась в лабораторию. Стянув кольцо с пальца, положила на стол. Посмотрела на свою сумку, лежавшую рядом; для достоверности легенды её придётся оставить тут вместе со всем содержимым. Под взглядом Лода, ждавшего поодаль, присела на корточки перед постелью.
Коротко потрепала за ухом Бульдога, лениво приоткрывшего глаза, – и, рывком поднявшись, повернулась к колдуну:
– Идём.
Я первой направилась к лестнице, ведущей вниз.
– Если хочешь попрощаться со светлыми, – произнёс Лод, когда мы спустились в пустую гостиную, – я…
– Нет, – отрезала я, прямиком устремившись к следующей лестнице. – Не хочу.
К чёрту прощания и проводы. Если у меня ничего не получится, они просто ни к чему. Если получится, они всё равно не помогут умерить грядущую тоску.
Да, я буду скучать по тем, с кем сейчас не желала прощаться. Не только по Фанику: по Восхту, по Дэну, даже по овечке Кристе. Но это тоже не могло повлиять на моё решение, и поэтому я просто продолжила идти.
За всю дорогу до ворот дворца Лод так и не произнёс ни слова, хоть и шёл рядом. Его полная отстранённость от происходящего уже начинала удивлять. Неужели настолько заела гордость? Или пришёл к мысли, что невелика потеря? Или угадал, что я лгала, и знает, что в таком случае прореха меня не отпустит, – а раз так, то и бороться смысла нет? Ведь это было бы весьма… разумным решением. Какое и следовало от него ожидать.
Однако в этом случае его может ждать небольшой сюрприз.
На сей раз обнимать меня Лод не стал. Просто взял за руку. Даже не за пальцы – за запястье. Это я уже подметила без обиды, без боли, просто констатируя факт. И отпустил он меня сразу, как мы перенеслись на один из зелёных островков Хьярты. Ночь была тихой, ясной, звёздной; серебристый свет листвы деревьев ньотт бликами мерцал в чёрных водах озера, очерчивал во тьме мраморные развалины столицы дроу, погребённые под плющом.
– Придётся немного подождать, – сказал Лод, прислонившись спиной к белому стволу ближайшего дерева.
– Ага.
Я присела чуть поодаль, прямо на траву: земля оказалась холодной, трава – влажной, но мне было всё равно. Обняв колени руками, зябшими в осенней прохладе, покосилась на колдуна.
Почему ты бездействуешь, Лод?..
Впрочем, неважно. Уже нет.
Тем более что долгого времени на размышления мне не оставили.
Вначале я увидела, как воздух неподалёку треснул. В самом прямом смысле: по хрустальному сумраку пролегли узкие извилистые полосы прозрачного марева, искривляющего пространство – словно по стеклу ударили молотком. Потом расширились, сливаясь в единый неровный овал с человеческий рост, дрожащий сантиметрах в десяти над травой. Лод оказался подле него ещё раньше, чем я вскочила, и под кончиками пальцев колдуна в воздухе засияла бледным сапфиром рунная вязь.
Неуверенно приблизившись, делая шаги в такт неровному ритму колотящегося сердца, я смотрела на зелёные обломки колонн, видневшиеся по ту сторону прорехи. Синие линии рунных цепочек загорались и таяли, впитываясь в воздух, сплетаясь в нечто большее, – и в следующий миг прозрачность прорехи обернулась голубым сиянием. Неярким, но после мягкого полумрака Хьярты всё равно слепившим, заставив ненадолго прикрыть глаза рукой.
Когда я отняла ладонь от лица, то увидела уже совсем другие колонны.
В другом мире тоже была ночь. В этой ночи заснеженный город по ту сторону сиял неоном, от которого я успела отвыкнуть. Невский проспект вдали я узнала сразу – по стеклянному глобусу, венчавшему питерский Дом книги, – и тут же сообразила, что за ребристые серо-бежевые колонны вижу прямо перед собой. Колоннада Казанского собора: похоже, прореха выводила к его парадному северному входу.
Питер. Прекрасно, была там не раз. Проще всё вышло бы лишь с Москвой. И место, и время чрезвычайно удачные, свидетелей моего появления из ниоткуда не будет. Значит, по прибытии бегу на Невский и слёзно умоляю редких прохожих одолжить телефон на один звонок; после того как кто-нибудь из них сдаётся, набираю номер отца; сообщаю ему, что блудная дочь вернулась из небытия; когда он отказывается верить своим ушам, повторяю то же самое, только более убедительно. Затем коротаю несколько часов на вокзале или в ближайшем маке и жду, пока за мной приедут, чтобы с почестями сопроводить домой. Может, даже удастся выпросить у кого-нибудь рублей сто, дабы не голодать до отцовского приезда. Учитывая, как я одета, хотя на улице зима, – версия о побеге от злобного психопата, державшего меня в плену, которая наверняка возникнет у окружающих, будет выглядеть весьма правдоподобно… только вот я, конечно, благополучно «забуду» всё, что происходило со мной после купания в Москве-реке и до моего появления у колонн Казанского. Посттравматический синдром, обычная вещь.
Я смотрела на пустующую площадь с оградами, лавочками и кустами сирени, выбеленными снегом. Мир по ту сторону был застывшим, неподвижным, словно картинка на экране монитора. Я вспомнила слова Лода о забавном парадоксе, в связи с которым в нашем мире прореха работает куда меньше, чем в Риджии, хотя время там идёт быстрее, – и поняла, что вижу всё сквозь многократное замедление. Неудивительно, что на той стороне никто не замечает прорех: если весь процесс появления, который я наблюдала только что, там укладывается в пару секунд, да ещё без колдовского сияния, которое вызвало заклятие Лода…