нёвра или средства общения, но никак не для нападения. Зато маг мог заслать свою проекцию куда угодно – колдовской призрак обходил многие защитные чары так же ловко, как иллюранди… и, если хватало силёнок, с помощью проекции маг получал возможность поболтать даже с теми, кто находился в сотне километров от него.
Она была здесь. Воспользовалась тем, что в честь празднества защиту дворцовых ворот ослабили, и пролезла в сад. А потом, сделав своё чёрное дело, телепортировалась подальше и воспользовалась проекцией, спрятав её в каком-нибудь дальнем углу, пользуясь тем, что все отвлеклись, – чтобы досмотреть, чем кончится это самое дело…
– Болтун ты, Кроук. – Стоя в окружении дроу, которых бессилье лишь разгневало больше, призрачная Сусликова взглядом нашла кого-то в толпе светлых. Презрительно сморщилась. – А говорил, эта штука не лечится… ладно, хоть посмотрела, как она работает.
И, повернув голову, встретилась глазами со мной.
– Да ты щас никак заплачешь, Белоснежка! – Сусликова театрально всплеснула руками. – Я-то думала, ты мне спасибо скажешь! Эта фифа с твоим хахалем так мило чирикала… а, к слову, о твоём хахале. Ты ведь хочешь его ещё когда-нибудь увидеть?
Ненависть сбила дыхание, глодая лёгкие холодным огнём.
– Что ты с ним сделала?
Хотелось кричать, но я сама удивилась, насколько тихим вышел мой голос.
– Ну, сейчас он рядом со мной. – Сусликова – настоящая Сусликова, где-то там, далеко от своей проекции, повторявшей каждый её жест – поглядела влево и вниз, на то, чего я видеть не могла. – Лежит, красивенький такой… у тебя неплохой вкус, да. И почти не пострадал. Если мне не веришь, можешь потом в зеркальце посмотреть. Правда, надо было сделать так, чтоб он не колданул ненароком, когда очнётся, а у меня нет таких крутых антимагических цацек, как у вас… пришлось сломать ему руки. – Сусликова насмешливо улыбнулась тому, что увидела в моём лице. – Да чего ты так бесишься! Не шею же, в конце концов. Пока.
Я смотрела в зелёное сияние её ведьмовских глаз, пока душу испепеляла ледяная преисподняя, вдруг разверзшаяся внутри.
Я убью тебя, тварь. Убью.
Убьюубьюубью…
– Верни его, Сусликова. Сейчас же. По-хорошему прошу.
Я сказала это очень, очень спокойно. И очень, очень тихо.
Я не дам ей услышать мой крик.
– И что тогда? – Сусликова расхохоталась. – Милостиво сохранишь мне жизнь?
– Нет. Постараюсь сделать так, чтобы твоя смерть была быстрой и почти безболезненной.
Да. Я знала, что прощение – правильно, что прощение – сила. Но я никогда не утверждала, что ямогу простить. Особенно того, кто ясно дал понять: прощение – не для него.
Того, кто только что заставил весь мой запас доброты сгореть в пламени моего персонального ада.
– Как страшно, – Сусликова фыркнула. – В общем, меняю твоего хахаля на тебя. Дарю полсуток на раздумье, может, гонору поубавится… Придёшь завтра в полдень в тот замок, где была резня восемнадцать лет назад – отпущу его. Туда, где я его держу, демонам вашим не пролезть, а я ещё свою защиту добавила. Волшебное колечко у него с шеи я на всякий пожарный выбросила, с пальца стянуть не смогла… ну ничего, со сломанными руками особо не развернёшься. И из этой гексаграммы всё равно не убежишь. А если б вы могли его вернуть, уже вернули бы. – Она вновь снисходительно покосилась на что-то у своих ног. – Я с него глаз не спущу, так что самим вам его никак не вытащить. Если замечу, что пытаетесь окружить замок или внутрь пролезть, убью. Тут же. А сама улечу, мне это раз плюнуть.
Волшебные колечки. На пальце – управляющее, на цепочке на шее – то, которое помогло бы Лоду сбежать из любого плена. Конечно, он на всякий случай носил его с собой.
Только вот на сей раз Сусликова оказалась недозволенно предусмотрительной.
– Зачем?! – на этом месте не выдержала даже Криста. – Зачем тебе это?!
– Восстанавливаю справедливость. – Сусликова даже не взглянула в её сторону: смотрела только на меня, как и я на неё. – Ты отняла моё, я отниму твоё… или тебя. Последнее даже честнее. Что, скажешь, не так? – она дёрнула головой в издевательской пародии на поклон. – В общем, решай, Белоснежка. Но опаздывать не советую.
И растворилась в воздухе, оставив меня сжимать кулаки. И думать.
Думать…
– Мы можем вытащить Лода оттуда?
Голос Альи, стоявшего прямо передо мной, слышался будто сквозь водяную толщу.
– Не знаю, – честно ответила Навиния. – Если она утянула его в замок Матхниз…
– Там ещё действуют старые защитные чары. Наши же чары, – уныло закончил Восхт. – Сторожевой контур на всей территории, в иные залы не могут проникнуть иллюранди…
– А к тем чарам она добавила свои и наверняка перенастроила контур на себя.
Последнее высказывание принадлежало незнакомому молодому человеку в мантии колдуна, смуглому и темноволосому, пробившемуся к нам сквозь толпу светлых.
Глядя на него, Навиния гневно шагнула вперёд.
– Кроук! – принцесса бесцеремонно ткнула бывшего любовника пальцем в грудь. – Это ты научил её лёнгсаму? И проекции? Идиот!
– Я знаю, – виновато произнёс тот. – Я ведь не думал, что она способна… а учить кого-то с такой силой… да, теперь она многое умеет. Благодаря мне – тоже. Но я знаю, что именно. – Кроук вскинул голову. – Мне известен предел её возможностей, а это…
– Я пойду туда.
Когда я произнесла это, все оглянулись на меня. Недоверчиво. Просто, наверное, для всех девочка-хвостик Лода успела проассоциироваться с тем, кто находит выход из безвыходных ситуаций.
Как раз такой, как эта.
– Девочка, – резко начал Алья, – ты…
– Я пойду туда. Потому что ей нужна я. – И медленно вскинула голову. – Значит… значит, дадим ей то, что ей нужно.
Мы с Восхтом, который помог мне телепортироваться, оказались перед замком за пять минут до полудня.
Матхниз купался в лазурных водах Долгого озера, раскинувшегося на границе королевств эльфов и людей, и казался воистину неприступным. К каменистому берегу вплотную подступал порыжевший лес; замок построили на небольшом острове, метрах в двадцати от берега, и над озёрными волнами к серым крепостным стенам, окружавшим зубчатые башни, тянулся надёжный каменный мост.
У входа на него нас и ждали.
– Явились, – проекция Сусликовой милостиво кивнула. Она не отбрасывала тени, и солнечный свет просвечивал сквозь неё. – Пунктуальные.
Рядом стояли два земляных элементаля: безликие пародии на людей, огромные и жуткие, слепленные из свежей земли, в которой проглядывали обрывки корешков и зелёной травы. На светлых камнях, которыми вымостили мост, виднелся грязный след, оставленный ими по пути сюда.
– Я здесь, – сказала я, прекрасно зная, что всё не будет так просто. – Отпусти Лода.
– Э, нет. Сначала ты приходишь ко мне, потом он уходит. – Сусликова кинула снисходительный взгляд на Восхта. – Жди здесь, скоро заберёшь своего дружка.
Она исчезла за миг до того, как элементали двинулись ко мне. Земляные руки-щупальца, толстые и длинные, обвили мои локти с двух сторон, куклой оторвали от земли – и, даже не позволив попрощаться, бесцеремонно поволокли вперёд.
– Всё будет хорошо, – крикнула я, через плечо посмотрев на угрюмое лицо колдуна. Тот страдальчески кивнул.
Отвернувшись, я позволила элементалям тащить себя к массивным стенам Матхниза, пока ветер распускал по водам озера вокруг весёлую рябь.
Холодное прикосновение к моим рукам…
Контроль, Белоснежка.
Подъёмные ворота были опущены, так что меня беспрепятственно внесли во внутренний двор, сквозь брусчатку которого давно пробилась зелёная трава. Скелетов, к счастью, не было: тела всех светлых, погибших в этом дворе во время резни, с почётом похоронили, а тёмных – скинули в озеро. Сам замок был не слишком высоким, но впечатлял своей угрюмой массивностью. Его строители явно больше заботились о надёжности, чем о красоте.
Тяжелые двустворчатые двери, ведущие внутрь, отворились, когда меня подтащили к ним. Элементали грузно прошаркали в огромный холл. Свет, просачивавшийся сквозь узкие окна-бойницы, почти не рассеивал мрак, но я всё равно видела следы в густом слое пыли, скопившейся здесь за восемнадцать лет… и бурые пятна, которые эти следы явили на свет. Пятна, которые не были землёй.
Если снаружи кровь давным-давно смыл дождь, здесь смывать её было нечему.
Меня тащили вереницей узких коридоров и винтовых лестниц, мимо выцветших гобеленов, знамён и доспехов, ржавевших у стен. Я даже не пробовала брыкаться – зачем? Так что просто висела в лапах элементалей, покорных воле своей хозяйки, шаг за шагом приближавших меня к ней.
Остановились мы лишь перед другими двустворчатыми дверьми, и на этом месте меня всё же поставили на ноги, чтобы грубо втолкнуть в комнату. В ту короткую секунду, когда одна из дверей приоткрылась щёлочкой, прежде чем тут же закрыться вновь.
Никто не заметил тень, слившуюся с моей, скользнувшую в эту щель вместе со мной.
И с той стороны меня тоже ждали.
На сей раз щупальца элементаля подсекли мне ноги. Когда я упала в клочья пыли на каменном полу, обвили запястья, вздёрнув их вверх, заставив сесть; в итоге я оказалась на коленях, а два элементаля развели мои руки в стороны, точно цепями. Полная, абсолютная беспомощность.
– Надо же, и правда пришла. – Сусликова, сидевшая во главе длинного стола, скучающе поднялась с места. То, как вокруг неё маревом замерцал щит, я заметила даже в окружавшей нас полутьме. – И что, неужто невидимых друзей не прихватила?
Предусмотрительная, гадина. Как я и думала.
– Нет, – тихо ответила я.
– Ну смотри, – Сусликова демонстративно, выжидающе скрестила руки на груди. – Если на меня сейчас кто-нибудь выпрыгнет, можешь с ним попрощаться.
Я смотрела на Лода, лежавшего в гексаграмме, слабо сиявшей на полу изумрудной вязью. Кроме стола, стульев и нескольких узких окон, даже не застеклённых, в комнате не было почти ничего, так что места для гексаграммы на полу осталось хоть отбавляй. Колдун был без сознания: ресницы на бледном лице подрагивают в беспокойном сне, руки беспомощно раскинуты по полу. При взгляде на его распухшие пальцы под сердцем вновь полыхнул огонь, яростное пламя ненависти…