Призрачное ощущение чужих ладоней, сжимающих мои. Очертания комнаты, на миг дрогнувшие.
Тихо… контроль, контроль.
– Я пришла одна. Не хотела подставлять его под удар.
Сусликова удовлетворённо склонила голову.
– Что, неужто у нашего Эйнштейна не нашлось хитрых трюков?
– Не нашлось.
Я уже шептала.
– А кто обещал мне медленную и мучительную смерть? Что, силёнки переоценила?
– Я… я у тебя, Сусликова. Ты победила. – Я опустила голову. – Теперь отпусти его. Пожалуйста.
Сусликова ухмыльнулась. Подступив к магической клетке, начертила в воздухе руны.
Когда она вновь повернулась ко мне, Лод открыл глаза. Мигом приподняв голову, судорожно огляделся, заметив меня, дёрнулся к краю гексаграммы. Подняться на ноги явно не мог, привстал на локтях – я старалась не думать о той боли, что причиняют ему переломы – и лишь стукнулся лбом о невидимую стену. Губы колдуна разомкнулись: он что-то прокричал, но я не расслышала, что. Та же стена, что не давала ему выйти, не давала мне услышать его.
Зато он слышал меня.
– Тише, Лод, – я сказала это спокойно, заставив его замереть, мучительно вглядываясь в моё лицо. – Так надо. – Вновь посмотрела на Машку. – Я жду.
Тут она позволила себе рассмеяться.
– Ты что, правда поверила, что я его отпущу?
Я замерла, глядя на лицо под рыжими кудрями, которое озарили отблески огненного клинка, вспыхнувшего в её руке.
Ожидаемо.
– Я… не… – я шумно сглотнула, – зачем он тебе?!
– Как – зачем? Я так поняла, у тёмных он большая шишка. Внучок Ильхта Злобного… значит, не только тебя можно на него приманить. Если что, скажу, ты на меня с кулаками с ходу кинулась, а я малость психанула. Всё равно о тебе никто особо плакать не станет. – Она облизнула губы. – Конечно, в конце концов я его всё равно убью. Если б не ты, не вы двое… лезли и лезли всюду, каждой бочке затычки, мать вашу… у светлых бы всё получилось. Но когда вы исчезнете…
– Нет! – я отчаянно рванулась, извиваясь в щупальцах элементалей. Сердце драли огненные когти, когда я видела, как Лод бьётся в магической клетке, тщетно пытаясь вычертить руны сломанными руками, беззвучно выкрикивая что-то. – Нет, убей меня, но его отпусти! Это я тебе нужна, я твой…
– Не волнуйся, убью. У него на глазах. Сейчас. И даже мучить не буду. Сначала я думала убить его у тебя на глазах… потом передумала. Из-за всего этого. Ты ведь ценишь холодный расчёт, Белоснежка? – она подошла ближе, оставив гексаграмму с Лодом за спиной. – Это ты испортила мою сказку. Ты пролезла сюда вместе со мной, ты стала моим врагом, ты раз за разом вставала у меня на пути. Но убирать надо вас обоих… Да, главное – убрать вас. И всё пойдёт на лад.
Прости, Лод…
Я отвела взгляд от гексаграммы. Затихнув, смотрела, как бывшая однокурсница поднимает кровавый двуручник, занося его над моей головой: вид у неё был абсолютно, окончательно, бесповоротно безумный.
Наверное, мне стоило бы пожалеть бедную девочку, вместо типичной сказочки про попаданку угодившую совсем в другую историю. Спятившую в ней же.
Только вот всю жалость во мне уже выжгло.
– Я же говорила, Белоснежка, – прошептала Сусликова, и зелень в её глазах засияла торжеством. – Добро всегда побеждает.
Клинок опустился, – но за миг до того, как огненное лезвие коснулось моей шеи, за миг до того, как я наконец отпустила контроль, мои губы всё-таки скривила предательская улыбка.
Мир поглотила чернота.
И я исчезла.
…а потом открыла глаза в полутьме винтовой лестницы и, убедившись, что полностью перехватила контроль, бойко побежала вниз по ступенькам.
Яростный женский вопль был слышен даже отсюда.
Лестница привела к арке в стене – совсем рядом с комнатой, в которой я оставила Сусликову. Вынырнув оттуда, я добежала до двустворчатых дверей. Посмотрела на две кучи земли, в которые за ненадобностью превратились элементали, немногим ранее притащившие меня сюда.
Постучав по дверному косяку, прислонилась спиной к стене напротив.
Должно быть, какое-то время Сусликова ещё таращилась на опустевшую гексаграмму. Я почти видела это: непонимание и отрицание в её глазах. То, как она смотрит на место, где только что был Лод, и место, где только что была я – не в силах поверить, что мы оба просто исчезли.
Бедняжка слишком увлеклась убиением меня. Поэтому не увидела, как за её спиной в гексаграмму скользнул Акке, чтобы, шепнув Лоду пару слов, стянуть с руки колдуна управляющее кольцо и заменить на другое. Акке, которого фантомная я протащила в собственной тени.
Как только на пальце Лода вместо управляющего кольца оказалось следящее, призвать его для Морти труда не составило.
Ждать пришлось, наверное, с минуту, но в конце концов двери резко распахнулись, и Сусликова предстала передо мной – тяжело дышащая, с мечом наготове. Увидев меня, остолбенела.
– Прости, но один хитрый трюк у меня в запасе всё-таки был. – Я спокойно встретила её взгляд. Поверх её плеча обозрела комнату, где остались лишь элементали, застывшие земляными истуканами, да ненужная больше гексаграмма. – А… мне кажется или твой рычаг давления на нас исчез?
Меч расчеркнул воздух кровавой зарницей.
На сей раз я не успела отпустить контроль. Поэтому вылетела сознанием из этой иллюзии, ощутив некие неприятные мурашки в области шеи. На миг вновь увидела перед собой черноту закрытых век, услышала негромкий изумлённый голос Лода, ощутила холод камня, на котором сидела, и ладони Альи, сжимающие мои руки – мои реальные руки…
По тонкой ментальной ниточке нащупав другую иллюзию, ждавшую своего часа, вновь вынырнула из собственного тела – и нырнула туда.
Сложно было только в самые первые разы. Те, что состоялись у меня пару часов назад в качестве тренировки, в Мирстофе, под чутким руководством Альи. Всё равно что в полной темноте пытаться перейти в одну из комнат по соседству с твоей, приветливо зазывающих отблесками путеводных маячков. Сначала теряешься, бредёшь медленно, на ощупь, боясь оступиться; но как только поймёшь, что путь свободен, набираешься смелости и бежишь. А с самоконтролем, необходимым, чтобы не вылететь из иллюзии раньше времени, у меня всегда было хорошо.
Пусть даже в данном случае контроль был не совсем «само».
Хорошо, что я не стала сразу пускать в расход ту иллюзию, которую оставила ближе всего к месту действия. В конце концов, подобная реакция Сусликовой на неприятное известие о моём воскрешении была вполне ожидаемой. Так что теперь, вселившись в новый фантом, я спокойно толкнула дверь, вышла из пыльной комнатушки в длинный замковый коридор – и, увидев Сусликову, яростно озиравшуюся в его дальнем конце, помахала ей рукой.
– А я всё ещё здесь! – мой крик был почти весёлым.
На сей раз она уже не стала кидаться сломя голову. Приближалась медленно, с опаской. Явно ожидая подвоха.
– Как?! Ты не можешь быть проекцией, не можешь быть иллюзией! Их нельзя пощупать, нельзя схватить…
– Боюсь, мой юный падаван, ты всё ещё чертовски мало знаешь о местной магии. Особенно о магии презренных тёмных. – Я следила за её приближением, презрительно скрестив руки на груди. – Ты проиграла, Сусликова. Наши скоро будут здесь, так что советую уносить ноги, пока можешь.
– Чёрта с два, – прошипела та, оставляя позади шаг за шагом. – Вы не можете так быстро присылать новые фантомы издалека, вы уже здесь! Где-то в замке, как-то пролезли внутрь…
– Сусликова, уходи. Совет бывшей соотечественницы и сокурсницы. А то я вспомню про своё обещание касательно твоей мучительной смерти, – участие в моём голосе прозвучало почти искренне. – Ты, знаешь ли, пыталась отнять у меня самое дорогое, как только я это обрела. Да и бешеных животных, как ты сама говорила, надо усыплять.
На этот раз я уже увернулась от её меча – и припустила по пыльному коридору со всей лёгкостью, на которую способно было моё почти-материальное тело, не ограниченное усталостью, чувствительностью или приземлённой потребностью в воздухе. Вновь вспомнила вчерашний вечер.
Почти улыбнулась.
…я пойду туда. Потому что ей нужна я. – Я медленно вскинула голову. – Значит… значит, дадим ей то, что ей нужно.
Встретила изумление в глазах Альи, Дэнимона за его плечом, Кристы, прильнувшей к жениху. Всех других.
Нет, у меня ещё не было плана. Точного плана, по крайней мере. Но было много мелочей, уже сложившихся в его подобие. Осталось лишь прояснить детали. И хоть позже я обязательно проверю, жив Лод или нет, я знала, что жив: для вранья Сусликова изложила слишком много подробностей.
Весьма полезных.
– Не волнуйтесь, самоубийство в мои планы не входит. Но сначала о том, с кем и с чем нам предстоит иметь дело. Кстати, она больше за нами не шпионит? Не хотелось бы, чтобы нас услышали.
– Теперь точно не услышит, – сказал Восхт, опустив руку ещё прежде, чем в воздухе угасла рунная паутинка.
– Хорошо. – Я повернулась к Кроуку. – Зрение Изнанки. Оно ей доступно?
Удачно, что бывший учитель Сусликовой оказался сегодня здесь. Впрочем, маг, занимавший высокое положение при дворе принцессы людей, обязан был присутствовать на столь важном мероприятии; а даже если бы вдруг не смог, я всё равно бы про него вспомнила. И достала из-под земли.
Не захотел бы сотрудничать добровольно, получил бы украшение в виде серебряного кольца на шею.
– Нет. – Колдун растерянно сплёл опущенные руки в замок. – Она пробовала его развить, с первого раза у неё не вышло… там нужно особое состояние души и сознания…
– И она не сочла нужным пробовать дальше, – заключила я, поставив галочку в ментальном листке перед глазами. – Хорошо. Как обстоят дела с защитными чарами? Не думаю, что она изучала много заклятий, связанных с защитой домов и помещений. Наверняка в основном сосредоточилась на боевых.
Всё вокруг – праздничный чертог, светлые, тревожные перешёптывания – перестало существовать. Все окружающие больше не имели значения – кроме тех, кто мог мне помочь, всё волнение ушло – сейчас я не имела на это права. Остались лишь мысли, отчаянно ясные, ниточками сплетавшие очередной хитрый пазл.