— Почему это только женатые? — подозрительно уточнил оборотень.
— Потому как ты способен не только наставить раскидистые рога, но и осчастливить законного супруга мохнатым пополнением семейства.
Крыть шкуре было нечем.
Обоз вот — вот должен был показаться из-за поворота.
— Хорошо, — выдохнул Брок. — Дракон так дракон.
Он отошел на десяток шагов, намереваясь обернуться. Я лишь покачала головой. Да уж, эта здоровенная крылатая ящерица была отличным тактиком, готовым принять удар на себя. Могу поспорить, в каждой битве Брок дрался едва ли не до последнего вздоха, и до смерти (чую, и в буквальном смысле тоже) ненавидел отступать.
Но судя по тому, что встретились мы, когда ящер сидел в клетке, такую дисциплину, как стратегия, дракон усердно прогуливал.
— И как ты собираешься заниматься вымогательством? Тьфу. В смысле, вести переговоры и требовать пошлину за проезд? — исправилась я.
Крылатый посмотрел на меня сердито.
— Заешь, я вообще-то первый раз граблю, — едко заметил дракон.
Я же поняла: этих двоих правильно вести бизнес ещё учить и учить.
— Сначала клиенту надо дать возможность выбора без выбора, — начала я, но тут показалась дышло телеги, и пришлось срочно сворачивать просветительскую деятельность.
Мы все сиганули в кусты. Лисица, которая то крутилась рядом, то скрывалась в лесу, пока мы шли до тракта, уже поджидала нас в зарослях ракитника.
— И? — вопросил Йон.
— Пока сидите здесь. Ты, как я позову, выйдешь из кустов. А ты подашь голос, когда скажу, — раздала я указания, некультурно, зато доходчиво тыча пальцем поочередно в Брока и шкуру. А потом, посмотрев на плешивую рыжую, скомандовала: — Пошли со мной.
Плутовка вильнула хвостом: де, не очень-то и хочется своей шкурой рисковать. Но я ее и не спрашивала, подхватила под тощее брюхо. На роль ведьминской горжетки рыжая подошла отлично, заодно надежно закрыв печать, которая все норовила выглянуть через продранный ворот.
Когда я вылетела на середину тракта верхом на метле, лиса уже старательно обвисла, репетируя роль шланга.
— Стойте! Я хочу взять у вас интервью! — заорала я, не успевшая собраться с мыслями от неожиданности, но потом исправилась: — В смысле, ограбить. Кошелек или …
К слову, крик и фраза про взятие интервью были давно и прочно отрепетированы, почти на рефлекторном уровне, чтобы мой голос при надобности мог перекричать луженые глотки коллег — репортеров. Поэтому по сравнению с выданными мною сейчас децибелами, пожарная сирена не выла, а тихо шептала.
Во время этого короткого спича я одной рукой держала черен поганки — метлы. Она же, словно нарочно, вдруг загарцевала подо мной, отчего я чувствовала себя, как турист на банане. Второй рукой я, во время взбрыкивания своего летательного аппарата, инстинктивно вцепилась в лису. Подозреваю, со стороны это выглядело как замах из — за головы.
Небольшой обоз (всего-то пять телег) сразу же разделился на два лагеря: одни осенили себя божественными знамениями, вторые — луками и стрелами. Причем, ладно бы решили благословить ими однотележников, а то — меня.
Едины ограбляемые были только в одном:
— Черная ведьма!
— Душу выпьет!
— Убить ее!
— Щас заклятьем шибанет!
Потенциальные жертвы обстоятельств, как всегда случается, услышали только мою первую реплику.
В меня полетели стрелы.
Я почти увернулась. Нет, с технической точки зрения я благополучно разминулась со всеми оперенными летуньями, что нацелили на меня свои каленые жала. Но вот то, как я это сделала…. Кто сказал, что пилотам для освоения мертвой петли нужно не меньше ста часов лета? Ха. Да в них просто при этом не целились из луков и арбалетов. В моем случае учителя попались дюже талантливые. А один еще и меткий: стрела застряла в черене прямо передо мной и сейчас напоминала гигантскую метку прицела, что вертикалью маячит перед оком снайпера.
Нет, определенно задуманный гоп — стоп пошел не по плану. Зато лиса, видя, что если она и дальше будет изображать предмет гардероба непутевой грабительницы, то ее нашпигуют стрелами, как урну в торговом центре флаерами, решила дать деру. Вернее, лету. Оттолкнувшись от меня лапами, она сиганула прочь, чем вызвала новый приступ паники среди молящейся категории граждан — обозников.
— Чернокнижница!
— Она оживляет трупы!
— Мужики, она вообще — то живая была, — заорала я ради справедливости, закладывая очередной вираж.
Ответом мне стал очередной водопад стрел, от которого я позорно ушла свечкой вверх.
А потом из кустов завыли, протяжно так. Сразу стало понятно: не человек. Когда же на этот вой ещё и откликнулись… Даже у меня мурашки по спине побежали.
Но не рулада заставила обозников мысленно попрощаться с этим светом: на тракт вышел Брок. В своем драконьем образе он был впечатляющ до дрожи в коленках.
«Депутаты» от партии «Молящихся» заблеяли еще громче. Охрана приготовилась подороже продать свои жизни и ощетинилась: одни — копьями, другие — мечами. И над всем ними зависла я.
Надо было срочно вступать в дипломатические переговоры, пока охрана обоза ещё могла меня услышать. Набрала побольше воздуха прикидывая, как в одну реплику вложить мысль: мы мирные разбойники и никого убивать не собираемся. Только позаимствуем немножко вещей.
Краткость — сестра таланта. Я оказалась очень одаренной, потому как весь глубинный смысл идеи о мирного ограблении свелся у меня к четырем словам:
— Собираем плату за проезд!
Оторопели, кажется, все. Это-то мне и требовалось. Я штопором спустилась вниз, зависнув над землею в паре локтей.
— Не нужны мне ваши души ни разу! Мне бы свои прокормить, — глянув на дракона, у которого в этот момент выразительно заурчал живот, начала я свою вымогательскую речь. — Оттого на этом тракте с сегодняшнего дня установлена таможня. Плата за проезд необременительная. К тому же у вас есть выбор…
— Какой еще выбор? — подозрительно донеслось из-под шлема одного из охранников обоза.
— Вы можете заплатить или нам, или лекарю.
— А лекарю за что? — нашелся тут же другой, молодой, без брони и с льняными вихрами, стянутыми очельем.
— За то, что он соберет в лубки ваши раздробленные кости и залечит ожоги, — искренне заверила я.
Дракон в подтверждение моих слов ударил хвостом. И вроде не сильно так, но кони всхрапнули. «Молящаяся» часть пассажиров, поняв, что убивать их вроде как не собираются, повылезала из-под телег. Это оказались двое купцов (первый — вольный сокол, второй — с дочерью) и несколько путников, что опасались ехать в одиночку.
Спустя полчаса торгов, когда и охрана обоза, и дракон уже искренне сожалели, что не сошлись в рукопашную, мы с двумя местными коммерсантами все-таки пришли к соглашению. Когда же озвучили оное воинам обоза и дракону, то обе «боевые группировки» плюнули в едином порыве.
Йон, вылезая из кустов и отдирая от шеи (моя так этой рыжей морде не понравилась, а оборотнева — прям не отцепить) лису, озвучил общее мнение воинов:
— Вы совсем ку-ку? — он повертел пальцем у виска для выразительности.
В тишине леса кукушка, заслышав пение конкурента, решила оповестить, что эта часть лесной территории таки под ее протекцией, и закуковала. Громко и остервенело.
Но купцам было плевать на мнение критиков, а уж когда из спасения собственной шкуры можно извлечь выгоду — и подавно. Я же вспомнила, что покойная кнесса проповедовала сохранение мира, и прикинула: этот самый мир устанавливают не политики, а торговцы. Поэтому решила, что нынешнюю сделку можно считать вкладом в упрочнение мира межу высоколетающими и прямоходящими.
Мы ударили по рукам.
Брок зарычал и стал стремительно менять ипостась. Подозреваю, что это он сделал с единственной целью: так удобнее душить рыжих журналисток.
— Мне? Охранять людей?
Ему вторили обозники:
— Нам, с этим драконом?
Но меня больше моральной стороны вопроса интересовала пищевая:
— Плату, в смысле еду вперед.
— Твой дракон ещё ничего не наохранял, — тут же возразил купец. — И оборотень тоже.
— Уважаемый, а вы не слышали народной мудрости: дракон, когда поблизости люди, долго голодным не бывает?
— Нет, — буркнул второй торгаш, уже понимая, что убедиться в супернадежности новой дополнительной охраны не факт, что удастся, зато в прожорливости — вот прям сейчас.
Купец развернулся к одному из обозников, и гаркнул:
— Хран. Достань шматок сала и ковригу для новых обережников.
Вновь посмотрел на меня и уточнил:
— Это все?
Я изогнула бровь и прищурилась:
— А ходить новый охранник должен в рванье?
Звук стираемой зубной эмали я услышала отчетливо, но купец был ученый и не такими кровопийцами — покупателями. Потому он почти спокойным тоном бросил через плечо:
— И одежду найди этим….
Больше торговец ничего спрашивать не стал. Зато второй его «коллега» буркнул себе под нос, что его всегда настораживали умные бабы, мирно настроенные драконы и обещания кнёссов о снижении налогов, но паче всего — черные ведьмы, сулящие чистую выгоду.
— А меня — щедрые торговцы, — не удержалась я от ответного комплимента.
После обмена любезностями обоз снова двинулся в путь. Йон бессовестно сидел на одной из телег и активно работал челюстями, попеременно откусывая от куска перченого сала и от ломтя хлеба, которые держал в обеих руках. При этом блохастый умудрялся ещё и переглядываться с симпатичной девицей, что ехала чуть поодаль, рядом с одним из купцов. Лиса, сидевшая подле Йона, лишь фыркала.
Я покачала головой. Шкура был неисправим. Зато Брок зыркал на меня сердито. Правда, делал это в новых штанах и рубахе, не переставая жевать. Когда в недрах драконьего желудка исчез третий шмат сала и вторая коврига хлеба, к злому взгляду ящера добавился второй: разгневанного Храна. Оказалось, что этот уже немолодой мужчина отвечал в обозе за провиант, и его до красных пятен на щеках раздражал тот факт, что прожорливый дракон в одну морду утрескивает снедь, которой хватило бы трем здоровым мужикам. И при этом голодным взором смотрит: а есть ли еще?