Перелетели мы через стену на удивление легко и быстро, как раз меж смен караулов. То ли стражи не рассчитывали на наглость ведьм, шныряющих через их каменный забор туда-сюда, то ли расслабились после заключения мира… В любом случае нам здорово повезло.
Едва мы приземлились в крепости, я решила уточнить:
— Скажи, а этот Энпарс, он знает, как ты выглядишь в человеческом обличие?
Брок, не задумываясь, решительно произнес:
— Нет. Моего дракона он знает как облупленного, но людскую ипостась кнесс не видел ни разу. Узнать меня могут только те, кто вез меня в клетке.
«А они мертвы», — осталось недосказанным, но я и так поняла все без лишних слов.
— Тогда представишься моим охранником. Я отдам печать, и мы оба освободимся от клятв. Ты, как и обещал, приведешь меня к кнессу Верхнего предела, я, как и клялась, доставлю змеюку владыке.
Брок ничего не сказал, но что-то в нем незримо изменилось, словно он весь покрылся броней, ощетинился и приготовился к бою. Вот только с кем или с чем?
Метелку, как бы мне не хотелось забрать ее с собой, взять я все же не решилась: мало ли что? Поэтому решено было спрятать ее на крыше сарая.
Путь к северной башне, где жил сам кнесс со своими воинами, узнать удалось у пойманного за локоть постреленка, который несся с рогаткой наперевес по своим исключительно важным пацаньим делам.
Едва мы подошли к дверям, дорогу нам заступили два доспеха. Вернее, внутри лат наверняка скрывались люди, но эту пудовую амуницию — мечту собирателя металлолома — я воспринимала как набор железяк. Один из закованных в броню стражей махнул алебардой перед нашими носами:
— Куда? — раздалось из — под забрала.
Эхо отразилось от шлема, придав человеческому голосу металла и гула, сделав звук и вовсе не имеющим ничего общего с простой людской речью.
— К кнессу! — прорываться на интервью мне было не впервой. Жаль только, что тут не работала магия заклинания «Статья 29 Конституции РФ о свободе слова» и артефакт в виде пресс — карты. — Прибыл посланник с печатью для уважаемого господина Энпарса.
Я почувствовала, как меня словно просканировали взглядом. Впрочем, алебарду подняли. Один из доспехоносцев развернулся и чеканным лязгающим шагом пошел в башню. Я искренне понадеялась, что он отправился докладывать кнессу о свалившейся на того радости. Ждать пришлось долго. То ли гонец по пути заржавел, то ли просто я так сильно устала, что для меня минуты превратились в часы.
Брок тихо, на ухо осведомился:
— И что у тебя запланировано дальше?
— Встреча с этим самым Энпарсом и передача печати, — тоже шепотом ответила я.
— А если он не пожелает с тобой встретиться? — вкрадчиво уточнил дракон.
— Ну что же, это меня огорчит, но не остановит, — оптимистично уверила я Брока.
Второй алебардодержатель, оставшийся бдеть за входом и нами, выразительно хмыкнул, и перешептывания пришлось прервать. Наконец, вернулся его железный сотоварищ и возвестил: «Светлейший кнесс соблаговолит принять прекрасную кнессу Раану». Поправлять его, что никакая я не Раана и уж точно ни разу не кнесса, не стала. Зачем? Еще возникнут лишние вопросы. А мне бы побыстрее сдать эту то ли рептилию, то ли амулетистое украшение с шеи на шею и уйти отсюда. Желательно подальше и побыстрее. О том, что будет после того, как я выполню клятву, думать не то чтобы совсем не хотелось. Нет. Просто я боялась надеяться на наше с Броком совместное будущее, хотя именно этого отчаянно хотелось.
Мы с Броком шли по узкому гулкому коридору, в конце которого нас ждал ещё один караул. На этот раз в легких доспехах.
Чадящие факелы на стенах под низким сводчатым потолком освещали ровно столько, чтобы оставался немалый простор для теней, которые порою плясали на лицах воинов. И тогда мне казалось, что передо мною не люди, а монстры с человеческими телами.
Нас взяли в кольцо. Семеро воинов — видимо кнесс ценил свою жизнь.
В зал мы вошли в окружении этих милых ребят, что исключительно в дружеских целях наставили на нас арбалеты. Ах да, единственное оружие, что было при нас, они тоже отобрали. Кинжал, который мне удалось добыть в гроте, и меч Брока теперь держал в руках один их стражей.
Остановились ровно в центре зала. Я украдкой огляделась: серые каменные стены, гобелены, что моль уже успела продегустировать, а пыль — припудрить, высокие узкие стрельчатые окна, украшенные мелкой мозаикой цветного стекла, камин, в котором горели здоровенные поленья и краснели угли, — вот так выглядела скромная обитель кнесса, объединившего под своей властью большую часть уделов.
Три дюжины плечистых мужей сидели на лавках, жутко напоминавших церковные, и трапезничали. Я не могла подобрать другого слова. Добротный длинный стол, единый для всех, простая, но сытная еда: запечённые овощи и куски жареного мяса, здоровенные кружки с пенными шапками — все это никак не тянуло на классический ужин в ресторане. Только вечернюю трапезу. Во главе стола сидел молодой воин. По левую руку от него — седой старец в рясе, а по правую — дева исключительной красоты.
Брок при взгляде на нее сбился с шага, словно призрака увидел. Мне почудилось, что дракон на миг даже закаменел. Но нет, его губы почти беззвучно прошептали: «Марна».
Глава 12Она же вопрос двенадцатый:— Как вы относитесь к политике сдерживания?
Признаться, я не поверила своим ушам. Марна? Та, которую он любил? Ящерица, что вышла замуж за его брата и вроде как умерла? Да из-за ее гибели практически и началась война между людьми и драконами. А она сидела подле кнесса? Да быть такого не может! Но, судя по всему, эта блондинка с удивительно нежной, светлой кожей, большими искренними голубыми глазами, исключительно правильными чертами лица и есть внезапно воскресшая покойная.
Меж тем Брок словно воды в рот набрал. Да и сама красавица вдруг побледнела и, схватившись за руку кнесса, наклонилась к нему, пытаясь что-то прошептать на ухо. Но владыка лишь скинул ее изящную тонкую кисть со своего запястья, впившись взглядом в меня.
Правитель Верхнего предела изучал, раздевал взглядом, препарировал. А у меня под его взором во рту стало тесно от зубов. Я почувствовала, что передо мной хищник, который думает: сожрать сейчас или пока пусть живет? И это меня злило до бешеного желания вцепиться в кнесскую глотку. И вроде с чего бы?
Красивое породистое лицо владыки, обласканное лучами солнца до бронзового оттенка, волевой подбородок, чувственные губы и решительный разлет бровей — не мужчина, а мечта любой девушки пубертатного возраста. Добавить к этому чуть вьющиеся каштановые волосы до плеч и глаза оттенка темного шоколада — и портрет сердцееда готов. Но тем не менее этот красавец мне претил.
Пауза затягивалась, а я не желала начинать первой. Хотя бы оттого, что понятия не имела, как нужно приветствовать этого кнесса. В зале повисла давящая тишина. Если поначалу были еще слышны шепотки и пересуды, то сейчас все присутствующие уставились на нас. Не только мужи, но и девы, что сновали с подносами еды, будто замерли, жадно вслушиваясь в звенящую пустоту звуков.
Первым молчание нарушил Энпарс:
— Признаться, я представлял себе будущую невесту немного иной. Вестник описывал тебя как красавицу, сравнимую ликом лишь с солнцем, да послы всегда склонны приукрашать внешность дев, которых сватают. Но в этот раз посланец изрядно солгал. Ты, Раана, не похожа на солнце, ты и есть солнце. Такая же огненная.
Вступительная речь кнесса не подкачала.
Я уже было перевела дыхание, готовя про себя ответный спич: «я малость не ваша невеста, вот возьмите от настоящей Рааны гостинчик, а я отчаливаю», как кнесс продолжил:
— Я рад, что тебе удалось спастись. Не чаял увидеть тебя живой, после того как мои дружинники принесли горестные вести. Мой отряд направился встречать свадебный обоз с тобою, но не успел ровно на один день. Когда же воины вернулись и сообщили мне о том, что тело кнессы Рааны обезглавлено, я просил лишь об одной милости Многоликого: чтобы произошло чудо, и ты осталась жива, сохранив печать…
И тут я решила перебить местную монаршую особу, больно уж повод был подходящий:
— Светлейший кнесс, дело в том, что Многоликий услышал вашу мольбу…
Отвечать «тыканьем» поостереглась. Хотя, насколько я успела убедиться, в этом мире вассалы не заморачивались светским «вы» по отношению к сюзеренам, даже если первые годились в сыновья, а то и во внуки вторым.
— Дело в том, что Раана предстала перед ним лично, а меня выслали, так сказать, ей на замену. Поэтому печать я вам принесла, но вот в невесты… Увы, — я выразительно развела руками.
— Печать при тебе? — с лица красавца кнесса сразу же стекла приветливость, и он требовательно добавил: — Покажи.
Я уже потянулась к вороту, как змея ожила и заскользила по моей шее. Сероузорная вынырнула из горловины сама. Ее голова оказалась под моим подбородком. Язык змеи трепетал, пробуя ложь и лицемерие, щедро разлитые в воздухе, на вкус.
Брок стоял, глядя лишь в одну точку. На нее — Марну. А моя душа наполнялась тоской. Все же я успела поверить. Зря.
— И правда, печать, — полетел по рядами воинов тихий гул.
Кнесс же, встав, решительным шагом пересек зал, остановившись напротив меня. Змея зашипела, словно почувствовав его приближение.
— Действительно, печать равнинников, — Энпарс смело протянул руку, хватая сероузорную за горло, но она обратилась дымом, и в следующий миг я почувствовала на шее привычный холодок металла. — Гримк, посылай летуна с вестью, что кнесс Энпарс принимает присягу уряда равнинных земель и дарует им свое покровительство.
Человек, что стоял в углу, в тени, при этих словах встрепенулся и исчез в боковой двери. Светлейший хапнул мою руку и, подняв ее высоко над нашими головами, обернулся к воинам:
— Братья, злой рок отнял у меня дочь Олруса, Раану, но Многоликий не покинул нас и сохранил кнесскую печать. Ее носительница и станет моей женой.