ась и прыгнула в тот самый миг, когда метелка просвистела над головами зрителей.
Удар о черен получился знатный, но я так поднаторела в заскакивании на свой транспорт, летящий на полном ходу, что еще пара раз — и я смогу получить корочки почетного джигита.
Вслед мне понеслось знакомое до боли:
— Лекса!
Но я даже не обернулась.
Каждый получил свое. Я — жизнь, Брок — власть и мир между драконами и людьми, а супербонусом отхватил себе еще и Марну. Ту, которой бредил.
Вот теперь, когда мы с драконом узнали друг друга поближе — самое время послать друг друга подальше. Это я и сделала с превеликим удовольствием. Правда, летела, особо не разбирая дороги. Как позже выяснилось — в горы: туда, где водятся неприятности и тролли.
О последних я узнала, как переборчивый мужик, что ищет жену методом тыка: напоровшись. Причем влетела в живую каменную глыбу на полном ходу.
Вот почему я никогда не могу побыть одна? Ко мне постоянно приходят то аппетит, то неприятности, а то и вовсе закадычный друг — полный капец. Сегодня явно был день именно его визита.
Метелка череном ударилась о грудь тролля. Я слетела с нее, умудрившись кошкой перевернуться в полете. Приземлилась, упав плашмя на бедро и тут же крутанулась, уходя от здоровенной лапищи с кулаком, что решила меня припечатать.
Сломанная метла валялась в паре метров от меня, но уже была бесполезна: на такой не улетишь. В своих же бегательных способностях сильно сомневалась. И тут я озверела: суметь выжить в водовороте интриг, уйти от всех наемников, что охотились за моей головой, выполнить клятву, которая могла меня угробить, сбежать с собственной свадьбы и в результате быть раздавленной каким — то троллем?
Местный Кинг Конг взревел от досады и ударил себя лапой в грудь, когда я в очередной раз ушла из — под его удара, ящерицей обогнув валун.
Его здоровенная патлатая башка с маленький глазками, короткая толстая шея, желтые клыки — все это вызывало желание убраться отсюда куда подальше, чем за здоровенный камень, ставший мне временной защитой.
Еще один удар. Я вновь отскочила, понимая, что ещё немного — и окажусь в западне: в паре метров от меня маячил обрыв.
Запястье кольнуло, словно кинжал напомнил о себе. Я ухватилась за призрачный шанс. Да, этой открывалкой для консервов мне его не убить… Если только не воткнуть острие в глаз.
Напружинив ноги, оттолкнулась от земли, беря разгон с места. Прыжок. Я на валуне. Еще один — и очутилась на уступе, вровень с башкой тролля. Повернула в руке кинжал, перехватывая поудобнее. Основанием ладони нечаянно надавила на камень, расположенный в крестовине. И тут меня ждал сюрприз.
Клинок резко удлинился, превратившись в меч, и весить стал соответственно. Я, до этого балансировавшая на краю уступа качнулась вперед. Меч потянул меня вниз, прямиком на тролля, что несся тараном. Мне оставалось лишь одно: попытаться удержать эту орясину горизонтально.
Тролль напоролся на острие сам, в лучших традициях шашлыка. Покачнулся, а затем стал медленно падать. И я, все еще висевшая на мече, вместе с ним. Благо, оказалась сверху, иначе эта туша меня бы запросто расплющила.
Первое, что сделала, осознав, что мне все же удалось спастись, — рассмеялась. Истерично, захлебываясь. Успокоилась с трудом и, похлопав тролля по груди, на которой все ещё сидела, произнесла вслух:
— Да уж, я возможно не та самая еда, которую ты, дорогой монстр, искал, но я «та самая» на которую ты нарвался.
Тролль, знамо, ничего не ответил. Я сползла с убитого и хромая побрела к одной из елок. Больше спешить некуда. Стоит сесть и отдохнуть. Потом — попытаться починить метлу. А дальше… дальше осень, а за ней зима. Светлый день сменится ночью. А мне надо жить. Просто жить. Пусть уже не в двадцать первом веке техногенного мира, а здесь…
Рука неосознанно потянулась к единственной вещи, которая осталась у меня из той, другой, только моей реальности. И тут диктофон пиликнул. Жалобно. Я достала его из выреза. Аккумулятор садился.
По щекам побежали слезы. Злые, горькие, отчаянные, беззвучные. Решительно стерла их рукавом. Взгляд упал на экран. До полной разрядки есть еще пара часов записи. Отложить? Растянуть агонию или…
«Для начала стоит рассказать немного о себе…» — с этих слов начала свое последнее интервью.
Я говорила и говорила. Слезы уже не бежали по щекам, глаза успели высохнуть от малодушной влаги. Солнце клонилось к закату. Огонек на диктофоне мигнул последний раз, сохраняя запись, и потух. Навсегда.
— Удивительная история. И ты сама удивительная, — от этого голоса я вздрогнула.
И, наверное, буду содрогаться всегда, если мне удастся выжить.
Чернокнижник. Мой личный кошмар.
Медленно обернулась. Он стоял, прислонившись к одной из елей. Все такие же черные глаза, выбритые виски. Новый шрам рядом с татуировкой розы ветров.
— Будешь убивать?
— Сначала хотел, но теперь передумал.
— Интересно, почему? — я почувствовала, что ровно вот сейчас перешагнула ту грань, за которой уже не существует страха.
— На тебе уже нет печати, но ее сила словно пропитала тебя. Именно благодаря этой силе ты так легко управляешься с одной из самых норовистых метел. Но это пока. А потом… Кто знает, может, этот дар угаснет. Или наоборот, прорастет, сделав тебя одной из самых сильных ведьм, которых знал этот мир. Ты не слышала, что сильнейшие колдуньи всегда были пришлыми из других миров?
Я лишь помотала головой: с чего бы?
— Пока ты рассказывала о себе своему странному артефакту, у меня было достаточно времени, чтобы изучить тебя уже без фона печати. И честно скажу, ты меня заинтересовала.
Я скептически изогнула бровь:
— Честность и прямота — непозволительная роскошь. Неужели чернокнижники — такие транжиры?
— Нет, мы скряги. Но я вижу перед собой будущую ведьму. И я хочу, чтобы эта ведьма стала черной.
— Зачем?
— Видишь ли, Лекса, — он произнес мое имя легко, без запинки, словно не раз говорил его про себя. — Демоны хмерны очень жадны до душ. И щедро награждают тех, кто приводит под их покровительство наделенных даром. Особо бездна любит ведьм и готова одарить их силой, требуя взамен лишь служения. Черная ведьма — та, с которой приходится считаться даже кнессам. Свободная. Независимая… Подумай.
Вот теперь я верила: чернокнижник честен со мной. Он не скрывал своей выгоды, если я соглашусь, как и сразу обозначив цену: свобода и независимость, что дарует статус черной ведьмы в обмен на ее душу..
После того, как со мной поступил Брок, внутри поселился холод, от которого, я знала, не спастись в горячей ванне или под пледом, его не растопит жар печи. Словно у меня враз выгорели все провода, что отвечали за свет и тепло. Это умирала моя душа. Так что, чувствую, хмерны бездны скоро потеряют ко мне интерес: нечего будет заполучать.
— У меня есть время подумать?
— До первого снега, — улыбнулся чернокнижник, словно я уже согласилась. — А чтобы лучше размышлялось, позволь предложить уединенное место, где будешь только ты и твои мысли.
— Что это за место? — я уже перестала удивляться.
— Не все ли равно, главное, что тебя там не побеспокоят.
Он подошел ближе и протянул мне руку. Я заколебалась. Встала и, обойдя чернокнижника, наклонилась за метелкой. Не следует бросать тех, кто был верен тебе до конца. Потом подошла к троллю. Не с первого раза, но все же сумела правильно нажать на камень в крестовине. Меч вновь превратился в кинжал.
Мой нехитрый скарб был собран.
После я вложила руку в открытую ладонь чернокнижника. Что ж, если те, кому я верила, предали меня, то почему бы тому, кто хотел меня убить, не помочь мне?
Клубы черного тумана окутали наши тела, и в следующий миг я уже стояла на берегу. Море неспешно катило свои свинцовые воды, перешептываясь с галькой, выстилавшей пляж.
— Вот твой дом, — чернокнижник указал на одинокую хижину, приютившуюся у скалы. — Я приду с первым снегом. За ответом.
Темный маг, как истинный искуситель, не давил, требуя определиться немедленно, но так верно подталкивал к нужному ему ответу… Будто знал, что время нашепчет мне те слова, что выгодны его темному божеству.
Оглянулась на свое жилище: опалубка из крупной гальки и зеленая двускатная крыша, на которой дерн чувствовал себя вполне вольготно. Вот оно, мое временное пристанище — ещё не такое ветхое, чтобы развалиться от сильного ветра, но уже повидавшее изрядно штормов. Дом одиноко стоял на каменном уступе, обещая покой.
Когда я обернулась, чтобы спросить у чернокнижника, есть ли поблизости хоть одна живая душа, то увидела только клубы черного тумана, которые пронизывающий ветер рвал на мелкие клочья.
Я поёжилась и, покрепче прижав к себе метелку и кинжал, побрела к своему новому дому.
Два месяца спустя
Лето на побережье оказалось вовсе не знойным, скорее слегка прохладным. Я научилась разводить огонь в печи, добывать рыбу. В кадушках, оставленных прошлыми хозяевами, под гнетом томились капуста и моченые яблоки. В подполе — морковь, репа и брюква, а в сундуке — одежда.
Я узнала о наглости диких коз и коварстве морских ветров. Но самое главное: научилась понимать и принимать себя в этом мире.
Чернокнижник не соврал — здесь меня действительно не беспокоил никто. Ну разве что рокот волн, когда море ярилось. Что же до одиночества… Я не стремилась его преодолеть, скорее наслаждалась им. Оно стало для меня уютным, и больше никого не хотелось пускать в свою жизнь. Но так же я понимала, что рано или поздно мне придется столкнуться с людьми. Или с троллями. Или с драконами. Хотя о последних старалась не думать. Особенно об одном.
Увы, нельзя всю жизнь прожить в одиночестве, как бы этого не хотелось. Но еще больше я не желала вновь становиться пешкой. Мысли все чаще возвращались к словам чернокнижника: «Что ты теряешь?».
Это утро ничем не отличалось от других. Разве что туман был плотнее обычного. Я вышла на порог с ведром в руках: недалеко от дома тек ручеек, спускавшейся с горы. Он был неширокий, но когда-то заботливые руки запрудили его, сложили камни лоханью, и теперь я там каждое утро набирала воды.