– Доброе утро. Как настроение? – за наш стол плюхнулся Честер, разместил перед собой поднос и как ни в чем не бывало принялся за трапезу.
– Доброе утро, – поздоровалась я, мысленно пытаясь прикинуть, как намекнуть парню, что его тут не ждали.
– Боги, Чес, что тебе нужно? – Нира закатила глаза. – Если тебе понравилась Эрна, так и скажи. Вместо того, чтобы таскаться за нами по всей академии.
– А что, если и правда понравилась? – Честер повернулся ко мне и нахально подмигнул.
– Ну так пригласи ее на свидание, – иронично посоветовала Нира, пока я пыталась оправиться от шока.
Что вообще происходит?!
– А что ты делаешь на выходных, Эрналия? – Честер вновь обратился ко мне с широкой ухмылкой.
Я взяла себя в руки – так нахально на свидание меня еще никто не звал! – и ответила:
– Выходные у меня плотно расписаны.
Идти на свидание с Чесом? Ну уж нет. Во-первых, я себе дала зарок: никаких отношений во время учебы. Особенно в ВАКе. А во-вторых, бабушка уже множество раз повторяла, что мне не стоит тратить время на парней, ведь она уже выбрала выгодную партию. Имя «счастливчика» не называлось, потому я не особо переживала на сей счет.
Решать проблемы по мере поступления, так я решила.
– А будни?
– Будни тоже, – вежливо ответила я.
– Что, совсем-совсем нет свободного времени? – казалось, парень даже не обиделся. Только хитро сощурился.
– Совершенно, – подтвердила я.
– Думаю, я найду решение проблемы. – Честер еще раз подмигнул и, захватив свой поднос, направился к друзьям. Те и внимания не обратили на то, с кем он сидел.
– Проблемы, – фыркнула я. – Никакой проблемы я не вижу.
– Проблемы начнутся, когда он и правда найдет решение, – хихикнула Нира. – Так как у тебя с рисунком?
– Рисунком?
– У нас первой парой современный рисунок. Тоже Скихс преподает. И на этой дисциплине он по-особенному лютует.
Почему он лютует по-особенному, я поняла уже на паре. В кабинете нас ждало семнадцать мольбертов по количеству студентов в группе. Скихс же завис в самом центре аудитории недовольным коршуном.
– Вы ничего не понимаете в современном искусстве, – талдычил мужчина лет пятидесяти. – Мне нужны ваши тайные желания, излитые на бумагу. Ваши эмоции, в конце концов.
Нира тихо хихикнула за соседним мольбертом. Согласна, лысый преподаватель в меховом жилете смотрелся потешно. Особенно когда говорил о каких-то уж очень возвышенных вещах.
– Я бы на вашем месте так не радовался, студентка Эшли. Может, вы и хороши в классическом рисунке, но явно не в современном.
Фирс вообще сидел и что-то строчил в своем блокноте, не обращая на профессора никакого внимания. Я же думала о том, что делать. Верхом моего художественного ремесла был рисунок домика в подарок бабушке на Первый день. Тринадцать лет назад. Когда мне было пять.
– А теперь возьмите краски и покажите, на что вы способны!
Я с сомнением потрогала кисть. Вроде не кусается. Осторожно макнула ее в темно-коричневую краску и прочертила на холсте полоску, это будет землей. Для того чтобы нарисовать дом, использовала темно-серую. Но рука подвела, и ровные линии вышли слишком кривыми. Я даже язык от усердия прикусила, но исправить нарисованное никак не выходило. Следующим элементом картины стало солнце, вот только получилось оно грязно-желтого цвета, слишком плохо я промыла кисть.
Художник во мне умер, судя по всему, так и не родившись, а потому получалась откровенная дрянь. Чтобы хоть как-то сгладить впечатление, я попыталась нарисовать деревья. К этому моменту солнце начало течь. Натурально вниз к холсту, из-за чего на картине тут же появились дурацкие грязно-желтые разводы. Попыталась избавиться от последствий белой краской, но сделала только хуже.
На холсте изображалась грязная клякса, никак не походящая на мои «тайные желания». Разве что на скрытые эмоции.
– Отлично! Прекрасно! Удивительно! – раздалось за спиной, отчего я вздрогнула и поставила еще один мазок неопознанного цвета. – Сразу видно, что у вас есть талант, студентка Браунс.
Это он мне говорит? Серьезно? Может, он меня с кем-то перепутал?
Но нет, махнув рукой, он развернул мольберт к остальным студентам, стоящим кругом, и продемонстрировал мои труды. Я залилась краской. И в прямом, и в переносном смысле.
– Вы только посмотрите, какие линии! – восхищался профессор Скихс. – Какая уверенная рука!..
Я с сомнением покосилась на руку, в которой все еще была зажата кисть.
– Какой необычный мазок!
Очень уж мне захотелось пошутить про мазок, но я сдержалась.
– Начисляю вам десять баллов, Браунс! Вы единственная, кто понял, в чем заключается задание.
Серьезно? Или это какая-то шутка?
Я спешно осмотрела лица одногруппников. По ним сложно было судить. Фирс, судя по всему, так и не приступил к своему рисунку, все строчил в блокноте. Остальные же, судя по развернутым одним взмахом преподавательской руки мольбертам, пытались изобразить что-то по-настоящему годное. Кто-то рисовал фрукты и овощи, кто-то пытался порадовать неплохими портретами. Нира вообще нарисовала свой сегодняшний завтрак. Причем так натурально, что, казалось, протяни руку – и потрогаешь горячий бекон.
В общем, на мой взгляд, все они действительно пытались, я же создала настоящую мазню.
– Фирс, а что изобразили вы, позвольте полюбопытствовать? – Скихс коршуном переметнулся к его мольберту.
– Мои потаенные желания и эмоции ничто по сравнению с миром, в котором мы обитаем, – нашелся парень, закрывая блокнот и невинно смотря на профессора.
– Хм, как глубоко… – философски изрек Скихс. – Вам тоже десять баллов.
Нира беззлобно фыркнула.
Прозвенел звонок.
– Что это было? – в образовавшейся тишине спросила я, когда за преподавателем закрылась дверь.
– Это нормально, – отмахнулась Нира. – Теперь у Скихс появился еще один любимчик. Раньше он только Фирсу высший балл ставил.
– А ты всегда рисуешь философское Ничто? – поинтересовалась я у парня.
Тот ухмыльнулся, но не ответил.
– Нет, его итоговым выпускным в прошлом семестре была черная полоса, которая символизировала внутренние границы. Так что, считай, ты попыталась, – захихикала Нира. – Я с трудом ему зачет сдала, кстати.
– А что вы скажете на новость? Знаете, что теперь декан нашего факультета сам Неррс? – поинтересовалась Дилия, девушка с короткими светлыми волосами и множеством сережек в ушах. – Амелия, конечно, была не очень, но что-то меня пугают такие перемены.
– Ну, он временно исполняющий обязанности. Думаю, быстро найдет себе замену. Кому захочется всерьез возиться с факультетом искусств. Неррсу вряд ли, – заметил парень по имени Сарт.
«Но вчера Неррс не хотел платить за еду из своего кармана», – мысленно добавила я. Интересно, что же изменилось?
Глава 6
Я шла по коридору в административном корпусе к кабинету номер сто пятнадцать. Хотелось прикинуть, какие площади нам выделили под редколлегию и что вообще делать со всеми рухнувшими на мои плечи обязательствами. Нира сказала, что зайдет в мастерскую на пару часов, а потом присоединится ко мне.
Кого еще стоит позвать в редколлегию?
Судя по словам соседки по комнате, все искусствоведы уже озаботились дополнительной творческой деятельностью. Вряд ли они станут тратить время еще и на газету.
Что вообще стоит там писать?
Я читала только выписываемый отцом «Торбс» и пару женских журнальчиков, где можно было узнать о всех модных веяниях. Стоит ли говорить, что во втором случае уделяла время только картинкам? Тематика первого же вряд ли заинтересует студентов ВАКа.
Взгляд зацепился за Фирса, сидящего на подоконнике и снова что-то строчащего у себя в блокноте.
– Привет, – поздоровалась я. – Что ты тут делаешь?
Парень вздрогнул и резко захлопнул блокнот, поднимая на меня взгляд.
– В административном корпусе обычно тише всего, – ответил он, спрыгивая с подоконника. – Преподаватели редко ходят без дела по территории академии.
– Прости, что отвлекла. – Я сразу поняла его тонкий намек и примирительно улыбнулась.
– Ничего, – отмахнулся он, неловко ответил на улыбку и направился к выходу.
Подойдя ближе к окну, чтобы оценить вид, я увидела лист, выпавший из блокнота Фирса, судя по всему.
– Эй, подожди, – развернулась, зажимая страничку в руке. Но одногруппника и след простыл.
Поддавшись любопытству, скользнула взглядом по написанному. Пробежалась по ровным строчкам. Так-та-а-ак! Интересненько. Кажется, я нашла еще одного человека, которого стоило позвать в редколлегию. И теперь даже знаю, как его подкупить.
Спрятав листок в карман формы, я продолжила путь в сто пятнадцатый кабинет.
Помещение оказалось не особо большим. Из плюсов: столы, поставленные буквой «Т», несколько крепких на вид стульев, широкая доска у стены и парочка пустых книжных шкафов. Из минусов – царящий в комнате бардак. Амелия Росс явно собиралась впопыхах. По полу были разбросаны бумаги, на столе валялись пустые склянки, папки от личных дел подопечных в хаотичных стопках на подоконнике.
Первым моим желанием было закрыть дверь кабинета и вернуться в свою комнату, но я слишком хорошо понимала, что разбирать все эти завалы придется мне. Если уж в ВАКе даже туалеты в общежитии убирали студенты, то никакая уборщица не побежит ко мне на помощь, звеня ведрами.
Первым делом я подошла к чистой – это было единственное чистое, что отыскалось в этом помещении, – доске, взяла в руки мел и написала:
«Задачи:
– привести кабинет в надлежащий вид;
– найти и убедить вступить в редколлегию еще двух человек;
– подготовить тему первого выпуска;
– не сойти с ума за этот период».
Дополнительно отметила, что на данный момент в редколлегию вхожу я и Нира. Очень надеюсь, что совсем скоро найдется еще как минимум двое участников этого бедлама. Минимальное количество человек – именно так обозначил ректор.