– Миссис Фаулиис еще мне в свое время преподавала, – усмехнулся Неррс. – Мне многого стоило вновь заманить ее на должность. Впрочем, вам еще предстоит оценить преподавательский состав. Это то, чем гордится ВАК. И раз я теперь являюсь деканом вашего факультета, перейдем к организационным вопросам. Вы уже выбрали себе факультатив? Творческую деятельность?
Я вопросительно приподняла брови. Как я могла выбрать, если даже не знала, что это необходимо. И вообще, потомственный артефактор на должности декана факультета искусств – это, конечно, презабавно.
– В чем вы хороши, мисс Браунс?
Я опешила от данного вопроса. Что он имеет в виду? И почему взгляд такой хитрый? Я с трудом сохранила самообладание и дождалась следующего:
– Пианино? Танцы? Пение? Изобразительные искусства? Может быть, скульптура?
– Как я говорила ранее, искусства меня пока мало интересуют, – сдержанно ответила я, проигнорировав насмешку. Он наверняка читал мое личное дело и прекрасно знал ответ.
– Примерно этого я и ожидал. – Делано важно кивнул ректор. – В таком случае у меня для вас будет творческое задание.
И что-то мне не понравилось в его последней фразе. Я прям каждой клеточкой кожи ощутила, что грядет какая-то подстава. И оказалась права.
– Вам предстоит возродить академическую газету и заново собрать редколлегию. Выход газеты должен быть еженедельным.
Всего-то? Ха. Раз плюнуть.
Сарказм сочился даже в мыслях, но я до конца сдерживалась. После поступка, который совершил Неррс, признав свою неправоту, не хотелось продолжать в том же тоне, в котором мы начали.
– Название можете выбрать на ваш вкус. Как и редколлегию. Вам будет выделена комната. Бывший кабинет Амелии Росс. Помните номер?
– Сто пятнадцать, – рефлекторно ответила я.
– И правда феноменальная память! – Неррс смаковал каждое слово.
Что ж, господин ректор. Вы мне отомстили по полной. И главное, как изящно!
– А если справитесь с поставленной задачей, – уже совершенно серьезным тоном добавил ректор, – мы сможем поднять вопрос о переводе на любой выбранный вами факультет в конце года.
А глаза у него красивые. Темно-синие, полные жизни.
Что же, господин ректор, поиграем по вашим правилам, раз уж на кону такой куш.
Глава 5
Вечером мне позвонила мама. И первым, что она сказала, стало:
– Мне удалось договориться о том, чтобы разблокировали один из наших счетов. Законник доказал, что там лежали исключительно мои сбережения. Тебе что-нибудь нужно?
Да, дорогая мама. Уборщица на этаж, вкуснейшие булочки из «Звездного неба» и вопрос «А как прошел твой первый день, доченька?»
– Нет, ничего не нужно, мам. Все хорошо, – сдержанно ответила я. – Как папа?
Мама ответила не сразу, будто сомневалась, стоит ли вообще говорить.
– Его переводят в Кантор.
– Значит, я могу его навестить! – радостно воскликнула я.
– Не думаю, что это хорошая идея. Тебе стоит освоиться и не привлекать внимания. Что, если его деятельность как-то свяжут с тобой? Мне бы этого очень не хотелось.
Я не сразу нашлась что ответить. Значит, в столице мне его посещать можно было, а в Канторе – нет? Что за глупости?! Все и без того знают, что я Браунс. А местные студенты и без посещений посчитали, что мы связаны. Ну уж нет, к отцу я обязательно нагряну в выходные. Кто-кто, а он точно меня выслушает и даст пару дельных советов.
Матери об этом говорить не стала.
– Я закончу с делами в столице и тоже приеду в Кантор. Есть вероятность, что суд назначат через два месяца, – продолжила мама. – Надо понять, как подступиться к этому Россу.
– Россу? – осторожно переспросила я.
– Ну да, это верховный судья Кантора. Кажется, именно он поспособствовал тому, чтобы отца перевели именно туда.
В голове тут же промелькнула сотня мыслей, и все они были слишком далеки от цензурных. Значит, Амелия Росс, которую уволили из академии по моей вине, родственница верховного судьи?! Дело дрянь. Откровенная дрянь. Если из-за моих действий отца будут судить нечестно в попытке отомстить, то…
Надо выяснить, где он живет, попробовать поймать его подле дома, извиниться… Я даже не знаю. Предпринять все, что в моих силах. Гордость ничего не стоит, если над головами самых близких нависают такие неприятности.
– А как твои дела? Хорошо приняли?
– Дела отлично, приняли хорошо, – соврала я. Не стоит матери переживать еще и об этом. И чтобы избежать дополнительных вопросов, перевела тему: – Как бабушка?
– Как всегда, – устало вздохнула мама. – Считает, что я трачу время впустую.
Еще с минуту пообщавшись, я положила артефакт связи на прикроватную тумбу и устало потерла виски. Нира валялась прямо на покрывале и что-то увлеченно рисовала в блокноте, в ногах у нее разлегся Басик. Он косил на меня хитрым глазом, явно на что-то намекая.
И что-то мне подсказывало, что чем дольше он проспит вечером, тем раньше завтра встанет. А это мне совершенно не на руку. Надо его как-то хорошенько заиграть, чтобы крепче спалось.
Я решила рискнуть святым – Муи.
– Басик, – позвала я кота, твердым шагом подходя к шкафу. – Бася-Бася-Бася…
Цыпа-цыпа-цыпа.
Нира тут же отвлеклась от блокнота и с интересом уставилась на меня.
Муи был рад меня видеть, сразу же затрепетал крылышками. Прости, друг, но вечер у тебя будет не из легких. Ну да ничего, у тебя есть преимущество в виде крыльев, я в тебя верю.
– Мау? – Басик уже стоял у моих ног, не сводя с Муи Крутона восторженного взгляда.
– Тебе не жалко? – осторожно поинтересовалась Нира, разгадав мой план.
– Я уже наложила защитные чары на корпус, – немного подумав, произнесла я.
Следом раздался визг, не знаю, кто именно его издал: чемодан или Басик, – и комната тут же превратилась в поле боевых действий. Муи летал почти под потолком, пытаясь избежать нападения высоко подпрыгивающего кота. Следом роли поменялись, и чемодан решил перейти в наступление.
– Кажется, погорячилась, – пробормотала я, уворачиваясь от Басика. Тот посчитал, что из меня выйдет шикарный трамплин, но, не встретив точку опоры, впечатался мордой в шкаф.
Почти в тот же миг Муи добрался до кота и… захлопнул его внутри себя. Плавно спустившись на пол.
Кажется, теперь я знаю, как звучит звенящая тишина.
Как вообще стоит реагировать, когда твой чемодан сожрал кота соседки по комнате?
Я повернулась к Нире, пытаясь уловить ее настроение. Та выглядела пораженной и, кажется, тоже не знала, как себя вести.
– Я…
– А ты внутри чемодан тоже защитила? – перебила меня соседка.
– Внутри у него кожа виверны, она не должна повредиться, – неуверенно ответила я.
– В таком случае мы нашли на Басика управу, – хихикнула подруга. – Пусть посидит часок, проникнется. А если будет по утрам мешать, устроим им гонки. Кажется, я недооценила твоего Муи.
Кажется, я тоже его недооценила.
Через час Басик был шелковым. Мне даже жаль стало, что мы такого показательного котика ни за что ни про что наказали. Тот вылез из нутра Муи, немного пошатался по комнате, все обнюхивая, и улегся в углу, всем видом показывая, что больше и не подумает нам мешать.
– Нира, – немного погодя начала я. В голову пришла идея. – Раз твоя творческая деятельность на этот семестр пока под вопросом… Ну, пока одобрят патент, пока подготовят все бумаги… Могу я тебе предложить кое-что другое?
– Что же?
– Место в редколлегии в газете «Хроники ВАКа».
В коридорах стоял гул. На дороге в столовую тоже. Несмотря на ранний час, туда действительно шел народ. Вчера в это же время я такого желания наполнить желудки этой бурдой не заметила.
– Это что-то новенькое, – констатировала Нира. – Обычно все отсиживаются по комнатам, съедая остатки еды, которую смогли раздобыть в городе за выходные. Может, комендант нагрянул с выборочной внеплановой проверкой?
– Или произошло что-то интересное, – я махнула рукой на объявление, вывешенное слева от дверей.
Мы, не сговариваясь, бросились его читать.
«Объявление!
В честь начала учебного семестра ректор Высшей Академии Кантора устраивает студентам праздничный завтрак.
Также в ближайшее время будет проведено расследование по вопросу качества питания и обслуживания в академической столовой.
Администрация ВАК».
Мы с Нирой переглянулись. Сказать, что удивились, – ничего не сказать. Но, недолго думая, ускорились к входу в столовую. Очень уж интересно стало, чем нас решил порадовать ректор. Мне же еще было любопытно – почему. Не просто же так Неррс решил залезть к себе в карман.
– Бекон! – пораженно выдохнула Нира, подходя к стойке выдачи.
– И свежая яичница, – вторила ей я.
– Овощи…
– И фрукты, – добавил кто-то, уже занявший очередь.
Желудок надсадно заурчал. Вчера ему пришлось довольствоваться оставшимися бутербродами и печеньем Ниры. Сегодня же…
– Мне двойную порцию, пожалуйста, – попросила я у женщины, стоящей на раздаче.
И… мне не отказали. Положили всего, что было предложено.
Когда мы с Нирой уселись за привычным столиком, я отметила и то, что их наконец помыли. Хоть руки можно положить, не говоря уже о тетрадях для занятий. Откуда столько изменений всего за ночь?
– Видимо, в этом году ректор все же решил уделить время академии, – жуя, произнесла Нира.
– В смысле?
– Обычно за все отвечает его заместитель. Из-за того, что он Неррс – ну, ты понимаешь, – он больше времени проводит при дворе, чем тут. В академии же только подписывает бумажки и толкает речи на всяких мероприятиях.
– А кто заместитель?
– Кто был заместителем, – поправила меня Нира.
– Амелия Росс, – пробормотала я, опуская взгляд. Родственница верховного судьи Кантора.
– Верно, – довольно ответила Нира. – Она не была мерзкой, но управляющий из нее и правда не ахти. Многие ходили жаловаться, и, судя по всему, услышали их только сейчас.