— Думайте быстрей! — сердито буркнула продавщица. — А хотите, я вам продукт в фирменную «маечку» положу?
— За такие деньги? Да я ваш продукт лучше в руках понесу! — фыркнула Анна Тимофеевна и вновь обратилась к очереди: — Неужто так и нету ни у кого лишнего пакета?
Народ безмолвствовал, на расстоянии выбирая в куче копошащихся рыбин своих. Пауза затягивалась.
— И что? — первой не выдержала продавщица. — Прямо в руки и отдавать?
Анна Тимофеевна чуть не плакала — одно дело хвост распушить, а другое — повести этим хвостом в обозначенном направлении.
— Ну… — она почти признала собственное поражение.
Не повезло.
— Ну…
Старушка подняла глаза в небо.
Что-то холодное и чрезвычайно легкое коснулось ее щеки. Анна Тимофеевна дернулась и прижала руку к лицу. Пальцы нащупали нечто постороннее — мягкое, упругое и определенно очень нужное. Ухватили неожиданного раздражителя и поднесли к глазам. Те хватким хозяйственным взглядом рассмотрели все до мельчайших подробностей. И залепленную скотчем дырочку на дне, и полуоторванную этикетку с размытой надписью, и размер, и форму.
— Да вот же он! — воскликнула она, протягивая пакет продавщице. — И куда запропастился, проказник? Ищешь тебя, ищешь. А знаете что, девушка, дайте мне к этому красавчику еще парочку. Нет, не этих, чуть помельче. Ухи сварю и запеку в фольге. Не бегать же на край света ради одного карпа. Так и быть, беру сразу трешку.
Пакет выдохнул чуточку поднадоевший воздух свободы и приключений и с готовностью принял в себя речных обитателей. Распрямился, горделиво выгнул спину — чем-чем, а аквариумом он еще ни разу не был.
Анна Тимофеевна пересчитала сдачу, поблагодарила продавщицу и отошла.
— Ну слава Богу! — пробормотал стоявший позади нее покупатель. — Я уж думал, что до меня очередь не дойдет. Ох уж эти бабки…
— Дай Бог в их годы нам своим ходом до карпа доходить, — позволила себе не согласиться женщина с авоськой.
— Подумаешь, пакет… — задумчиво продолжила диалог продавщица, — Мелочь, а без него целая трагедия разыгралась.
— Драма… — поправил ее старичок с бородкой.
— Кому беда, а кому счастье… — глубокомысленно прохрипел кто-то из толпы…
Новогодний перебор
Моя хроническая зимняя хандра на фоне всеобщего новогоднего энтузиазма углубилась до состояния глубокой депрессии. И имела на то все основания: недавно еще стабильная (по крайней мере, на католическое Рождество был полный порядок) жизнь летела под откос со скоростью подбитого партизанами фашистского поезда.
Судите сами: сын все-таки принял предложение поработать за границей, дочь с зятем в одночасье переехали в купленную по случаю квартиру, у меня сломался передний зуб, а на работе мою ставку сократили до 0,5. Последним кинул камень на гроб моего благополучия муж, уйдя к другой. После тридцати пяти лет совместной жизни! Все эти тихие семейные «радости» плотненько уместились в предновогодней неделе.
В общем, к вечеру тридцатого декабря я осталась в полном и непоправимом одиночестве! С забитым вкусностями под завязку холодильником и вылизанной до стерильного состояния квартирой. Четырехкомнатной. Последнее уточнение для полноты картины. Вы представляете, что значит бродить в безнадеге по безлюдным ста метрам квадратным?
Я лично представляю. Теперь.
А до этого летала резвой пятидесятивосьмилетней бабочкой из конца в конец своих обласканных вниманием ста метров квадратных, что-то подтирая, поправляя, собирая и раскладывая по полкам, полочкам, ящичкам и модным нынче сундучкам. Наслаждалась. И не представляла себе, что в один прекрасный момент все кардинально изменится.
А ведь момент был действительно прекрасным: в эти декабрьские дни природа преподнесла южанам щедрый подарок. Снегопад длился ночь напролет. И теперь все улицы, дворы, скверы напоминали декорации со съемок «Снежной королевы». Сама я в своей симпатичной еще, хотя и далеко не новой шубке вполне подходила на главную роль, что позволяло мне гордо вышагивать по протоптанным дорожкам, махать сумочкой и улыбаться падающим прямо в глаза снежинкам. Классика жанра: приходилось строить хорошую мину при плохой игре, ведь все мои неприятности начались с сокращения.
Я грозилась перевестись в другой банк, сменить профессию или уйти в домашние хозяйки. Рисовала в воображении картины стихийного бедствия, постигшего мой отдел по причине моего же ухода. Злорадствовала, представляя растерянность на лице заведующей, заплаканные мордашки коллег, зависшие компьютеры и остывший кофе.
Заскочила по случаю в кондитерскую — стресс необходимо было как-то снять — купила любимый слоеный тортик и коробочку эклеров. Надумала угостить своих. Достану заветную коробочку с ассамским чаем, варенье из грецких орехов. Пусть порадуются, а уж потом будем строить планы моего профессионального успеха на новом месте. Вместе и решим, на каком именно. Доча сто пудов посоветует, она у меня умница. Менеджер по подбору персонала — эта уж точно не промахнется.
А на досуге займусь собой. И мужем. Как-то совсем мы друг друга забросили. Живем бок о бок и не замечаем. Спим в одной постели, а до близости дело практически не доходит. А если и доходит, то без особой радости. Пробежимся туда-сюда по проторенной дорожке, вздохнем облегченно, повернемся на бочок — и до свидания, реальность! А там что Бог даст — то ли ерунда на постном масле, то ли очередной кошмар на семейно-профессиональной почве, то ли — если очень повезет — отрывок (на большее я уже не способна) эротического сериала. Словом, ни радости, ни фантазии. Так и до развода недалеко. Тьфу-тьфу-тьфу!
Наполненная решимостью и желанием поменять все к лучшему, я добралась до родной двери и сунула ключ в замочную скважину.
На этом все возможные радости моей жизни прекратились. На туалетном столике в прихожей меня ждали две писульки.
«Мамуля, мы переехали! Прости, что не поставили вас в известность сразу — хотели сделать сюрприз. Квартиру получили в сентябре. По выходным (ты думала, что мы гостим у друзей, и даже чуточку на нас сердилась) делали ремонт. Вчера завезли мебель. Ждем на новоселье двадцать девятого. С вас — микроволновка. Любим и очень бережем (оттого и не привлекали к лишним хлопотам), ваши Светик и Артемон».
Шубка проехала мимо крючка и неловко упала в образовавшуюся под сапогами лужицу. Сердце ухнуло в пятки, потом подпрыгнуло, пребольно ударившись о черепную коробку (а у вас такое бывает?), и громко застучало в ушах: «А следующий кто? Сын? Муж? Мама?»
Дрожащие пальцы никак не желали развернуть чуть смятый листок в клеточку. Мозг судорожно переваривал предыдущее послание. Итак, дочь с зятем более чем неожиданно отбыли в собственные апартаменты. Естественно, забрали мою любимицу таксу Земфиру. И кто же ее там выгуливать по три раза на дню будет? А меня?
Я всхлипнула, оторвала от листка уголок и заглянула в записку. Почерк мужа. Слава Богу! Сын остается дома. Еще одной эвакуации я бы точно не выдержала. Хотя какая квартира у вчерашнего студента? Бедолага второй сезон на машину собирает.
А что же вынудило благоверного на автограф? Командировка? Авария на даче у Костика (последнее время они определенно туда зачастили)? Болезнь свекрови? Корпоратив?
— Одно другого стоит… — пробормотала я, пристраивая шубу на место и надевая тапочки. — Ладно, погоди чуток, дорогой. С тобой мы разберемся чуть позже.
Я прошлепала в кухню. Поставила на плиту джезву, выложила из пакета эклеры. Хотела было наполнить Земкину плошку свежей водой, но вспомнила Светкино послание. Всхлипнула для порядка. Отправилась в ванну.
Выполнив привычные процедуры по превращению из бизнесвумен в домашнюю хозяйку, я уселась в любимое кресло с чашкой чаю. Придвинула блюдце с пирожными. Теперь можно и с супругом разобраться. Что тут у нас?
«Дорогая, давно должен был тебе сказать, но как-то не случилось. Прости. Похоже, я от тебя ухожу. Ничего личного. Вернее, наоборот. Я встретил женщину. Кажется, мы любим друг друга. О разводе поговорим позже. Пока не будем ломать дров. Прости. Твой Ромка».
И в этом он весь, мой дорогой муженек: ни единого однозначного вывода. Сплошные «вернее», «похоже», «кажется». Сплошные полумеры. Даже уйти нормально не может. Уйти? То есть как это уйти? Насовсем?
Остатки пирожного плюхнулись в чашку, обдав меня горячими брызгами. Я вздрогнула и машинально потянулась за салфеткой.
— Не может быть. Только не Ромка! Он не может, просто физически не способен уговорить постороннюю бабу на адюльтер. Хоть режь — не поверю!
Прошлепала в прихожую, выудила из сумочки мобильный. Ткнула пальцем в счастливую Ромкину физиономию. Кстати, невероятно идиотская получилась рожа, неудивительно: снимала я супруга как раз на прошлый Новый год. Тогда мы оба добрались до убойной смеси мартини с шампусиком. Перебрали, что называется. С нашим-то опытом.
В такие моменты из скромной тихой серой мыши вдруг вылупливается яркая и сексапильная бабочка. Плюс энергичная пчелка-хлопотунья. За несколько минут сама собой куча грязного белья загружается в стиралку, смахивается из труднодоступных мест пыль, безо всяких скандалов выносится мусор. Обласкивается и соблазняется озадаченный столь смелым напором муж. Обзваниваются и приглашаются в гости все близкие и дальние знакомые и друзья. На полную катушку включается ветеран магнитофонной промышленности, и соседи имеют удовольствие прокатиться «По волне моей памяти» или подпеть душещипательному «Старому клену». А то и заскочить на огонек. Пирогов и хорошего настроения всем хватит.
Правда, потом вместе с отрезвлением приходит расплата. Головная боль, раздражение, слежавшееся в стиральной машине белье и гора немытой после ухода гостей посуды. Плюс отвратительное на фоне недавнего веселья одиночество — Ромка, зная особенности моего «постпереборного» синдрома, с утречка отбывает на безопасное расстояние и время от времени названивает, зондируя почву.