Параллельно отыскивая номер Раечки, набирая его, прислушиваясь к долгим ответным гудкам, думала о своем: «И все-таки странно. Гуляю себе по Египту, в море плескаюсь, на солнышке — это ж надо такое чудо в середине марта иметь! — нежусь, наслаждаюсь красотами экзотическими, а как лягу, так в Гродно оказываюсь. Брожу по узким улочкам в центре, будто ищу чего-то. И найти не могу. Так все десять ночей круги и наворачивала. Плюс в самолете. Плюс в маршрутке. Да и теперь — поспала-то минут сорок от силы, а вдоль Советской да Ожешко успела пройтись. К чему бы это?»
Раечка откликнулась на третий звонок:
— Люсенька. Ты? Вернулась уже? И как оно? Ой, погоди, чайник выключу… Ну все. Чаю себе налила. Кексика нарезала. Теперь я вся внимание. Давай рассказывай.
— Кексика она нарезала… — хмыкнула Петровна, представляя пышку-подругу в центре внушительной чайной церемонии. — Внимание она… А вот не дождешься…
— Люсь? Случилось что?
— И этого не дождешься. Я вернулась в целости и сохранности. Между прочим, с подарками. И массой впечатлений. Но делиться ими с каждой из вас в отдельности не собираюсь. Тем более дистанционно. Так что трублю большой сбор! Ровно в семь. В «Раскоше».
— Люсь! Там же дорого!
— Зато вкусно. И атмосферно. На то она и роскошь, чтобы не быть дешевой. И потом на маленький юбилейный вечер меня хватит.
— Атмосферно… ну-ну… Это ты в Египте своем таких слов нахваталась?
— Милая моя, я сорок лет в театре служу. Там, знаешь ли, люди покруче, чем в Египте, выражаются. Да и ты у нас девушка непростая. Простых до семидесяти на универских кафедрах не держат. Короче, ты идешь?
— От таких предложений не отказываются! — заявила подруга. — Что с дресс-кодом?
— Бальных платьев я от вас не ожидаю, но…
— Намек понят. Без понтов и фанатизма. С подарком.
Примерно в том же ключе прошли разговоры с остальными подружками. Март за окном радовал солнцем. Настроение пульсировало энергичным мажорным рядом, под который Петровна приводила себя в надлежащий грядущему мероприятию порядок и, предвкушая восторг гостей от гвоздя программы, выводила стройную линию повествования о египетских впечатлениях.
— Обзавидуются девочки! — сообщила она вполне себе приятному отражению в старом зеркале. — Ну и пусть. А то засиделись мы на своих сотках. Давно пора мир посмотреть. Именно! На том и завершим юбилярский спич. Авось на коллективную зарубежную вылазку сподобимся. Вот это будет бомба!
Резюме, заимствованное из лексикона младшего внука, добавило перчику в ровные мажорные лады. Так что в центр Петровна отправилась под аккомпанемент знаменитого «Турецкого марша». Однако в фарный все же зашла. Как всегда, когда вечерами бывала на Советской. Хоть и не была католичкой. Атмосфера (вот где гармонии действий, чувств, мыслей и убранства можно по праву присвоить упомянутый ранее — всуе, прости Господи! — комплимент) красивейшего гродненского костела ложилась на душу женщины даже не бальзамом — манной небесной.
Марш Моцарта еще на пороге сменился дивной мелодией шубертовской «Аве Марии». Пальцы коснулись святой воды в мраморной чаше, затем лба, грудины, плеч. Губы зашептали «Отче наш». Взгляд, скользнув по фигурам святых, вознесся к вершине алтаря.
Петровна замерла, ощутив привычное парение. Затем прошла вперед и присела на крайнюю скамейку. Желание получить свою долю покоя и умиротворения вяло соперничало с желанием получить ответ на связанное с отпускными снами смятение.
«Не этого ли так не хватало мне в путешествии?» — текли мысли по волнам благодушия и доносившейся от алтаря проповеди священника. Ответа Петровна не дождалась. Поднялась. Подошла к выходу. Перекрестилась. И вышла навстречу погожему весеннему вечеру.
По пути в любимую кофейню пробежалась по палаткам народных мастеров, присмотрела хорошенькую разделочную доску и салфетку на туалетный столик. Покупать не стала, решив отложить маленькие приятности до следующей пенсии. Радость от созерцания милых вещичек чуточку освежила задремавший в костеле мажор.
За столиком у «Раскошы» ее дожидались подруги. Отметив новую шляпку Раечки, симпатичный шарфик Нюточки и старое, но очень стильное платье Ольгуни, Людмила Петровна приосанилась, поправила купленный в Каире модный жакетик и широко улыбнулась:
— Ну здравствуйте, мои дорогие! Между прочим, я соскучилась…
Вошли. Выбрали место. Сделали заказ. Обменялись комплиментами, затем — подарками. Поохали, рассматривая шикарные перчатки, так подходившие к сумочке и сапожкам юбилярши, диковинные заморские сувениры и лакомства. Пошутили. Обменялись новостями.
После пары глотков сдобренного ликером кофе в голове Люсеньки обозначился очередной ряд вопросов. Быть может, именно подруг так не доставало ей в идеальном варианте неожиданного египетского счастья? Или милого уюта старой кофейни? Или пестроты ремесленных рядов? Или…
— Ты нам лучше о Египте расскажи, — хрипловатый Ольгунин голос вспугнул стайку роящихся в сознании подруги знаков препинания.
— Чуть позже, когда гулять пойдем. А пока давайте пирожными насладимся.
— Гулять? А куда? — осведомились подруги.
— А куда ноги понесут, — отмахнулась юбилярша и принялась за маковый десерт.
Отметила про себя абсолютную искренность озвученного намерения. Ей действительно хотелось прогуляться. И действительно не хотелось морочиться по поводу маршрута. Такое вот нелогичное сочетание. А вдруг именно в нем откроется не дающая покоя истина?
После макового десерта им принесли чудесный чизкейк, потом мороженое с фруктовым салатом. От дальнейших кондитерских предложений гостьи отказались категорически:
— С таким наполнением нас на прогулку точно не хватит.
И через минуту уже стояли на брусчатке Советской:
— Куда теперь?
Люся посмотрела направо, потом налево. Задумалась на миг:
— Туда!
Дамы одобрительно закивали и последовали за ней.
— Так что там Египет? Стоит?
— Лежит, скорее…
— И стоит, и лежит…
— Ты обещала рассказать…
— И расскажу… позже… На чай вас приглашу. Фоточки покажу. Вместе посмеемся и порадуемся. А пока давайте просто погуляем. Хорошо-то как! Не хуже, чем в том Египте. А посему не будем омрачать вечер пустой болтовней. Ой, смотрите, тюльпаны продают!
Виновница торжества наградила каждую из подруг бутоном яркого солнечного цвета, один пристроила у себя на груди. И пошла в сторону Большой Троицкой, упорно отыскивая в хитросплетении узеньких гродненских улочек секрет ночных курортных волнений.
Мягкое свечение сумерек, открывающиеся на каждом шагу симпатичные ландшафтные уголки, оригинально оформленные витрины отвлекли подруг от общения. Молчаливое любование их прерывалось лишь желанием запечатлеться на фоне самых привлекательных образчиков городского пейзажа.
Прелестная цветочная композиция у лавки сувениров, клумба у недавно открывшегося магазинчика, стайка девушек в пестрых курточках за столиками уличного кафе, представительный фасад синагоги, милый дворик… Каждая картинка отзывалась в душе именинницы тихим умилением, занимала свое место в душевном альбоме, сопровождаемая все тем же «оно? не оно?». Впрочем, поиском ответа Людмила Петровна томилась теперь не так остро.
— Даешь круиз! — дала отмашку Раечка, сворачивая на Давыда Городенского. — По музеям ближе к лету пройдемся. Давно уж по домам пора. У меня ноги уже не в ту сторону поворачивают.
— Но, чур, у каланчи селфи обязательно сделаем. Я внуку обещала прислать.
— А меня у монастыря снимите…
— А давайте вместе…
— И еще вот тут…
Следующая остановка пришлась на панорамную площадку у драмтеатра. Пока девочки фотографировались с видом на бернардинский костел, Петровна ушла в сторону Немана. Подставила лицо ветру, глубоко вздохнула.
Река несла на темных волнах последние закатные блики. Старый мост нависал над водой мрачноватой громадиной асфальтово-черной тени. Свет фар вычерчивал яркие линии на мостовой. Медленно плыли мимо силуэты прохожих. Отблески фонарей вмешивались в оттенки спускающегося на город вечера. Причудливыми розовато-серыми шапками цеплялись за кресты костелов облака.
Так свежо. Так знакомо. Так мило.
«Вот оно! — восторжествовало сознание. — И как же я раньше не догадалась!»
Так долго отыскиваемая, неуловимая, неохватная Важная Истина всплыла наконец на поверхность сознания и тут же нырнула обратно — расположившись на давно отвоеванных орбитах внутренней душевной Вселенной хозяйки. Такая простая. Такая прекрасная. И очень короткая.
— Я дома! Дома! Дома!!!
Пробуждение эгоистки
Нет, не бывает в жизни полного счастья! Хоть какая-то малость, а помешает насладиться.
Вот и сейчас… стоило Соне окунуться в теплые воды Средиземноморья, как что-то знакомо-назойливое и нетерпеливое потянуло ее обратно.
Обратно не хотелось. Она имела на это право. Определенно имела.
Соня отмахнулась от посягательств на собственное удовольствие и погрузилась еще глубже. Теперь уж точно не достанут! Да здравствует свобода!
Течение забурлило настоящим водоворотом, и Соня решительно бросилась навстречу стихии. Где-то рядом должен быть ее любимый водопад. Да где же он? Кажется, справа.
Наконец-то!
Плечи ощутили упругость прохладных струй. Блаженство! И она никому не позволит вмешаться в посланное свыше новое свое существование.
Да, она эгоистка! И с этим ничего нельзя поделать.
Если объективно, то давно пора.
А посему за морскими удовольствиями последует тренажерный зал, потом косметический кабинет, далее массаж и прогулка в сосновом парке. Что потом? Ну она обязательно выберет из десяти оставшихся зол наибольшее.
Возможно, грязевые ванны или СПА-капсула, педикюр или парикмахерский шедевр, сеанс ароматерапии или порция любимого мороженого. А возможно, просто питательная маска и нечто среднее между хвостом и классической «гулей». Или легкомысленные кудряшки вкупе с вызывающим макияжем. Берегитесь, леди вышла на охоту!