— Вношу изменения в соответствии с замечаниями Блекстоуна.
Черты лица аристо смягчились, сделав его на вид не старше шестнадцати лет.
— Слишком молод, — сказал Таас. Комтрейс состарил портрет на три года.
— Все равно молод, — сказала Хильда. Комтрейс добавил еще три года.
— Волосы длиннее, — заметила Хильда. Комтрейс удлинил их на несколько дюймов.
Некоторое время они изучали результат.
— Похоже на правду, — произнес наконец Рекс. Таас и Хильда согласно кивнули.
— Комтрейс, произвести идентификацию изображения, — скомандовала я. — Проверить все досье касты хайтонов.
— Выполняю. — Помолчав немного, Комтрейс ответил:
— На лицо с такими внешними данными информация отсутствует.
Я нахмурилась:
— Вы проверили всех живущих ныне хайтонов?
— Да.
— Может, не на всех имеются досье? — предположил Таас.
— Мы были уверены, что на всех, — ответила я. — Их всего несколько сотен.
— Возможно, мы не правильно определили класс, — сказала Хильда.
Возможно ли это? Хотя хайтоны являются высшими из эйюбиан, кроме них в рамках касты аристо существовали и другие классы, доводившие численность аристо до нескольких тысяч.
— Комтрейс, насколько точно определение данного аристо как хайтона?
— Выполняю.
Я покосилась на Рекса, потом махнула в сторону голографического изображения аристо.
— Что-то в нем кажется мне знакомым. Никак не могу понять, что именно.
— Мне тоже так показалось, — кивнул Рекс.
Однако Хильда и Таас покачали головами.
— Он похож на аристо, и все тут, — заявила Хильда. — Ничего больше не заметила.
«Проверку закончил, — сообщил Комтрейс. — Основываясь на ваших воспоминаниях о его внешности, поведении и речи, устанавливаю вероятность девяносто восемь процентов того, что он принадлежит к классу хайтонов. На основании вашего разговора с ним, Демон первого ранга Валдория, допускаю вероятность ошибки восемь процентов».
Рекс присвистнул:
— Да это просто смешно.
— Но эти восемь процентов зависят исключительно от моих воспоминаний, — возразила я. — Мое восприятие могло быть и искажено.
— Зная тебя, — сказал Рекс, — я ни за что не поверю, чтобы твое восприятие исказилось в сторону уменьшения опасности.
— Мой анализ основан на ваших докладах с учетом ваших предыдущих докладов о других аристо, сравнения этих докладов с другими донесениями о тех же аристо, всех докладов об аристо, сделанных другими офицерами, и их сопоставлении друг с другом. На основании этого я оцениваю достоверность ваших наблюдений как девяносто пять процентов.
Я улыбнулась:
— Этот компьютер времени даром не терял.
— А он может просчитать, что этот аристо здесь делает? — спросил Таас.
— Вероятность один к двум, что он ищет необычного Источника, — ответил Комтрейс. — Вероятность один к трем, что он интересуется Делосом; один к одиннадцати, что он шпионит за землянами; один к шестнадцати, что он чинит здесь свой корабль.
— А что, если он пытался уговорить меня пойти с ним? — спросила я.
— Вероятность один к четыремстам пятидесяти. Ваш военный статус совершенно очевиден. Поверить, что вы поймаетесь на такой трюк, было бы для аристо невероятной наивностью.
— Может ли быть такое, чтобы он говорил мне правду, чтобы он просто хотел встретиться со мной?
«Вероятность один к семистам, Комтрейс сделал паузу. Если он ищет Источников, вероятность девяносто три процента, что он пытал счастья с вами».
— Почему столь низка вероятность того, что он просто шпион? — спросил Рекс, склонясь над пультом.
— Заниматься тайными операциями лично считается зазорным для хайтона, если только такие операции не связаны напрямую с достижением политической власти. С учетом близости Делоса к региону Тамса, а также нынешней политической ситуации на Тамсе, аристо из хайтонов может прибыть сюда для выяснения причастности Союза Миров Земли к кризису.
Вот так. Ирония судьбы: Тамс, крошечная колония шахтеров, играет столь важную роль в межзвездных интригах. Там проживало всего шестьсот миллионов человек: потомки рейликонских колонистов, они упорно цеплялись за независимость от кого угодно: от нас, от купцов или от землян. Пятнадцать лет назад планету захватили эйюбиане. Им удалось сманипулировать политической ситуацией так, что любое прямое противодействие с нашей стороны нарушило бы столь необходимое нам тогда хрупкое перемирие.
— Какова последняя информация о Тамсе? — спросила я.
— Имраз сообщает о захвате повстанцами наземных баз колонизаторов.
Я ожидала этого. У нас имелись каналы оказания помощи повстанцам, так что захват «неподготовленными» лидерами тамских повстанцев изощренной системы наземной обороны эйюбианцев нельзя было списывать на простое везенье.
— Какова реакция купцов? — спросила я.
— Эйюбианские саботажники уничтожили заводы Ред-Хилла и склады в горняцком, докерском и металлургическом районах. Они вывели из строя двигатели и биомехпилотов всех космических кораблей в обоих космопортах Тамса.
— Эффективно, — сплюнул Рекс.
— Почему? — спросил Таас. — Что это за заводы Ред-Хилла?
— Это единственные заводы на Тамсе, которые могли выпускать запасные, детали к инверсионным двигателям звездолетов. Должно быть, на складах хранились уже изготовленные детали.
— Если повстанцы контролируют наземные системы обороны, — сказала Хильда, — они могут вызвать на подмогу корабли с новыми пилотами и запчастями.
— Только если купцы не контролируют орбитальные системы обороны, — возразил Рекс. — У них сейчас равновесие сил.
— Какова официальная позиция купцов по этому вопросу? — спросила я.
— Согласно официальной позиции, сопротивления на Тамсе не существует.
— Интересно, и почему это совсем меня не удивляет? — заметила Хильда.
— У нас имеется запись последней речи Ур Куокса. Включить?
Я поморщилась. У меня не было желания слушать очередную речь Куокса.
Хотя мы произносили его имя как Ур Куокс — иногда Ур Кокс — по-настоящему оно звучало как У'джжр Куокс; апостроф обозначал его принадлежность к хайтонам. Высший хайтон. Император. Впрочем, как бы я ни относилась к Императору купцов, нам стоило знать, что он говорит.
— Да, — согласилась я. — Включите запись.
Изображение загадочного аристо исчезло, и на его месте появился высокий человек, вещавший со стеклянной трибуны. Ему было около пятидесяти лет; как и положено аристо, он имел блестящие черные волосы и красные глаза.
Его хайтонское произношение было до омерзения безупречным. Тарк тоже принадлежал к хайтонам — с такими же идеальными внешностью и речью.
Большую часть речи Куокс посвятил восхвалению армии купцов. Он охарактеризовал повстанцев как выродков, а своих солдат как героев. Как и следовало ожидать, во всей речи не оказалось ни капли полезной информации.
Он вещал и вещал, прославляя могущество Империи Эйюбы, аристо, себя самого и своего великого отца.
— По крайней мере его отец мертв, — пробормотал Рекс.
По крайней мере. Предыдущий Император был куда хуже нынешнего.
Император Дж'бриол Куокс, которого мы звали просто Джейбриол, за время своего правления покорил почти тысячу миров. И он ненавидел мою семью.
Боги, как он нас ненавидел! Судя по всему, особенно его бесило то, что мы, идеальные Источники, не только не покорились ему, но и имели наглость построить цивилизацию, соперничавшую с его собственной.
В английском языке Дж'бриол Куокс трансформировалось в Гэбриел Кокс, однако союзники Земли чаще пользовались нашей транскрипцией. Я спросила как-то секретаршу посольства Земли, почему они избегают произносить это имя по-своему. Она ответила, что имя Гэбриел происходит от более древнего имени «Гавриил» из их священных книг, что так звали архангела, приносившего добрые вести, и что имя это означало «В Боге моя сила». Она считала, что Дж'бриолу Куоксу более пристало имя «Люцифер» в честь падшего ангела, попавшего из рая прямиком в ад. Меня это объяснение вполне удовлетворило.
— Все-таки этот Куокс компенсирует качества своего отца, — заметил Таас.
— Он окончательно скомпенсирует их, только оказавшись в гробу, — фыркнула Хильда.
— У него нет наследника, — напомнил Таас. — Двадцать пять лет брака — и ни одного ребенка.
Рекс кивнул:
— Ты считаешь, что ему следует развестись с Императрицей и жениться на ком-то более плодородном?
— Зачем? — пожал плечами Таас. — Все, что для этого требуется хайтонам, — это ее яйцеклетки и его сперма. Она может оставаться при этом бесплодной.
— Им все равно запрещено разводиться, — заявила Хильда.
— На самом деле он имеет право развестись с ней, если она отказывается подарить ему наследника, — возразила я. — Полное бесплодие может служить поводом для расторжения королевского брака. Единственным поводом.
— Ты считаешь, что он действительно любит ее? — любопытствовал Таас.
— Я что, одета в балетную пачку? — удивилась Хильда.
— Я не прочь посмотреть на такое зрелище, — ухмыльнулся Рекс. — В розовую пачку.
Хильда скрестила руки, от чего ее бицепсы еще рельефнее обрисовались под свитером.
— Фу!
Я улыбнулась:
— Ну, это его проблемы, хайтоны — настоящие фанатики в том, что касается чистоты расы. Ни один ребенок не может быть признан хайтоном, пока происхождение его от родителей не будет подтверждено генетическими тестами, проведенными тремя независимыми экспертами. И в случае Куокса контроль должен быть еще строже. Если Ур Куокс в ближайшие годы не произведет на свет наследника, он рискует утратить имперский престол.
— Слава Богу, нам не надо думать обо всем этом, — заявил Таас.
— Не надо? — переспросила я.
— Ассамблея и Сколи-Сеть не зависят от наследственности.
— Ассамблея — нет. Сколи-Сеть — да.
Таас выпучил глаза:
— Правда?
— Имперские наследники обязаны быть псионами, более того — ронами, — объяснила я.
Почему Рекс так побледнел? Он знал, конечно, что наши дети никогда не смогут претендовать на престол. Ведь знал же? Я и сама чувствовала себя дурно, словно меня двинули в живот.